Джон Харт – Безмолвие (страница 42)

В камере пахло бетоном, промышленным очистителем и несвежим потом. Джек подождал, пока дверь закроется, и подошел к столу, на котором лежало неподписанное «Правило Миранды»[16] и фломастер. Джонни не поднял головы, и Джек сел, шокированный его видом: бледное, серое лицо, темные круги под глазами.

– Джонни?

Его друг выдавил из себя улыбку, но она получилась бледная и болезненная, словно он нашел ее в каком-то забытом, вонючем углу. Ничего настолько неискреннего Джек еще не видел.

– Господи… Что они с тобой сделали?

– Ничего. – Джонни поерзал, и цепь лязгнула. – Спасибо, что пришел.

Джек отвел глаза. Видеть это изнуренное, вытянувшееся лицо он не мог.

– Ты точно в порядке?

– Прежде чем стать лучше, всегда бывает хуже.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего, чувак. Просто разговариваю. – Взгляд Джонни прополз вверх по стене и остановился возле потолка. – Солнце уже село?

– Что?

– Я его не чувствую.

Джек начал паниковать. Он чувствовал себя не в своей тарелке и не видел логики в словах и поведении друга. Не зная, что делать, взглянул на «Правило Миранды». Все графы были заполнены – имя и фамилия, дата.

– Шериф принес. Хотел, чтобы я ее подписал.

– Он задавал тебе какие-нибудь вопросы? Ты говорил что-нибудь?

– Только то, что хочу тебя видеть. – Взгляд Джонни снова ушел к тому же месту под потолком. Джек тоже посмотрел туда, но ничего не увидел. – Это запад. – Джонни наклонил голову и посмотрел на Джека. – Сколько я здесь?

Джек оставил вопрос без ответа.

– Я разговаривал с юристами. Известными, влиятельными людьми. Платит Клайд, так что не беспокойся – тебя это не тронет. Ты только молчи, пока я не найду кого-нибудь.

– Передай Клайду, пусть побережет деньги.

– Джонни…

– К завтрашнему дню я выйду.

Джек нахмурился.

– Ты не можешь быть в этом уверен.

– Солнце уже село?

– Почему ты спрашиваешь?

Джонни опять поднял взгляд к потолку.

– Не могу определить, село оно или нет.

Глава 14

В должности прокурора округа Рейвен Бонни Басби состояла семь лет. До этого она двадцать лет была помощницей окружного прокурора. Аккуратная, подтянутая в свои пятьдесят, Бонни работала по семьдесят часов в неделю за небольшие деньги или вообще за спасибо. Тем не менее она любила то, что делала, и это чувство не имело отношения ни к политике, ни к власти, ни к удовольствию от борьбы. Эффективное использование этой власти во имя укрепления безопасности добропорядочных жителей округа Рейвен – с ударением на слове добропорядочных – вот что приносило ей удовлетворение. Будь на то ее воля, каждый убийца, насильник, пьяный водитель, грязный политикан, продажный коп, грабитель, бандит, вуайерист, поджигатель, каждый пешеход, перешедший улицу на красный свет или бросивший бумажку мимо урны, получал бы полную меру определенного законом наказания. Но об этом оставалось только мечтать. В распоряжении окружного прокурора были шесть помощников, семь юрисконсультов и бюджет.

Еще одной проблемой было время.

Звонок шерифа застиг ее в вестибюле Верховного суда во время последнего перерыва перед заключительными слушаниями по делу об оставлении ребенка в опасности: мать высадила четырехлетнюю дочку из машины за то, что та слишком много разговаривала в салоне, и в наказание оставила на обочине дороги – одну, босую и ревущую в три ручья. К счастью, какой-то ехавший на работу бармен остановился и позвонил в полицию. Девочка могла погибнуть, пропасть без вести, и Бонни не намеревалась терпеть такое безобразие.

Завершающие слушания заняли час. Еще полчаса потребовалось присяжным.

– Позвоните шерифу. – Прокурор поправила папки и посмотрела вслед судебным приставам, уводившим из зала мать девочки. – Скажите, что я буду через пять минут.

