Джон Харт – Последний ребенок (страница 70)

На столе зазвонил телефон. Секретарша сняла трубку, ответила, выслушала какие-то распоряжения и, положив трубку, заговорила холодно и резко, сохранив на лице непреклонное выражение:

– Мистер Холлоуэй – один из благороднейших людей в этом городе, и все находящиеся здесь являются свидетелями чинимого вами произвола. И если это продолжится, многие из присутствующих будут готовы свидетельствовать против вас в суде. – В следующий момент маска соскользнула, и она улыбнулась и протянула руку. – Мистер Холлоуэй примет вас. Лифт там, справа.

Они прошли по мраморному полу и вошли в кабину лифта. Йокам нажал кнопки, и створки сошлись.

– Восхитительная.

– Секретарша?

– Роскошная женщина.

Офис Холлоуэя занимал едва ли не целый этаж. Хант успел заметить зал для совещаний и несколько подсобных кабинетов, но все остальное пространство занимало помещение с открытой планировкой. Кен стоял за своим столом в компании расположившихся по обе стороны от него адвоката и вооруженного охранника. Три стены из листового стекла позволяли любоваться едва ли не всей центральной частью города, включая полицейский участок, выглядевший отсюда неряшливым и обшарпанным. Зато быстро приближавшийся грозовой фронт представал внушительным багрово-черным валом.

– Детективы…

Хант первым ступил на восточный ковер, прошел мимо стола для совещаний, стоившего, наверное, больше его автомобиля, и остановился перед письменным столом. Холлоуэй принужденно улыбнулся, а вот кончики пальцев, которыми он опирался на стол, побелели от напряжения.

– Моего адвоката вы помните. – Он указал на охранника. – А это Брюс.

Хант смерил охранника взглядом. За сорок, высокий, чернокожий, в свежей синей форме с золотым значком на груди и соответствующей полоской на плече. Лицо охранника никаких эмоций не выражало. В кобуре – полуавтоматический пистолет.

– Разрешение на ношение имеется?

– У него есть разрешение, – сказал Холлоуэй.

– Брюс может ответить за себя?

– Нет.

– Но ведь он взрослый мужчина.

– Нет, пока работает на меня.

Глядя на Брюса, Хант вопросительно вскинул бровь, склонил голову набок и пожал плечами.

– Мы расследуем возможную причастность одного из ваших служащих к уголовному преступлению. Нам нужны имена и личные данные на всех ваших охранников. В первую очередь тех, которые работают в торговом центре.

– О каком именно уголовном расследовании идет речь?

– Нам нужны имена.

Стоявший справа от Холлоуэя адвокат наклонился вперед.

– Я рекомендовал моему клиенту не отвечать ни на какие вопросы при отсутствии судебного приказа.

Холлоуэй развел руками, показывая, что никакого выбора у него нет, и Хант посмотрел на адвоката.

– Это ваше последнее слово?

– Да.

– Вы рекомендуете клиенту не вмешиваться в наше расследование?

– Конечно.

– Он не должен сообщать кому-либо о нашем разговоре. Расследование продолжается.

Холлоуэй сдержанно улыбнулся.

– Нам нечего обсуждать вне судебного разбирательства, детектив. Ни моих служащих, ни ваше расследование, ни ваши достойные жалости предпочтения. Ни Кэтрин Мерримон или ее ублюдочного сыночка.

Хант выдержал до конца его взгляд и резко повернулся.

– Да, кстати, – добавил Кен. – Вам, пожалуй, стоит знать, что Кэтрин Мерримон отказалась видеться со мной. Сменила замки. У нее истерика. Как обычно.

Хант остановился. Вернулся к столу.

– Это правда?

– Сегодня утром мы составили требование о выселении арендатора. Через тридцать дней ее выставят на улицу.

– Ничего, переживет.

– Неужели?

Поле зрения странным образом сузилось, так что Хант видел только масленую ухмылку Холлоуэя. Кто-то потянул его за пиджак.

– Идем, Клайд, – сказал Йокам и повернулся, но Хант остался на месте.

– Все ваши охранники носят оружие? – спросил он.

– Я не стану отвечать на ваши вопросы. И уже, по-моему, выразился на этот счет достаточно ясно. – Заметив, что детектив смотрит на охранника, Холлоуэй добавил: – И он тоже ничего вам не скажет.

Брюс молчал, стоял вытянувшись, но как только Хант отвернулся, положил палец на рукоятку пистолета.

– Всего хорошего, детективы, – кивнул адвокат. – Секретарь внизу отметит вашу парковку.

Они прошли к выходу – сначала по мягкому ковру, потом по звонкому дереву. Створки лифта разошлись и снова сошлись.

– Милый офис, – заметил Йокам. Хант промолчал, только стиснул кулаки так, что ногти вонзились в ладонь. – Приятный вид.

Детективы миновали секретаршу, которая проводила их сердитым взглядом, но ответного внимания не удостоилась. Выйдя на тротуар, они остановились перед нависшим над ними темным высоким зданием. Воздух был заряжен электричеством, и его энергия, казалось, передавалась голосу Ханта.

– Видел?

– Видел.

– У охранников есть.

– Не у всех.

– Но у этого…

– Да.

– У этого есть.

Детективы повернули к парковке, и ветер набросился на них, дергая за рукава и хлопая штанинами. Форма, значок, оружие. Тринадцатилетний мальчишка вполне мог принять охранника за полицейского. Легко.

Как нечего делать.

Йокам положил руки на крышу машины. Хант остановился у дверцы на другой стороне, спиной к пустынной улице.

– Хочу кое-что сказать. И не хочу, чтобы ты лез из-за этого в бутылку.

– Что?

– Нам необязательно смотреть личные дела.

– Это может оказаться нелишним.

– Но острой необходимости нет.

Детектив пожал плечами.

– Я хотел увидеть его. И хотел, чтобы он знал, что я делаю.

– Это недостаточная причина.