Джон Карр – Скелет в часах (страница 5)

– Ричард, или, как мы называем его, Рики. – Леди Брейл сделала паузу. – Капитан Дрейк, скажите-ка вот что. Вы служили в гвардии?

– Нет. В Глостерширском пехотном полку.

– А, в Глостерширском. – Она приподняла бровь с таким видом, словно успела быстро просмотреть список офицерского состава и не обнаружила его фамилии. – Как интересно. Ричард, или милый Рики, как мы его все называем, один из наших новых героических бесстрашных рыцарей воздуха. Ты согласна со мной, Дженнифер?

– Бабушка, он бы в обморок упал от счастья, если бы услышал твои слова!

Но бабушкино контральто звучало теперь со всей мощью, как будто она решила поупражняться в ораторском искусстве.

– Полагаю, ты могла бы преподнести ему небольшой подарок. Например, этот старинный английский клинок! – воскликнула леди Брейл и схватила турецкую саблю примерно 1885 года. Взмахнув ею в воздухе, она добавила: – О да, вполне подойдет! Я знаю, что в воздушных войсках почти не носят сабли. Но ведь важен сам дух! Ты согласна со мной, Дженнифер?

– Да, бабушка. Но…

– А вы, капитан Дрейк, согласны?

Мартин проглотил тяжелый комок в горле. Эта хладнокровная и неумолимая пожилая леди так его разозлила, что ему хотелось ответить ей какой-нибудь колкостью. Всего один раз. Но он боялся, что это отразится на Дженни. Мартин пока еще не понял, насколько сильное влияние эта, без сомнения, благопристойная горгона имела на Дженни, которая три года назад утверждала, что ей уже исполнилось двадцать два.

– Вполне, – согласился он.

– Бесполезно, капитан Дрейк, – улыбнулась она ему. – Это совершенно бесполезно.

– Прошу прощения?

– Но разумеется, вы можете критиковать это оружие, если сочтете нужным! – сказала леди Брейл, намеренно уходя от ответа и слегка приподняв брови. В холодных проницательных серых глазах появилось изумление. – Ах, взгляните на этот милый маленький кинжал в ножнах! – воскликнула она. – Возможно, он еще больше понравится милому Рики, Дженнифер. А вот еще лучше…

Мартин зло заскрипел зубами. Он заглянул в аукционный зал у нее за спиной. Большинство участников сидели или стояли вокруг длинного стола в виде подковы под кафедрой. Остальная часть зала оставалась почти пустой, и по ней медленной, величественной и немного косолапой походкой двигался тот, при виде кого у Мартина Дрейка сразу полегчало на душе.

– Это же старик! – прошептал он себе под нос.

Глава третья

Слабый тонкий голос аукциониста издалека был едва слышен:

– Лот пятьдесят пять. Прекрасный столик эпохи королевы Анны, красное дерево, богатая отделка позолотой, изготовлен примерно в тысяча семьсот двадцать первом году, изначально…

Мартин не сводил глаз с джентльмена в белом льняном костюме, чье большое тучное тело напоминало бочку. Очки, которые обычно сползали ближе к кончику широкого носа, теперь сидели на месте, поскольку он высоко держал голову в панаме со странно загнутыми полями. Во рту торчала нераскуренная сигара.

Он шел с величественным видом, неся перед собой огромный живот, а на лице застыла такая высокомерная ухмылка, повторить которую было не по силам даже вдовствующей графине. Люди, близко знавшие сэра Генри Мерривейла, заметили бы определенные странности в его поведении. Человеку с воображением могло показаться, что поля его панамы были загнуты так, чтобы придать ей некоторое сходство со старинной шляпой с пером. Пока он крутил во рту сигару, словно пытаясь получше ухватить ее губами, его левая рука небрежно застыла в воздухе, как будто на эфесе воображаемой шпаги. С выражением равнодушия и презрения на лице он направился в комнату с оружием.

– Или, например, вот этот! – воскликнула леди Брейл.

Мартин снова перевел взгляд на комнату и заметил, что в нее тихонько проник еще один человек – маленький старичок с седыми усами. Он уже видел его прежде с каталогом в руках.

Леди Брейл подняла со стола тяжелый металлический щит: круглый, выпуклый, украшенный потускневшей чеканкой, – и поставила его на самый край стола.

– Правда, Дженнифер, я думаю, ты не найдешь лучшего подарка, чем этот надежный защитник наших жизней и домов! Подлинный памятник старины, чудесный…

Старичок с виноватым видом откашлялся.

– Мадам, надеюсь, вы простите, что я перебиваю вас, – прошептал он тихим скрипучим голосом. – Но этот щит – подделка.

– Подделка?

– Да, мадам. Я мог бы привести вам достаточно доказательств. В каталоге указано только, что он относится к шотландскому типу, а это значит…

– Шотландия, – произнесла леди Брейл. – Кажется, Флиты происходят из Шотландии. Это очень даже кстати. Дженнифер, взгляни на него! Посмотри, какая красота, какая мощь!

Леди Брейл разволновалась не на шутку. Судя по всему, эта женщина была весьма сильной. Взяв щит за края обеими руками, она подняла его. Затем с одухотворенным видом отступила на два шага и развернулась, так что щит со всего маха стукнул по лицу сэра Генри Мерривейла, который только что вошел в комнату.

