Джон Карре – Шпионское наследие (страница 28)

В ответ Салли Ормонд не упустила случая выразить свои восторги:

Отрывок из второго персонального письма Салли Ормонд Джорджу Смайли, с пометкой «Строго лично и приватно, не для официального оглашения»

После получения вашего на редкость ясного сигнала, что и подтверждаю настоящим письмом, мы с Джерри решили, что я должна пойти и подготовить Тюльпан к отъезду из посольства и предстоящим испытаниям. Я пересекла двор и вошла в пристройку, а затем в комнату, где ее поселили: двойные портьеры на окне, выходящем на улицу, походная кровать непосредственно перед спальней и дополнительный охранник из канцелярского отделения в прихожей на случай непрошеных гостей.

Тюльпан сидела на кровати, а Алек обнимал ее за плечи, но, кажется, она его не замечала, а только тихо всхлипывала, как будто икала.

Я сразу взяла ситуацию под контроль и, как и планировалось, послала мальчиков (Алека и Джерри) прогуляться вдоль реки и подышать свежим воздухом. Поначалу, с учетом моего немецкого, застрявшего на базовом уровне, я никак не могла к ней подступиться, хотя, думаю, язык тут ни при чем: она почти не говорила и тем более не слушала. То и дело она шептала «Густав», и, прибегнув к языку жестов, я поняла, что это не ее Mann, а ее Sohn[26].

Наконец мне удалось ей втолковать, что завтра она покинет посольство, а дальше ей предстоит непрямой перелет в Англию, и что она включена во французскую туристическую группу, состоящую из ученых и агрономов. Ее первая, и вполне ожидаемая, реакция: но ведь я не знаю ни слова по-французски! Я сказала, что это не важно, поскольку она будет финка, а по-фински вообще никто не говорит, не так ли? А вторая реакция: вот в этом? Тут я распаковала блестящий гардероб, который парижский Центр прислал нам, словно на ковре-самолете: великолепный костюм ячменной расцветки от фирмы Printemps, чудные туфельки точно по ноге, соблазнительные ночнушка и нижнее белье, умопомрачительная косметика — сколько же они в это вбухали денег! — все то, о чем последние двадцать лет она могла только мечтать, сама того не осознавая, и отличные дорожные бирки из Тура для завершения иллюзии. А еще очаровательное обручальное кольцо, от какого я бы тоже не отказалась, и впечатляющее золотое свадебное колечко, не сравнить с ее пошлым оловянным. Конечно, все это после приземления подлежит возврату, но я посчитала, что сейчас говорить ей об этом не время!

И вот тут она включилась. В ней проснулась профессионалка. Она внимательно изучила свой новый паспорт (на самом деле не такой уж новый) и вслух его одобрила. А когда я сказала, что ее будет сопровождать галантный француз под видом ее супруга, она нашла это разумным и поинтересовалась, как он выглядит.

Я, как было мне предписано, показала ей фотографию Питера Г., которую она разглядывала, я бы сказала, на удивление бесстрастно, притом что подставные мужья бывают гораздо хуже нашего ПГ. Наконец она поинтересовалась: «Он француз или англичанин?» На что я ответила: «В одном лице, так же как вы финка и француженка». И тут она, представляете, дико расхохоталась!

А вскоре мужчины вернулись с прогулки, и, так как лед тронулся, мы приступили к серьезному брифингу. Она слушала внимательно и спокойно.

К концу посиделок у меня сложилось ощущение, что вся эта затея ей нравится и в каком-то смысле даже забавляет. Опасность ее возбуждает, подумала я, и в этом она очень похожа на Алека!

Будьте здоровы, и, как всегда, мои самые теплые пожелания прекрасной Энн.

Не делай никаких резких или неуместных телодвижений. Держи руки и плечи в прежнем положении. Дыши ровно. Пепси снова воцарилась на троне и не сводит с тебя глаз, но влюбленностью это не назовешь.

Отчет Питера Гиллема о временном участии в операции Секретки по эксфильтрации передаточного источника ТЮЛЬПАН из Праги в парижский Ле-Бурже с последующей доставкой самолетом-истребителем ВВС в Лондон, аэропорт Нортхолт, 27 января 1960 г.

Я приземлился в аэропорту Праги в 11.25 по местному времени (рейс был задержан) как приглашенный лектор по вопросам аграрной экономики в Университете Ренна.

Как я понимаю, благодаря французскому каналу связи организаторы конференции были поставлены в известность о моем запоздалом приезде по причине болезни, и мое имя было включено в список участников в интересах чешских властей.

В подтверждение моих честных намерений я был встречен культурным атташе французского посольства, который воспользовался дипломатическими полномочиями для ускорения таможенной процедуры и выступил в качестве моего переводчика, так что все прошло сравнительно легко.

