Джон Харт – Безмолвие (страница 40)
– Сказал, что найду, и, как видите, нашел. – Джек остановился в нескольких шагах от шерифа и собравшихся за его спиной полицейских. – Надеюсь, и вы выполните свое обещание.
Отстранив Джека плечом, Клайн шагнул к Джонни и уперся в него тяжелым взглядом. Джек даже подумал, что, пожалуй, еще не видел ни у кого такой враждебности.
– Заставил ты нас побегать этим утром…
Джонни молча пожал плечами, и шериф прищурился. Грязь у него на форме подсохла, следы от нее остались на лице и руках. Рядом с ним Джонни выглядел свеженьким, как цветок. А еще он почти улыбался.
– Ты почему сбежал прошлым вечером?
– Вы вели себя как придурок.
– Я занимался мертвым миллиардером. В таком деле не до нежностей.
– По-моему, дело было не только в этом.
– Не стану лгать тебе, сынок. Я тебя не понимаю и не стану притворяться, что ты мне нравишься. Это не новость для тебя, не сюрприз. Но как только ты ответишь на мои вопросы и сделаешь это в уважительной манере, мы быстренько закроем вопрос. – Шериф повернулся и поднял руку. – Если проедешь со мной в участок…
– Нет.
– Извини? – Шериф дважды моргнул и остался с открытым ртом.
На Джонни это не произвело ни малейшего впечатления.
– Насчет участка речи не было. А поговорить мы можем и здесь.
– Нисколько не сомневаюсь, что тебе это понравилось бы, но я говорю от нас всех. Людям нужно переодеться, и кондиционер лишним не будет.
– Тяжелый выдался денек на болоте?
Шериф напрягся, как и двое возникших у него за спиной помощников, осунувшихся, злых, с искусанными мошкарой физиономиями.
– За такое, парень, я могу спесь-то сбить…
Джонни указал пальцем.
– Пиявка.
Шериф вскинул руку к шее, нашел пиявку, сорвал и швырнул на землю.
– Сукин сын.
Джонни улыбнулся.
И шериф сбил его с ног.
С парковки и по коридорам его вели шестеро. Двое держали за руки, двое шли впереди и еще двое сзади. Джонни отбивался, как только мог; он знал, что его ожидает.
– Ничего не говори! – крикнул через толпу Джек. – Шериф, это неприемлемо! Мой клиент арестован?
Шериф сердито обернулся.
– Вы, советник, свою минуту получите. – Зазвенел зуммер, и вся толпа копов втиснула Джонни в дверной проем. – Но не сейчас.
Хлопнула металлическая дверь, и Джонни остался один в окружении людей в форме, в коридоре, который помнил. Он знал, что Джек расстроился, но шериф никогда не допрашивал Джека, не нависал над ним, не дышал в лицо, не сажал под замок. Джек не знал – и знать не мог, – как сильно все здесь замешено на личном. И, конечно, он не представлял, каким адом может стать одиночная камера для такого человека, как Джонни. А вот шериф представлял. Он сам видел, как Джонни расхаживает по камере, словно зверь в клетке; знал, что он не может ни есть, ни спать. В тот раз только коллапс разорвал круг. Прошла целая неделя, прежде чем Джонни очнулся под капельницей, с канюлей в руке, и медсестра подняла ему веко.
Шериф стоял рядом и, хотя не улыбался, выглядел довольным. Когда он наклонился над Джонни, от него пахнуло зубной пастой и тоником для волос.
– В тюрьме голодовок не бывает.
– Я не голодал.
– Вот это мне и нужно было от тебя услышать.
– Я поем, – сказал Джонни, и когда подтвердил обещание делом, его вернули в бетонную коробку, где не побегаешь, откуда не видны звезды и где невозможно что-либо чувствовать.
– Комната три.
Получив указание, помощники отвели задержанного, всячески пытавшегося осложнить им выполнение этого задания, в комнату для допросов номер три. Прикрутив наручники к столу, они отступили, а освободившееся место занял шериф.
– Без этого можно было обойтись, – сказал он, имея в виду разбитую губу и царапины на лице Джонни.
– Мы оба знаем, что вы хотели засунуть меня сюда.
– Ну да. Ты – единственный в округе, кто уже пытался однажды убить жертву.
– Я его не убивал.
– Может, нет, а может, да. Мы поговорим об этом, когда я смою болото с лица.
Шериф повернулся к двери, и Джонни улыбнулся ему в спину.
– Пиявка редко присасывается одна. – Он облизал кровь на зубах и сплюнул на пол розовую слюну. – Я бы на вашем месте проверил штаны.
Именно так шериф и поступил: принял в раздевалке душ и переоделся.
Никаких пиявок не обнаружилось.
В коридоре его остановил один из помощников.
– У вас в кабинете Клайд Хант.
– Скажи ему, что мне сейчас некогда.
– Он – дежурный по городу. Его не выгонишь.
– Дело дрянь.
– Вы же знали, что так оно и будет.
– Знал, но думал, что у меня будет больше времени.
– Претензии тому адвокату предъявляйте.
– О’кей, я с этим разберусь.
Шериф Уиллард Клайн не был плохим человеком – он сам уверял в этом каждого. Не брал взяток, не напивался, не благоволил влиятельным и могущественным. Он выполнял свою работу, как и положено служителю закона, и за это его переизбирали сорок лет подряд. Жители округа Рейвен доверяли Клайну. Считали, что у него хорошая голова. Он и сам так думал, но мальчишка Мерримон действовал ему на нервы.
– Клайд. – Шериф вошел в офис, подняв руки ладонями вверх. – Не надо ничего говорить. Знаю, ты огорчен.
– Он арестован?
– Пока еще нет.
– Тогда я хочу, чтобы его выпустили.
Вздохнув про себя, шериф обошел вокруг стола. Клайд был хорошим человеком, и сейчас он был, в общем-то, прав.
– Сядь, ладно. Знаю, ты сердишься. Понимаю. Пожалуйста. – Шериф жестом показал на стул, подождал. Клайд был возбужден, но упираться не стал и сел.
– Почему мой пасынок в заключении?
– Дело сложное…