Джон Гвинн – Злоба (страница 141)

Натаир прошел через ряды своих стражей, а рядом с ним двигался Раука со смертоносным колющим мечом в руке.

На глазах у Корбана Таннон взмахнул молотом, но удар вышел медленным и слабым. Раука пригнулся, увернулся и резко пнул Буддая под ребра. Затем Натаир подошел ближе и вогнал меч Таннону в грудь. Они замерли на мгновение, а затем Таннон повалился навзничь.

Корбан издал нечленораздельный вопль. Подался вперед. Затем мимо него пронеслась чья-то фигура – это был Гар с изогнутым мечом, притороченным за плечами. Он бросился прямо к Натаиру и Рауке. Орлиный страж увидел его и оттолкнул Натаира обратно под защиту стены, а потом поднял меч, чтобы встретить Гара. Управляющий конюшен поднырнул под оружие Рауки, перекатился по полу и оказался позади него. Меч со свистом плавно перетек ему в руки и поднялся над головой в двуручной хватке. Когда Раука обернулся, клинок уже опускался на него и в следующую секунду рассек тело стража от плеч до бедер, пройдя как сквозь масло через кожу, кольчугу, плоть и кость.

Несколько растянувшихся на целую вечность мгновений оставшиеся в живых орлиные стражи, как и Сумур с Натаиром, безмолвно созерцали Гара.

Сумур сделал шаг вперед.

– Этого не может быть, – прошептал он.

Неповрежденного плеча Корбана коснулась чья-то рука – рядом с ним стояла мама и держала в руках его копье, которое он оставил между чьих-то ребер. На мгновение он почувствовал ужас – ее не должно быть здесь! – затем они вместе подбежали к Таннону. Буддай прижался к телу хозяина и тыкался мордой в щеку кузнеца. Корбан и Гвенит присели на корточки, и пес заскулил.

Лицо Таннона мертвенно побледнело, что резко оттеняло его кровавые раны. Корбан сжал отцовскую ладонь и беспомощно посмотрел на него. Мама уложила голову Таннона себе на колени.

– Держись, – прошептал Корбан, морщась от бесполезности собственных слов. Таннон попытался что-то сказать, но смог издать только невнятный булькающий шепот.

– Ну пожалуйста, – сказал Корбан, поглаживая руку отца. Перерыв между каждым вдохом становился все длиннее, само дыхание – все затрудненнее. Таннон взглянул на него в ответ… И тут огонь в его глазах угас.

Гвенит испустила щемящий всхлип и схватила мужа за руку. Корбан почувствовал себя потерянным и внезапно понял, что ему трудно дышать. Он поднял глаза увидел, что Натаир наблюдает за ними, и ощутил в себе нечто новое – глубинную, небывало сильную ярость. Натаир посмотрел на него в ответ.

– Я тебя убью! – воскликнул Корбан.

– Приведите его ко мне, – потребовал Натаир, указывая на Корбана. Орлиные стражи двинулись, стена щитов разомкнулась.

– Убери мальца отсюда! – рявкнул Гар, шагнув к оставшимся орлиным стражам, когда те медленно и нерешительно стали окружать хромца.

– Но куда? – спросила Гвенит. Она все еще не отошла от потрясения.

– Туда, – кивнул Гар в сторону задней части трапезной, где выжившие, собравшись вокруг Галиона и Эданы, сражались с остатками людей Эвниса.

Гвенит посмотрела в указанном направлении, но не смогла пошевелиться, не смогла сдержать слезы.

– Корбан – это все, что имеет значение, – прошипел Гар. – Иди. Ну же! – Он переступил с ноги на ногу, чтобы перекрыть любой подход к Корбану и Гвенит.

Гвенит на прощание коснулась лица Таннона, затем встала и потянула Корбана за собой. Он вырвал отцовский боевой молот из его могучих рук. Буддай уходить от хозяина отказался.

Корбан посмотрел на Гара, не желая покидать ни тело отца, ни управляющего конюшен.

– Иди, Бан, – велел Гар. – Я к вам скоро приду. Доверься мне.

Корбан поморщился, но побежал с мамой и Грозой через зал – пол его устилал ковер из мертвых тел. Теперь там было относительно пусто, если не считать Натаира и его орлиных стражей, что окружали Гара, и по-прежнему кипящего боя в дальнем конце трапезной.

За спиной раздался звон железа, и Корбан остановился, поняв, что попался на удочку: управляющий конюшен нарочно пошел на хитрость, чтобы заставить его уйти.

«Конечно, он лгал, он ведь там один против десяти».

Но он оглянулся и увидел, что Гар сражается не как человек, а как бесплотная тень – кружится и летает среди орлиных стражей Натаира. Меч Гара то взмывал, то опускался в затейливом смертоносном танце, разбрызгивая фонтаны крови. Движения хромца не прекращаясь перетекали одно в другое, и через несколько мгновений те, кто еще не пал, попятились прочь от неминуемой гибели.

Затем Гвенит нетерпеливо потянула его за рукав, и они наконец добрались до Галиона. Из более чем сотни ратников, заполнявших трапезную, вместе с ним сейчас сражалось лишь около дюжины. Впрочем, у людей Эвниса дела шли немногим лучше: теперь пробиться к Эдане и тем самым завершить схватку силилось не больше двух десятков. Корбан поднял отцовский молот и бросился в атаку, Гроза выскочила вперед него и щелчком челюстей перекусила одному из воинов коленные сухожилия.

