Джон Харт – Вниз по реке (страница 72)

– Как ты, Мириам? – спросил я.

Она попыталась улыбнуться:

– Готова ехать домой.

– Тогда дуйте, – сказал я отцу. – Я останусь тут.

– Будь с ней потерпеливей, – сказал он. – Она слишком гордится ношей, которую несет.

Отец повернул ключ. Я постоял в облаке пыли, глядя им вслед, а потом присел на капот своей машины и стал дожидаться Грейс. Плавно и уверенно двигаясь, она все с тем же тихим упорством продолжала посылать стрелы в цель. Через несколько минут я переставил машину поближе к дому, зашел внутрь и вышел с пивом. Перетащил кресло-качалку на другую сторону крыльца, откуда мог наблюдать за ней.

Солнце уже тонуло за горизонтом.

Грейс так и не сбилась с ритма.

Когда же наконец поднялась на крыльцо, мне показалось, что она пройдет мимо, не произнеся ни слова, но Грейс остановилась в дверях. В полутьме ее синяки казались черными.

– Рада тебя видеть, – сказала она.

Я остался сидеть.

– Вот думаю, не приготовить ли мне ужин.

Она открыла дверь.

– То, что я тогда тебе сказала… Не обращай внимания.

Грейс говорила про Долфа.

– Пойду в душ, – объявила она.

Я нашел в холодильнике мясной фарш, и к тому моменту, как она вышла, ужин уже был на столе. От нее пахло чистой водой и цветочным мылом. Влажные волосы терлись о халат, в который она переоделась, и при виде ее лица новые шипы вонзились мне в грудь. Глаза выглядели получше, но порванные губы с черными тугими стежками хирургических швов по-прежнему казались воспаленными и какими-то незнакомыми. Темно-лиловые сердцевины синяков начинали понемногу зеленеть по краям.

– Не получше немного? – спросил я.

– Это-то? – Грейс показала на свое лицо. – Это не имеет значения.

Она посмотрела на воду, которую я ей налил, а потом полезла в холодильник за пивом. С треском вскрыла банку, отпила и села. Перед тем как приступить к еде, поддернула рукава, и я увидел повреждения на ее левом предплечье. Тетива буквально сжевала его, оставив длинные рубцы чуть ли не по всей длине. Грейс перехватила мой напряженный взгляд.

– Господи, Грейс! Щиток надо было надевать!

Она поднесла вилку ко рту, не поведя и глазом, и указала на мою тарелку:

– Ты есть-то собираешься?

Мы ужинали, пили пиво и практически не разговаривали. Пытались, но разговор не шел, и молчание стало почти уютным. Главное, что мы оба сидели за одним столом. Этого было вполне достаточно. Когда я пожелал ей доброй ночи, ее глаза уже заметно отяжелели. Я устроился на гостевой кровати, размышляя о бессовестном вранье Джейми и предстоящем завтра разговоре, обо всем том, что с такой невероятной силой бурлило вокруг меня. От невероятного объема этих неведомых мне сил комната кружилась. Жизнь, во всем своем запутанном многообразии, словно изливалась закручивающейся вниз воронкой из какого-то обширного пустого пространства, так что, когда Грейс открыла дверь, это показалось давно предопределенным.

Халата на ней уже не было – только какая-то паутинная рубашечка, считай что совсем ничего. Двигалась она в темноте практически неслышно.

Я сел на кровати.

– Грейс…

– Не переживай, Адам. Я просто хочу побыть рядом с тобой.

Она быстро подошла и залезла в постель, старательно озаботившись оставить между нами простыню.

– Видишь? Я не собираюсь отбить тебя у других женщин.

Она придвинулась ближе, и я почувствовал ее тепло сквозь тонкую ткань. Грейс казалась одновременно и мягкой, и твердой, и прижималась ко мне с идеальной неподвижностью. И вот тут-то, в жаркой темноте, на меня и снизошло озарение. Дело было в том, как она пахла, как ее груди расплющились о меня, дело было в твердом изгибе ее бедер. Снизошло с едва ли не слышимым щелчком, похрустыванием деталек, встающих на свое место. Звонок Дэнни три недели назад. Настойчивость в его голосе. Нетерпение. И та подруга Грейс, Шарлотта Престон, которая работала в аптеке и рассказывала Робин о каком-то неизвестном парне. Которая сказала, что были проблемы – что-то, что расстраивало Грейс. Щелкнули и заняли свое место остальные детальки. Ночь, когда Грейс угнала мотоцикл Дэнни. Червеподобный извив тугого розового шрама и слова Кэндис Кейн, брызжущие таким ядом, когда я спросил, почему Дэнни оставил ее.

«Он влюбился. Хотел начать новую жизнь».

То, что считаные секунды назад казалось вакуумом, теперь обрело яркие сочные краски. Грейс была уже не той девчонкой, что жила у меня в голове. Не ребенком, которого я помнил. Она была взрослой женщиной, роскошной и сложной.

«Самая, брат, горячая штучка в нашем округе и его окрестностях!» – сказал тогда Джейми.

По-прежнему оставались кое-какие пробелы, но основной контур уже оформился. Дэнни работал на ферме, наверняка виделся с ней каждый день. Я перекатился на бок и включил прикроватную лампу. Мне нужно было видеть ее лицо.

– Дэнни влюбился в тебя, – произнес я.

Грейс села, подтянув простыню к самому подбородку. Я понял, что попал в точку.

– Вот потому-то он и порвал с остальными своими подружками, – продолжал я. – Вот потому-то закрыл все свои долги.

На лице ее промелькнуло беспокойство, а потом нечто вроде вызова:

– Он хотел проявить себя. Думал, что сможет убедить меня передумать.

– Ты встречалась с ним?

– Ходили вместе в разные места пару раз… На мотогонки в парке. В ночные клубы в Шарлотте, потанцевать… Он был бесстрашный, в некотором смысле обаятельный. Но я никогда не пошла бы на то, к чему он меня склонял. – Грейс вздернула подбородок. Ее глаза блеснули, твердо и гордо.

– Не стала бы с ним спать?

– Это была только часть. Начало. Потом он вообще как с цепи сорвался. Твердил, что хочет провести всю жизнь вместе со мной, заводил разговоры про детей… – Она закатила глаза. – Большая и чистая любовь – как тебе такое?

– А тебя это не интересовало.

Грейс нацелилась на меня взглядом, и проглядывающий в нем намек не заметил бы только слепой.

– Я кое-кого ждала.

– Потому он и позвонил мне.

– Он хотел, чтобы я знала, что ты никогда не вернешься. Думал, что если ты скажешь мне это сам, то я действительно в это поверю. Говорил, что я зря трачу время, ожидая того, что никогда не произойдет.

– Господи…

– Даже если б ты сделал то, что он хотел – вернулся сюда и сказал мне это в глаза, – это все равно ничего бы не изменило.

– В ту ночь, когда ты взяла мотоцикл Дэнни…

Грейс пожала плечами:

– Иногда мне нужно увидеть, как прерывистая линия сливается в один белый росчерк. Дэнни не нравилось, когда я делала это без него. Я постоянно брала его мотик. Меня просто ни разу не застукали.

– Почему ты думаешь, что Долф мог убить его?

Она напряглась:

– Я не хочу про это говорить.

– А надо бы.

Грейс отвернулась.

– Он ударил тебя, – произнес я. – Разве не так? Дэнни взбесился, когда ты сказала ему «нет».

Ей понадобилась минута:

– Я посмеялась над ним. Мне не следовало, но я все равно рассмеялась.

– И он тебя ударил?

– Один раз, но довольно сильно.

– Черт!