За стенами суда ее никто и не заметил бы, пока не столкнулся нос к носу. А столкнувшись, увидел бы только глаза и полнейшую сосредоточенность. При росте чуть больше пяти футов[17], она шла по коридору с целеустремленностью, которой хватило бы на шестерых окружных прокуроров, следовавших за ней. Перед ней расступались. Знавшие ее уважительно кивали.

В двух кварталах от здания суда Бонни свернула к служебному входу в другое здание, где помещались служба шерифа и окружная тюрьма. Открыть первую дверь ей помогла карточка-ключ. Потом она прошла металлодетектор и расписалась в журнале.

– Где шериф?

Помощник шерифа открыл для нее следующую дверь и повел по коридору вглубь лабиринта. Прокурор знала суть дела и знала Клайда Ханта. Детектив был у нее на хорошем счету. За десять шагов до кабинета шерифа она придала лицу самое жесткое выражение – и не только в расчете на Клайна. Мало того что на руках у нее был мертвый миллиардер – это само по себе не давало повода для радости, – дело осложнялось еще и причастностью к нему Джонни Мерримона. Десять лет прошло с тех пор, как благодаря ему округ Рейвен, фигурально выражаясь, проявился на карте страны, но ее коллеги до сих воспринимали те события так, словно все произошло вчера: дикий индеец, воин, маленький вождь. Не считая стычки с Уильямом Бойдом – эпизода прискорбного, но понятного, – Джонни держался незаметно, и она уважала такое его поведение. Но при этом он все еще оставался своего рода «сомнительной знаменитостью», привлекавшей широкое внимание. Бонни не хотела, чтобы ее городок снова попал на страницы журналов, книг и газет, чтобы его показывали по телевизору и разбирали по косточкам в новостях. Такое внимание она терпеть не могла. Оно только все усложняло.

– Уиллард. – Бонни вошла в кабинет шерифа точно так же, как входила в любой другой, и Клайн вскочил на ноги, словно кукла, которую дернули за веревочку.

– Бонни. Спасибо, что нашла время. Моего заместителя, капитана Ли, ты знаешь.

В службе шерифа Том Ли занимался тяжкими преступлениями. Поднявшись со стула, он радушно улыбнулся и протянул руку. Бонни пожала ее, но от обмена любезностями воздержалась и села по другую сторону стола.

– Мне сказали, здесь Клайд Хант. Он к нам присоединится?

Шериф сел. Капитан Ли тоже.

– Присутствие детектива Ханта было бы неуместным.

– Что ж, справедливо. Введите меня в курс дела.

Шериф изложил события так, как представлял их сам: в линейной последовательности, просто и ясно.

– Он просто не мог наткнуться на тело, учитывая размеры болота – тысячи акров.

– Земля принадлежит ему. Естественно предположить, он хорошо ее знает.

– Если б вы побывали там, то знали бы, что кое-где прямая видимость не превышает двадцати шагов.

– Как насчет места происшествия?

– Тело лежало в траве по пояс высотой. Заметить его можно было, только если подойти едва ли не вплотную.

– Бойд нарушил границы владений?

– Он охотился. Как и в прошлый раз.

Черт. Бонни помнила, как все было в прошлый раз. Она сама выступала в качестве обвинителя.

– Итак, это ваша версия? Джонни уже пытался отпугнуть Бойда…

– Обстрел лагеря – факт, говорящий сам за себя.

– И вот Бойд появляется снова, и его убивают. Неплохая версия. Что со свидетелем?

– Джеймс Киркпатрик. Пока еще не заговорил.

– Он в ступоре?

– Так и есть.

– Врачи?

– Определенного мнения, когда придет в себя и придет ли вообще, нет. Считают, что проблема психологического свойства.

– Как так?

– Эмоциональная травма. Что-то там случилось.

Бонни снова нахмурилась. Свидетели подобны золоту, но только если в состоянии общаться. Если принять во внимание все обстоятельства дела… Она покачала головой.

– Как мотив для убийства, это неубедительно.