Двое упали прежде, чем он с ними поравнялся, – из их спин торчали рукояти ножей, и тут он вспомнил, кто научил Кивэн метать ножи. Он хмыкнул, взмахнул молотом – который, по правде говоря, оказался для него слишком тяжел, – и огрел противника не по голове, а по нижней части спины. Впрочем, хватило и этого. Корбан почувствовал, как под ударом крошатся кости. Он снова замахнулся, затем мама оказалась рядом с ним и вонзила копье кому-то в плечо, а Гроза рычала, терзала и рвала всех и вся.

Дружинники Эвниса попытались развернуться, чтобы встать лицом к лицу с новой угрозой, но Галион и его бойцы за пару мгновений расправились с отвлекшимися воинами, атакованными с фланга. Корбан увидел среди оставшихся в живых Кэмлина, Мэррока и Тарбена. Тут же обнаружились бледные как полотно Дат и Фаррелл, и Корбан ощутил прилив облегчения. Позади, возле рыдающей Эданы, сгрудились все остальные, включая Брину и Геба.

В очаге все еще трепетал огонь, а со всех сторон их окружала смерть и погибель. Во время краткого затишья из затененного угла рядом с разбитым в щепки столом донеслись горестные звуки. Корбан прищурился, посмотрел сквозь пламя очага и увидел двух мужчин, стоящих на коленях на полу. Одним из них был Мордвир, отец Дата. У него был безутешный вид, но рыдание исходило от человека рядом с ним – это был Вонн, и он держал у себя на коленях безжизненно поникшую голову Бетан.

Кроме их угла, какая-то жизнь сохранялась лишь за высоким столом – там все еще сражался Гар, однако из десяти орлиных стражей на ногах еще оставались только двое. Корбан сделал несколько шагов в сторону Гара, несколько человек отделилось от общей кучки и нестройным рядом последовало за ним. На его глазах Гар заблокировал удар сверху и полоснул собственным клинком по горлу противника. Затем, не успел тот упасть, хромец отступил в сторону, развернулся, каким-то неизъяснимым образом перехватил клинок и вонзил в живот последнему из стражей, что готовился броситься на него сзади.

Пока тело противника оседало на пол, Гар остановился на мгновение, затем высвободил меч, прокрутил его и снова переменил хватку. Наконец он повернулся лицом к Натаиру и Сумуру.

Сумур неспешно и изящно шагнул вперед, все еще держа меч в ножнах за спиной.

– Как ты здесь оказался, брат по оружию? – спросил он.

Гар не ответил и только поменял стойку.

– Отвечай, когда тебя спрашивают, – продолжал Сумур. – Неужели ты не видишь, что я владыка Телассара, повелитель джехаров и твой господин?

– Мой господин – Тукул, – сказал Гар.

Сумур покачал головой.

– Он всегда заблуждался. Не соответствовал своему призванию. Скажи мне, где он? Здесь, в Дун-Карреге? В Ардане? Неужели он тебя просто взял и бросил?

– Он бы этого не сделал, – выпалил Гар.

Сумур пожал плечами.

– Что бы ты там ни думал, твое задание провалено. Ну же, вложи в ножны свой меч, присоединяйся ко мне. Смотри, пред тобой стоит сам Серен Дисглайр, – указал Сумур на Натаира, который царственно возвышался рядом и тепло улыбался Гару.

Гар презрительно оглядел Натаира.

– Это не он, – сказал управляющий конюшен и на мгновение покосился на Корбана.

Сумур проследил за его взглядом и пристально посмотрел на Корбана и на сидящую рядом с ним волчениху.

– Нам с тобой есть о чем поговорить, – сказал он. – Ну же, вложи в ножны свой меч. Присоединяйся ко мне.

– Ты всегда был сладкоречив, – молвил Гар. – Быть может, твой лживый язык и смог заговорить зубы моему отцу, помог тебе стать владыкой в его отсутствие, но меня тебе никогда не одурачить. Когда мой дух пройдет по Мосту мечей, я еще успею наговориться. А до тех пор пусть за меня говорит мой меч. – Он изогнул запястье, и острие его клинка завертелось, описывая в воздухе круг.

– Да будет так, – пожал плечами Сумур. – Когда разберусь с тобой, вытяну у твоего мальчишки и его щенка ответы на кое-какие вопросы.

Корбан и моргнуть не успел, как в руке у Сумура вдруг появился меч. Он скорее услышал, а не увидел, как они столкнулись в первый раз под звон железа: в невнятном вихре движений сверкнули мечи, закружились тела. Вот мужчины разошлись, даже не переводя дыхание, и начали кругами обходить друг друга, примериваясь, прицениваясь, испытывая соперника на прочность. Сумур внезапно остановился, переместил вес с ноги на ногу, а затем бросился в атаку с мечом над головой. Гар вывернулся из-под удара изогнутого клинка, нанес Сумуру удар под дых, но воин ускользнул на безопасное расстояние. Они снова столкнулись, и на этот раз один клинок встретился с другим, ударился об него раз, другой, третий – Корбан потерял счет ударам, затем Гар низко присел и рубанул Сумура под лодыжки, однако воин подпрыгнул и двинул Гара по голове. Управляющий конюшен отпрянул вбок, и меч Сумура просвистел в воздухе на волосок от него. Он повернулся к Сумуру, сделал один взмах, потом другой, а затем изящно отступил.