Джон Гвинн – Злоба (страница 79)

Рэйф смерил ее насмешливым взглядом.

– Тише, Кив, – сказал Корбан. Он пропустил слова Рэйфа мимо ушей и почувствовал, как его внутренний страх начал сменяться чем-то более холодным. Мальчик посмотрел на Хельфаха. – Одного из моих защитников вы не упомянули. Моего отца. – Он встретился взглядом с охотником. – К чему бы это?

Хельфах моргнул и отвел глаза, очевидно вспомнив тот день, когда он подрался с Танноном у дома Эвниса и тот избил его до потери сознания.

Пес охотника, приземистый и широкогрудый, зарычал, чувствуя перемену в настроении хозяина.

Гроза оскалилась, из ее груди донесся раскатистый рык. Корбан положил руку ей на шею, ощутил, как встал дыбом ее загривок. Он цокнул языком – и рык тут же прекратился.

В памяти резко и ясно, будто колокол, прозвенели слова Алоны: «Если хотя бы один из моих подданных пострадает от этого создания, оно будет уничтожено».

Он судорожно сглотнул, и его снова охватил страх.

– Кив, – сказал он, – уведи Грозу.

– Что? Нет. Зачем?

– Просто возьми и уведи. Пожалуйста.

Она озадаченно глянула на него, затем кивнула и ушла, подзывая Грозу. Волчениха осталась рядом с Корбаном, все ее тело напряглось.

– Иди, – велел Корбан, щелкнув пальцами и указывая на сестру. Гроза неохотно повернулась и пошла за Кивэн.

– Зачем ты это сделал? – хмуро спросил Вонн. Корбан промолчал, наблюдая за тем, как сестра и Гроза идут к дубу, где все еще стояла мать жеребенка.

– Отвечай на вопрос, юнец, – проворчал Хельфах.

Настроение Корбана тут же изменилось. Молниеносно, внезапно. Он повернулся к ним лицом.

– Вы говорите, что я веду себя по-другому, когда моих защитников нет рядом. Ну, а что же вы? Вы тоже ведете себя по-другому. Да, вы более смелые, наглые. Скажите мне, охотники, с чего это вдруг? Вы трое больно храбрые. Вели бы вы себя так же, если бы здесь был мой отец? Или Тулл? Ответьте. – Он фыркнул. – И вы еще называете меня трусом.

– Я приехал всего лишь затем, чтобы сказать тебе, что мы с тобой сведем счеты, когда ты будешь старше, – сердито произнес Вонн, но в его глазах можно было заметить и другое чувство. Стыд? Хельфах, однако, побагровел и выпучил глаза, а у него на шее запульсировала жилка.

– Да как ты смеешь? – прорычал он. – Нам, может быть, и запрещено тебя трогать, но что я могу поделать с разъяренной собакой? Брайен!

Пес оскалился и зарычал.

– Хельфах, что ты… – начал Вонн, но было уже слишком поздно. Пес бросился на добычу. Корбан издал приглушенный крик и развернулся, пытаясь убежать, но Брайен кинулся ему на спину, щелкая челюстями. Корбан упал ничком, уткнулся лицом в землю, а гончий вцепился в плащ.

– Нет! – услышал Корбан голос. Кто это кричал, Вонн? Пес запутался в его накидке, разрывал ее когтями. Где-то вдали выкрикивала его имя Кивэн. Перекатившись в траве, он вскочил на ноги и мельком заметил, что сестра бежит к нему, а перед ней несется Гроза, но тут на него обрушился пес и повалил его на спину. Корбан боролся с ним, ухватился пальцами за жилы на собачьей шее, но тот легко сбросил его руку и вонзил в нее зубы. Корбан закричал, вырвал ладонь из пасти у пса и почувствовал, как потекли по его лицу капли крови. Собака рванулась к его горлу, широко раскрыв пасть, челюсти сомкнулись в волоске от кожи мальчика, его лицо обдавало горячим зловонным дыханием, а огромные лапы прижимали к земле.

Над полем, заглушая бешеное рычание пса, раскатисто пронесся звук грома. Он услышал ржание, почувствовал резкий сокрушительный удар, услышал болезненное скуление пса, и вдруг вес, придавливавший его к земле, исчез.

Вокруг него послышался стук копыт, и через мгновение в поле зрения возник его жеребенок. Он поднялся на дыбы и с силой опустил копыта на землю. Раздался тошнотворный хруст. Жеребенок стоял над ним, у него раздувались ноздри, и из них облаками пара вырывался горячий воздух. Еще через мгновение рядом с ним появилась Гроза – обнюхивала его, облизывала. Она встала рядом с жеребенком, между Корбаном и нападавшими, и зарычала, обнажая длинные клыки.

Он перевернулся и почувствовал, как его обнимает Кивэн, помогая встать. Рука пульсировала от боли, кровь вытекала из раны в такт биению сердца, смешиваясь с каплями дождя и превращаясь в кроваво-красные ручейки, стекающие вниз.

Вонн хотел было подойти, но Гроза угрожающе зарычала, и он остановился.

Хельфах осел на колени в траву, прижав к себе голову мертвого пса. Позади него стоял Рэйф, застыв от удивления и потрясения.

