Джон Харт – Безмолвие (страница 41)
– Достаточно короткой версии.
– История взаимоотношений. – Шериф пожал плечами. – Средства и возможность.
– Отсутствует мотив.
– Я просто хочу поговорить с ним. Ты бы поступил так же на моем месте.
– По словам Джека Кросса, арест произведен с применением насилия.
– Да. – Снова вздох. – Что было, то было.
Взгляд шерифа бродил по комнате, задерживаясь на чем угодно, но избегая Клайда. В ду́ше у него было время остыть, успокоиться, и теперь он понимал, что вел себя не самым достойным образом. Всему виной болото, бессонница и мальчишка… этот чертов мальчишка.
– Он меня достает. Ладно. Признаю́.
– Достает тебя? Почему?
Как объяснить, что в Джонни Мерримоне жило что-то неприкасаемое? Он ничего не просил, ничего не брал, ничего не давал. Даже в детские годы в его глазах таилась жестокая неумолимость, неестественная даже во взрослом.
– Как-то он не так на меня действует, Клайд. Даже объяснить не могу.
– Он сын моей жены. Я знаю его с тринадцати лет.
– Я хочу просто поговорить с ним.
– Так поговори, черт возьми. Но набрасываться втроем и тащить сюда, в наручниках… Если б Джонни не позвонил, ты даже не узнал бы, что Бойд умер.
– А тебе это странным не кажется? Что он вот так взял и нашел тело в этой глуши? Это же не пустыня; там лес, чаща. Ты серьезно думаешь, что твой парень просто шел и наткнулся на мертвеца, причем человека, в которого уже стрелял однажды? Господи, да ведь ты же коп. Сам знаешь.
– Ты привел моего парня, и у него лицо в крови. Вот это я знаю точно.
Шериф потер ладонями лицо. Он был на ногах уже тридцать шесть часов и бо́льшую их часть провел на болоте. Так не должно было случиться, но он помнил Джонни мальчишкой с бешеными глазами, в боевой раскраске и с орлиными перьями, взвинченным пацаном с краденым пистолетом в одном кармане и ключами от краденого грузовика в другом. В газетах его провозгласили героем, но он был правонарушителем, прогульщиком и вором – и это еще в детстве. Повзрослев, Джонни отринул все здравое и праведное. И вот теперь Бойд умер на его земле – будто не нашел другого места, – и шериф не мог вот так просто позабыть, как Мерримон вел себя в тюрьме. Тогда он едва не протянул ноги в одиночной камере. Впал в кататонический ступор уже на первой неделе. В одиночке такое случается только с теми, кто уже сломлен.
– Я хочу, чтобы его выпустили. Прошу как друга.
Хотя ему и было искренне жаль сидящего напротив коллегу, шериф покачал головой.
– Если отпущу, он тут же исчезнет, а снова лезть в то чертово болото у меня нет ни малейшего желания.
– У тебя нет оснований для ареста. Если вынудишь, позвоню судье. Пойду к окружному прокурору.
– Я уже позвонил ей. – Шериф откинулся на спинку стула; ему самому это не нравилось. – Хочу, чтобы ему предъявили обвинение.
Окружной прокурор была в суде, так что быстро не получилось.
– Мне нужно его увидеть. Я адвокат. – Ни голос Джека, ни визитная карточка, которой он постучал в пуленепробиваемое стекло, не произвели впечатления на сидевшего за столом дежурного сержанта. – Адвокат, – медленно повторил Джек на случай, если его не поняли. – Адвокат.
Клайд положил руку ему на плечо.
– Если чего-то хочешь, надо обращаться к кому-то повыше.
– К кому? Все судьи сейчас заняты, да и в любом случае так сразу вмешиваться не станут. Прокурор возьмет сторону шерифа…
– Может быть. Но на ней тоже лежит ответственность. Не думаю, что у них достаточно оснований для ареста.
Джек повернулся спиной к сержанту.
– Вы имеете в виду отсутствие мотива.
– Мотив. Орудие убийства. Насколько я могу судить, никто не знает, как именно и когда умер Бойд.
– Тогда зачем его арестовывать? Почему сейчас?
Хант опустился на пластиковый стул. За спиной – выкрашенная зеленой краской стена из шлакоблоков, под ногами – заляпанный бетонный стол.
– Клайн надеется, что Джонни ляпнет какую-нибудь глупость.
– Я же сказал ему молчать.
Хант грустно улыбнулся.
– И часто он следует твоим советам?
Джек тоже сел. Детектив был прав – Джонни всегда играл по своим правилам.
– Вы можете что-то сделать?
– Тело обнаружено на территории округа, а я – в городской полиции.
– А какие-то другие подходы к прокурору есть? Связи?
Хант покачал головой.
– Я уже позвонил всем, кто мог бы помочь, но Бойд, хотя и умер, был миллиардером. Люди опасаются последствий.
– Мама Джонни знает?
– Она как раз возвращается с побережья. И – да, знает.
– Дерьмово.
– Да. – Хант потер щеку. – Лучше не скажешь.
Они надолго замолчали. Минуты уходили одна за другой, давление нарастало, и Джек наконец поднялся и прошелся туда-сюда. Снова сел.
– От твоей ходьбы легче не станет.
Но остановиться Джек не мог. От передней двери он прошел до пуленепробиваемого стекла, повернулся и обнаружил за стеклом шерифа.
– Кросс.
Клайн произнес его имя одними губами и указал на внутреннюю дверь. Джек пересек комнату и взглянул на Ханта. Дверь загудела и открылась.
– Джек…
Хант уже поднялся, и на лице у него мелькнуло что-то похожее на отчаяние.
– Я ему рта не дам открыть. – Джек постарался произнести это уверенным тоном, но вышло негромко и неубедительно. Пройдя через открывшуюся дверь и оставшись наедине с шерифом, он начал говорить что-то, но Клайн остановил его жестом.
– Не спешите, советник, а то штаны потеряете. Ваш клиент не пострадал, и ему ничто не грозит. Никто пока ничего не сказал.
Джек последовал за шерифом, старательно делая вид, что молчание – его добровольный выбор. В третьем коридоре Клайн остановился возле металлической двери с окошечком на уровне подбородка. Стекло было армировано проволокой, а за стеклом Джек увидел друга.
– Спасибо, что пропустили.
– Я не любезность вам оказываю, советник. Мистер Мерримон решил наконец-таки, что ему нужен адвокат.
– А разве два часа назад он вам это не сказал?
– Нет. – Шериф открыл дверь. – Не сказал.
Джек заглянул в камеру и увидел то, что всегда представлял. Металлическая мебель. Бетон. Джонни был в наручниках, пристегнутых к стальному кольцу в центре стола. Он сидел спиной к двери, перед двухсторонним стеклом.
– Сколько у меня времени?
– Это решать окружному прокурору. – Шериф жестом предложил Джеку войти и улыбнулся, будто знал, что у адвоката-новичка никогда не было настоящего клиента, а сам он впервые оказался в тюрьме. – Чувствуйте себя как дома. Микрофон выключен.