Джон Карр – Скелет в часах (страница 4)
В этот момент девушка, стоявшая у противоположного конца стола, обернулась. Это была Дженни.
Стало необычайно тихо.
Мартин Дрейк почти не слышал бормотания в соседней комнате или тиканья своих наручных часов. Но вдруг осознал, что остался совсем один посреди этой душной комнаты вместе с Дженни. Сначала в груди появилась какая-то легкость и пустота, а затем он испытал что-то похожее на дурноту.
Дженни, стройная и белокурая. Дженни с широко расставленными голубыми глазами, такая живая и – нет-нет, не наивная – в ее лице было нечто совсем иное! С мучительной отчетливостью Мартин вспомнил, как она стояла в углу вагона, обхватив его руками за шею, каким бледным казалось ее лицо в лунном свете, и стук колес заглушал их слова. Даже сейчас на ней был элегантный синий костюм и белая блузка. Мартин попытался заговорить. Но смог выдавить из себя только банальное «здравствуй».
– Здравствуй, – едва слышно прошептала Дженни.
Он пошел к ней. И хотя их разделял всего лишь покрытый зеленый сукном стол с оружием, это расстояние показалось Мартину невероятно большим. Но он заметил еще кое-что.
В аукционном доме Уиллаби запрещалось курить. Но Дженни извлекла из сумочки портсигар из панциря черепахи – в таких могли храниться только очень маленькие сигареты – вытащила одну, и Мартин машинально потянулся в карман, чтобы достать зажигалку. Но ее рука так дрожала, что она поспешно убрала сигарету обратно.
Эмоции опутали их обоих словно сеть, они так волновались, что почти ничего не слышали и не видели.
– Где ты была? Я не смог тебя найти в поезде!
Ее голубые глаза вспыхнули.
– Я… я осталась на платформе. Думала, что ты тоже останешься, что мы не потеряемся. Но уже поздно! – добавила она. – Слишком поздно!
– Что значит слишком поздно?
Дженни отвернулась, но Мартин развернул ее к себе. От мягкости плеч под синим костюмом, прикосновения золотистых подстриженных под длинное каре волос он едва не потерял голову. Мартин взял ее левую руку. Обручального кольца на безымянном пальце не было, зато там оказалось помолвочное – дорогое и выполненное с хорошим вкусом.
«Разве не этого ты ожидал? – невольно спросил он себя. – Разве не был готов к чему-то подобному? Успокойся!»
– Ты его любишь?
Дженни отвернулась.
– Нет. Но, боюсь, он меня любит, и очень сильно. К тому же бабушка и тетя Цецилия…
– Ты его любишь?
Не поворачиваясь к нему, Дженни с силой покачала головой.
– И кто он?
– Очень милый человек. Был пилотом и участвовал в Битве за Британию. Получил много наград… – Ее тихий, нежный, хорошо поставленный голос вдруг сорвался. – Ты хотя бы пытался меня найти? – с упреком спросила она.
– Дженни, с той ночи я только этим и занимался! Но я знал только имя, которое ты мне назвала.
– Дженни – сокращенное от Дженнифер. Ты ведь догадался?
– Да, конечно. Но я подумал…
– Ты подумал, что я назвала первое пришедшее в голову имя, ведь для меня это было просто легкое приключение? – Она сжала руки в кулаки.
– Нет, клянусь тебе! Но я больше ничего о тебе не знал. А ты пыталась меня найти?
– Да, разумеется. И легко это сделала.
– Неужели?
– Ты – Мартин Дрейк. Известный художник. Живешь в Олбани. Не женат. Только бабушка сказала, а тетя Цецилия ее поддержала…
– Послушай, – сдержанно сказал Дрейк, – что это еще за всемогущие бабушка и тетя Цецилия? Почему бы не сбросить эти идолы с пьедестала? – Он оглянулся по сторонам. – Давай уйдем отсюда?
– Нет! Пожалуйста. Тсс!
– Что еще за «тсс»?
– Бабушка здесь. Она хотела что-то купить на аукционе. Как ты вообще узнал, что я тут буду?
– Честно говоря, я пришел посмотреть на лоты и порекомендовать парочку рапир сэру Генри Мерривейлу.
– Сэру Генри Мерривейлу! – воскликнула Дженни и поднесла руку к глазам, словно хотела заслонить. Выражение ее разрумянившегося лица с маленьким носиком и довольно большим ртом невозможно было распознать.
Мартин мельком заметил позади нее кавалерийские полудоспехи, покрытые черной краской, и шлем «рачий хвост», а за ними на стене висела картина, изображавшая одного из возлюбленных Афродиты.
– Сэр Генри Мерривейл! – воскликнула Дженни. – Ты с ним знаком?
– Да, немного. Я обратился к нему на прошлой неделе, чтобы найти тебя. Он пообещал мне помочь, но в тот момент все его внимание было поглощено изучением вопроса реинкарнации.