Затем он доставил меня на служебном автомобиле во французское посольство, где я расписался в книге посетителей, после чего на другой служебной машине меня отвезли на конференцию, а в зале за мной было зарезервировано место в заднем ряду.

Конференц-зал, весь в золоте, чем-то напоминал оперный зал, хотя был построен как Центральный дом железнодорожника и вмещает до четырехсот делегатов. Охрана довольно условная. Посередине величественной парадной лестницы две замученные женщины, говорящие только по-чешски, сидя за столиком, отмечали в списках фамилии делегатов из полутора десятка стран. Сама конференция проходила в форме семинара: выступления экспертов на сцене и дирижируемые реплики из зала. От меня ничего не требовалось. Я был впечатлен тем, как французский канал связи в такой короткий срок успел возвысить меня в глазах чешской охраны и делегатов: по крайней мере двое из них очевидно были наслышаны о моем вкладе, ибо специально разыскали меня, чтобы пожать мне руку.

В 17.00 конференцию закрыли и всех французских делегатов отвезли на автобусе в «Балканы», маленькую старомодную гостиницу, целиком отданную в наше распоряжение. На стойке регистрации я получил ключ от восьмого номера, обозначенного как «семейный», — для меня и моей номинальной супруги. Я сел за центральный стол в баре рядом со столовой в ожидании приезда «жены».

Я представлял себе общую картину следующим образом: из британского посольства на подставной неотложке ее вывезут за город, в конспиративный дом, а уже оттуда каким-то другим транспортным средством доставят в гостиницу.

Вот почему я был впечатлен, когда она приехала в автомобиле с французскими дипломатическими номерами в сопровождении того самого культурного атташе, который встречал меня в пражском аэропорту. Хочу лишний раз подчеркнуть сообразительность и сноровку французского канала связи.

Тюльпан под именем Вени Лессиф фигурирует в списке как супруга делегата, прибывшая на конференцию in absentia[27]. Ее красота и модный вид вызвали в гостинице оживление среди французов, а два делегата, запросто поболтавшие со мной во время конференции, приветствовали ее и заключили в объятия, как старую подружку. Она принимала их комплименты с достоинством, на ломаном немецком, который позже стал нашим языком общения, хотя мой немецкий оставляет желать лучшего.

После ужина в компании двух французских делегатов, идеально сыгравших свои роли, мы не стали засиживаться в баре, а поднялись к себе в номер, где по молчаливому уговору свели беседу к банальностям, согласующимся с нашим статусом, так как нельзя было исключить прослушки и даже скрытых камер в гостинице для иностранцев.

К счастью, номер был большой, с несколькими кроватями и двумя умывальниками. Полночи нам пришлось слушать доносившуюся снизу громкую болтовню делегатов, которые потом еще и запели.

Мне кажется, что ни я, ни Тюльпан так и не сомкнули глаз. В 4 утра все снова собрались вместе, и нас отвезли на автобусе в аэропорт, где чудесным образом, как это видится мне задним числом, нас всех скопом провели в транзитный зал, а оттуда в самолет «Эйр Франс» и прямиком в Ле-Бурже. Еще раз рассыпаюсь в благодарностях французскому каналу связи.

Как следующая запись попала в мой отчет, на секунду меня озадачило, но потом я заключил, что, видимо, вставил ее для отвлечения внимания.

Личное, конфиденциальное, написанное от руки письмо Джорджу Смайли от Джерри Ормонда, Г/пражского Центра. НЕ для регистрации

Дорогой Джордж,

что ж, птичка улетела, к общему вздоху облегчения, как вы можете себе представить, и к настоящему моменту обрела безопасный, если не счастливый, приют в Замке Тюльпан, где-то в Англии. Ее отлет, он же побег, прошел достаточно гладко, если не считать того, что Йона, сучок такой, в последний момент запросил $ 500 в качестве прибавки к зарплате за то, чтобы увезти Тюльпан из посольства в своей неотложке. Но я вам пишу не по поводу Тюльпан и уж тем более Йоны. А по поводу Алека.

Вы часто говаривали в прошлом, что мы как профессионалы, связанные секретностью, должны проявлять бдительность в отношении друг друга. Что означает взаимную осмотрительность. И если один из нас под действием стресса начинает сдавать и этого не замечает, то наш долг защитить его от самого себя и тем самым защитить Службу.

Алек абсолютно лучший полевик из всех, кого мы с вами знаем. Смекалистый как черт, преданный делу, бывалый, умелый. Только что на моих глазах он ловко провернул рискованнейшую операцию, да еще за спиной Лондонского управления, нашего уважаемого посла и тетрархов из Уайтхолла. Поэтому когда он в один присест осушает три четверти бутылки виски, а потом устраивает разборку с охранником архива, который ему чем-то не приглянулся, мы делаем ему скидку, и еще парочку.