– Ты… ты его убил, – выдохнул Хельфах; по щекам его бежали слезы.

– Нет, – отрезал Вонн. – Это ты его убил, Хельфах. Идем. Я помогу тебе его отнести. – Он посмотрел на Корбана. – Прости, – нерешительно проговорил молодой воин. – Ты… Твоя рука… Тебе нужно к Брине.

Корбан оцепенело кивнул, наблюдая, как трое выносят труп собаки из загона.

– Бан, дай руку, – сказала Кивэн, обнимая его. Она оторвала подол своей накидки и крепко перевязала ему руку чуть ниже плеча.

– Что случилось? – пробормотал Корбан; у него внезапно закружилась голова, а к горлу подступила тошнота.

– Мы пытались до тебя добежать, когда на тебя напал этот пес. Но мы были слишком далеко, даже Грозе не хватило скорости. Бан, он тебя чуть не убил – мог ведь и убить…

– Что случилось? – настойчиво повторил Корбан.

– Твой жеребенок, Бан. Просто промчался мимо нас, из ниоткуда, бросился на пса. Он его убил, Бан, защищая тебя. – Она вздохнула и покачала головой: – Никогда ничего подобного не видела. Слышала рассказы о том, что подобное делают взрослые лошади, боевые лошади, но никогда не видела и не слышала о том, чтобы так себя вел жеребенок.

Корбан кивнул и неуверенно двинулся вперед. Гроза уткнулась носом в его руку. Он приобнял жеребенка здоровой рукой и положил голову ему на шею.

– Я назову тебя Щитом, – прошептал он.

Глава 42. Верадис

Верадис улыбнулся – он поднялся на вершину холма и увидел, как из-за равнины перед ним поднимается Джеролин, а его серединная башня из черного камня тычет в небо словно обугленный обвиняющий перст.

На берегу озера, перед крепостью, трудились человеческие фигурки, выгружая дневной улов из множества рыболовецких лодок. Небо было чистым и по мере того, как опускались сумерки, приобретало все более глубокий синий цвет.

Он оглянулся через плечо на отряд, идущий по склону и равнине позади. Командир сделал глубокий вдох, наполняя легкие холодным воздухом.

– Хорошо снова оказаться дома, а? – спросил он у Натаира и Рауки, что ехали рядом с ним. Раука покрепче ухватил штандарт Натаира руками в кожаных перчатках – и орел взметнулся на ветру.

– Хорошо снова оказаться дома, – повторил Натаир, устраиваясь поудобнее в седле.

– Это точно, – согласился Раука с усмешкой.

Не говоря ни слова, Натаир пустил коня галопом вниз по пологому склону. Верадис и Раука последовали за ним, а дальше через вершину холма перебрался и остальной отряд.

Дорога домой прошла быстро и без приключений. Воспоминания об обнаружении тайного Телассара, о раскрытии тайны Калидуса, о джехарских воителях, которые поклялись в верности Натаиру, – все слилось воедино. С того момента все, казалось, изменилось, стало на свои места. Показавший свой истинный облик Калидус затмил собой все. Впрочем, еще до того, как они покинули покои Сумура, он вернулся к образу сутулого старика, взяв со всех присутствующих клятву оставить это в тайне. Верадис теперь знал, вне всякого сомнения: Натаир избран Элионом, а сам он рядом с человеком, который изменит мир. Одна только мысль об этом наполняла его сердце гордостью. Они ехали из Телассара, а в ушах до сих пор звенело обещание Сумура собрать все силы джехаров, подготовить их к войне, а затем пойти к Джеролину.

На десятый день после отъезда из Телассара Верадис и Натаир воссоединились со своим отрядом и обнаружили, что те разбили лагерь в бухте на побережье. Ликос тоже был там, ожидая их вместе с флотом, чтобы переправить войско обратно в Тенебрал.

Путь домой был быстрым, хотя погода становилась все хуже, поэтому многие воины свешивались с бортов кораблей, опорожняя содержимое желудков. Верадис ходил мимо них, благодаря Элиона за то, что родился в прибрежном крае, и укорял своих великаноборцев за то, что они не дрогнули перед великанами на драйгах, но дают слабину всего лишь из-за ненастной погоды.

Альцион оставил их до того, как отряд поднялся на борт кораблей Ликоса, поклонившись Натаиру и кивнув на прощание Верадису. Это было странно: юноша чувствовал, что ему слегка не хватает общества великана.

Верадис усмехнулся про себя.

Ликос вернул их в ту же тихую бухту, где они впервые с ним встретились. С тех пор они провели в пути еще десять ночей, и чем ближе отряд подходил к Джеролину, тем бодрее и быстрее двигались воины. Теперь, когда они вернулись, Натаир приказал протрубить в рога, чтобы оповестить о своем возвращении, и в ответ со стороны зубчатых стен Джеролина также прозвучал рог. Когда они въехали в переполненный двор, где для их приветствия собралась целая толпа народу, Верадис почувствовал, как у него будто сама собой выпрямилась спина. Его лицо расплылось в улыбке. Это было что-то действительно невообразимое.

Валин был в конюшне, а вместе с ним – и целая армия конюхов, готовых помочь ратникам с лошадьми. Он улыбнулся Верадису и обнял старого товарища.