– Какого вопроса?..
– Переселения душ. Он считает, что, возможно, является реинкарнацией… Постой! Подожди! Я понял!
На какое-то время радость от встречи с Дженни полностью затуманила разум Мартина, но теперь он сообразил, почему одна случайно оброненная фраза породила в нем смутные воспоминания.
– Что ты понял? – спросила Дженни, в ней снова пробудилась та самая живость, которую он так хорошо запомнил.
– Вчера вечером барристер по фамилии Стэннард упомянул одно место в Беркшире. Кажется, оно называется Флит-Хаус. Он сказал, что двадцать лет назад там произошло нечто ужасное: то ли несчастный случай, то ли сверхъестественное убийство. Ну конечно же!
– Что ты имеешь в виду?
– Друг сэра Генри, старший инспектор Мастерс, донимает его просьбами взяться за это дело. Они собираются заново открыть его. Кажется, там появились новые улики – анонимные письма или что-то в этом духе. – Мартин осекся. – Что такое? В чем дело?
На этот раз он уже не сомневался, что выражало лицо Дженни. Страх. Мартин снова осознал, насколько душно было в этой комнате. Вокруг блестело оружие. Дженнифер вдруг сказала:
– Ричард Флит – мой жених, и он – сын того сэра Джорджа Флита, который погиб. Тетя Цецилия – я называю ее тетей просто из вежливости – это леди Флит. А моя бабушка – давняя подруга их семьи.
– Дженни, послушай, – сказал Мартин после паузы, во время которой почувствовал, как пересохло горло. – Я хочу задать тебе всего один вопрос. Но, пожалуйста, ответь на него.
– Да?
– В тебе еще сохранились чувства, которые возникли в поезде? Скажи!
– Да, – ответила Дженни, поднимая глаза. – Да!
– Дженнифер, дорогая! – перебил ее холодный и властный женский голос, разбивая на осколки их идиллию.
Дженни вздрогнула, а Мартин с виноватым видом оглянулся.
Теперь настало время представить вам некую леди Софию – вдовствующую графиню Брейл.
Она появилась совершенно бесшумно. Это была крупная, внушительного вида женщина с седыми волосами, спрятанными под модной щегольской шляпкой. Платью с крикливым узором, в которое было втиснуто ее тело, почти удавалось скрыть полноту. Лет сорок с лишним назад про леди Брейл говорили, что у нее нос с изящной горбинкой, а голос – чистое контральто. Этот голос до сих пор часто звучал во время публичных выступлений.
Временами вдовствующая графиня вела себя решительно и даже легкомысленно. На тех же публичных выступлениях она обожала проделывать следующий фокус – отступала на два широких шага, вскидывала правую руку и громогласно восклицала: «А сейчас – троекратное ур-ра!» Иногда она поступала так даже в дружеском общении, несмотря на тихие протесты тети Цецилии.
Друзья ценили ее положительные качества: она была честной, щедрой и даже имела чувство юмора. Можно сказать, леди Брейл обладала всеми достоинствами, кроме умения завоевывать симпатию окружающих. Но поскольку она была вдовствующей графиней, то считала, что может жить так, как ей заблагорассудится, и всегда поступать по-своему. Для нее это было чем-то само собой разумеющимся. Все равно что зажечь лампу, нажав на выключатель. А нравится кому-то ее поведение или нет, это ее совершенно не волновало. «Вот когда я потеряю самообладание, – заявляла непринужденным тоном она, – тогда можете меня критиковать!»
Итак, эта величественная дама с легкой улыбкой на губах и аукционным каталогом в руке стояла перед двумя злоумышленниками и, кажется, готова была проявить бесконечное терпение, ожидая, пока кто-нибудь из них заговорит.
Дженни откинула за плечи золотистые волосы и быстро выпалила:
– К-капитан Дрейк, позвольте представить вам мою бабушку. Капитан Дрейк, леди Брейл.
Леди кивнула и взглянула на Мартина так, словно он был пустым местом.
– Аукцион, – сказала она Дженни, – уже начался. Через несколько минут выставят лот номер семьдесят два. Дженнифер, тебе наверняка захочется присутствовать на торгах. Пожалуйста, пойдем со мной. – Она развернулась к Мартину своим обширным тылом, обтянутым цветастым платьем, и с царственным видом поплыла прочь.
Дженни двигалась почти параллельно ей с противоположной стороны стола. Ярость бушевала в груди Мартина, но ему оставалось только следовать за Дженни. Однако в конце стола леди Брейл вдруг повернулась, встав спиной к арке, ведущей в аукционный зал, и взглянула на оружие на столе.
– Ах, Дженнифер, дорогая, – сказала она с холодной насмешкой в голосе, – я вдруг вспомнила, а как же наш жених? Нельзя про него забывать!
Дженни тихо хмыкнула.