Когда лицо Г. М. соприкоснулось со щитом, послышался звон, но совсем не такой мелодичный, как звон гонга. Однако достаточно громкий, чтобы несколько человек в аукционном зале с удивлением оглянулись. Вдовствующая графиня на мгновение опешила, щит неподвижно замер на лице Г. М., словно покрывало на голове какой-нибудь бесценной статуи.

Затем леди Брейл все-таки опустила щит.

– Ну надо же! Генри! – воскликнула она.

Панама слетела с головы выдающегося мужа, обнажив обширную лысину. И хотя большие очки в роговой оправе не пострадали из-за вогнутых участков на щите, а основной удар пришелся на лоб и подбородок, глаза сэра Генри смотрели с такой ужасной злобой, что Дженни отступила назад. Сигара, разломанная и сплющенная, распустилась под его носом, словно цветок табачного дерева.

Он ничего не сказал.

– Полагаю, мне нужно извиниться, – холодно признала леди Брейл. – Хотя в случившемся и нет моей вины. Вы должны смотреть, куда идете.

Лицо Г. М. побагровело.

– Что ж, – продолжила леди Брейл, опуская щит, – кажется, мы задержались здесь. Пойдем, Дженнифер! – Она крепко сжала руку Дженни. – Я вижу лорда Эмблсайда, и будет очень невежливо не перекинуться с ним парой слов. Всего хорошего, капитан Дрейк.

И все бы, возможно, обошлось, если бы она снова не обернулась к сэру Генри Мерривейлу. Как уже упоминалось прежде, леди Брейл обладала особым чувством юмора. И когда она взглянула на Г. М., ее лицо начало подергиваться.

– Простите, Генри, – сказала леди Брейл, – но честное слово!.. – Внезапно она запрокинула голову, и ее некогда чистое контральто разнеслось под сводами крыши искренним звучным смехом.

– Ха-ха, ха-ха-ха! – залилась хохотом вдовствующая графиня. – Ха-ха-ха-ха!

– Сэр, успокойтесь! – взмолился Мартин Дрейк.

Он схватил Г. М. за дрожащие плечи. Вытащил у него изо рта раздавленную сигару, чтобы тот случайно не проглотил ее, и отшвырнул в сторону.

– Успокойтесь, – настойчиво повторил он. – С вами все хорошо?

Каким-то невероятным сверхчеловеческим усилием Г. М. взял себя в руки или, по крайней мере, сделал вид, что успокоился. И если вначале в его голосе еще слышалось хриплое недовольство, вскоре он немного смягчился.

– Я? – проворчал он. – Конечно, сынок. Со мной все хорошо. Не волнуйтесь, мои чувства никоим образом не задеты.

– И вы… хм… не держите зла?

– Я? – снова воскликнул Г. М. с таким наигранным удивлением, что старший инспектор Мастерс сразу заподозрил бы неладное. – Ну что вы, сынок! Я умею прощать. Я, черт побери, настолько великодушен, что если бы перевоплотился в средневекового рыцаря (которым, возможно, был когда-то в одной из прошлых жизней), то каждый день получал бы щитом по физиономии от какой-нибудь старой ведьмы. А теперь, сынок, оставь меня одного. Хочу немного постоять здесь и все обдумать.

Мартин сосредоточил все свое внимание на Дженни и ни о чем больше не мог думать, поэтому на какое-то время забыл про Г. М. Дженни с бабушкой уже стояли позади толпы у стола, повернувшись спиной к комнате с оружием. Впрочем, Дженни время от времени оглядывалась и что-то беззвучно шептала ему, но Мартин не мог разобрать, что именно.

Г. М. погрузился в глубокие размышления, поддерживая толстой ладонью локоть, массируя пальцами покрасневший подбородок и оглядываясь по сторонам. Наконец его взгляд остановился на алебардах и гвизармах, прислоненных длинными древками к стене. Он медленно поднял взгляд и уставился на острые наконечники. Затем задумчиво перевел взгляд на аукционный зал и сосредоточил его на пышном, обтянутом цветастой тканью заде вдовствующей графини.

– Хм… – Выдающийся муж откашлялся.

С подчеркнуто непринужденным видом он поправил очки и взял одну из гвизарм. Держа ее параллельно полу обеими руками, Г. М. окинул древко критическим взглядом истинного знатока. Но, судя по тому, как часто он моргал, в комнате оказалось недостаточно света, поэтому он вышел в аукционный зал.

– Сто пятьдесят?.. Сто шестьдесят?.. Сто семьдесят?.. Сто восемьдесят?..

Глаза аукциониста – темноволосого мужчины с землистого цвета лицом, в пенсне и с аккуратно подстриженными усиками, – двигались с молниеносной скоростью. Он никого не упускал из виду, ни разу не ошибся. Кивок, бормотание, поднятый вверх карандаш или каталог – сидевшие за столом в виде подковы или стоявшие в толпе участники аукциона делали ставки настолько быстро, что уследить за всеми ними практически не представлялось возможным. Никто не разговаривал, все были собранны и сосредоточенны.