110 И мотыльки вкруг них не увивались;
Когда б не серебристая кайма
Над облачком; и вот луна сама,
Сияя, в небосвод вплывает синий...
О ты, поэтов светлая богиня,
115 Всех нежных душ отрада и краса!
Ты в серебре купаешь небеса,
Сливаешься с хрустальными ручьями,
С росой в листве, с таинственными снами,
Хранишь затворников и мудрецов,
120 Мечтателей бродячих и певцов.
Хвала твоей улыбке благосклонной,
Что к вымыслам склоняет ум бессонный;
Вбирая твой благословенный свет,
Философ мыслит и творит поэт.
125 За строгим рядом строчек стихотворных
Нам видятся изгибы сосен горных;
Неспешное круженье плавных фраз
Боярышником обступает нас;
Когда же вслед за сказкою летящей
130 Мы мчим, вдыхая аромат пьянящий,
Цветущий лавр и розы лепестки
Прохладою касаются щеки;
Жасмин сплетается над головою
С шиповником и щедрою лозою
135 Хмельного винограда; а у ног
Хрустальным голосом звенит поток.
И все забыв, над миром мы взмываем
И по кудрявым облакам ступаем.
Вот так певец безвестный воспарял,
140 Что нам судьбу Психеи описал
И страсть Амура: первые касанья
Их губ и щек, и вздохи, и лобзанья,
Объятий жар, и сладость пылких нег,
И под устами трепет влажных век;
145 Запретной лампы свет — исчезновенье —
И гром и мрак — разлуку — злоключенья, —
И как они блаженство обрели
И Зевсу благодарность вознесли.
Так пел и тот, кто, зелени завесу
150 Раздвинув, приоткрыл нам тайны леса,
Где заросли чуть слышно шелестят,
Скрывая быстрых фавнов и дриад,
Танцующих на солнечных полянах
В гирляндах и венках благоуханных.
155 Испуг Сиринги он поведал нам,
От Пана убегавшей по лесам;
О нимфа бедная! О безутешный
Влюбленный бог! К нему лишь ропот нежный
Донесся из прибрежных тростников:
160 Щемящий стон — или манящий зов.
И древний бард, чьему воображенью
Предстал Нарцисс, к воде в изнеможенье
Приникший, — так когда-то брел и он,
И вышел на прелестную как сон,
165 Укромную поляну, где сияло
Лесное озерцо и отражало
Лазурь небес в своей чистейшей глади
И диких веток спутанные пряди.
И тут он увидал простой цветок:
170 Неярок и печально одинок,
Он над водою замер без движенья
«И к своему тянулся отраженью,
Не слыша ветра, из последних сил
Тянулся, и томился, и любил.
