Джон Гвинн – Злоба (страница 140)

– Железное умозаключение, – фыркнул Бренин.

Вдали Корбан слышал близящиеся звуки битвы.

– Конечно, – продолжал Натаир, – я не смог бы добиться этого без некоторой помощи. По крайней мере, Эвнис проявил мудрость в выборе друзей.

– Эвнис, – простонал Бренин, и в его голосе явно слышалась жгучая боль от такого предательства. – За что?

– Фэйн, – сказал Эвнис дрожащим голосом. – Вы подписали ей смертный приговор, когда запретили мне покидать крепость. Из-за своего хитроплетства. – И он плюнул Бренину в лицо.

Трапезная онемела от такой невиданной дерзости, а Бренин невозмутимо утерся от оскорбления.

– Фэйн… Под покровом чувства мести, Эвнис, прячешь ты жадность. Ты жаждешь одной лишь власти – и хватаешься за нее, где только можешь. Да проклянет Элион вас обоих!

Натаир перебил Бренина, и общее внимание вновь переключилось на него.

– Я не желаю тебе зла, Бренин, но ты встал у меня на пути, – пожал он плечами. – Если твои люди сохранят спокойствие, проявят благоразумие, тогда не будет никакой нужды в кровопролитии. Точнее говоря, им не придется видеть, как прольется твоя кровь. Мы просто дождемся Оуайна… – он прислушался к нарастающему звуку боя за открытыми дверями зала, – который, как мне кажется, уже не так уж далеко отсюда. Тогда я передам тебя ему, и мы все сможем отправиться в путь.

– Ты говоришь красивыми словами, чтобы спрятать за ними правду, – молвил Бренин. – Оуайн хочет стереть с лица земли меня и весь мой род. Ты это знаешь. Будь то от твоей руки или от руки Оуайна, но я умру. Однако, если мои люди поднимутся на борьбу здесь и сейчас, тогда, по крайней мере, у моей дочери, у моего рода, будет возможность выжить.

Натаир вскинул руку, но Бренин внезапно прянул вперед и оттолкнул меч от своей груди, оцарапав при этом руку.

В тот же миг раздался свист, влажно чавкнула плоть, и орлиный страж, удерживавший Бренина в заложниках, рухнул – из его горла торчала стрела с черным оперением.

На мгновение все в зале ошеломленно замерли, а затем разразилась бойня.

Эвнис бросился на Бренина, потянувшись за чем-то в складках плаща, оба врезались в стол и рухнули на пол. Пендатран рванулся к Бренину, наполовину вытянув меч, и столкнулся с Натаиром, после чего Сумур наконец полностью выхватил клинок из ножен. Пендатран с грохотом упал на стол – из его горла хлынула темная кровь. Орлиные стражи Натаира вырезали почетный караул Бренина и образовали плотный защитный полукруг вокруг Натаира и Бренина. Ратники бросились на помощь Бренину, но Раука что-то крикнул, и орлиные воины подняли свои щиты и сомкнули их в своеобразную стену. В других местах дружинники из имения Эвниса поднимали оружие на своих соседей по трапезной.

Новый свист, новое чавканье плоти – стрела нашла щель между щитами, и еще один орлиный страж замертво упал на пол.

Корбан осмотрел комнату и увидел, что Кэмлин достает из колчана еще одну стрелу. Люди Эвниса также заметили лесовика и с воем кинулись на него. Но Корбан не знал, на каком участке лучше всего присоединиться к схватке. Бренин бился за свою жизнь, но Эдана тоже находилась под угрозой, Галиона теснили превосходящие силы противника, да и его друзья, Дат и Фаррелл, также были в опасности. В зале все смешалось, воины Эвниса, казалось, были повсюду.

А затем Таннон рявкнул и бросился к Бренину, который, как можно было видеть, все еще боролся с Эвнисом у ног Натаира. Кузнец взмахнул своим огромным молотом над головой и начал буквально пробивать ударами путь к своему королю. Люди из имения Эвниса расплющивались о пол, с жутким треском ломались кости, а рядом с молотобойцем бежал, рычал и терзал врагов зубами Буддай.

Недолго думая, Корбан последовал за отцом – путь был легким, поскольку Таннон пробил дорогу, оставив позади себя след из мертвых тел. Корбан поднял щит и поражал копьем любого, кто пытался атаковать отца с незащищенной стороны. С другого бока Таннона оберегал Буддай, и медленно, словно клиновидный наконечник копья, они пронзали толпу воинов и приближались к Бренину.

Вдруг грохот битвы заглушил вопль – высокий и пронзительный. Это кричала Эдана – принцесса смотрела сквозь щель между ратниками на своего отца, лежащего неподвижно на земле. Эвнис сидел на нем верхом и сжимал в кулаке окровавленный нож.

Таннон взревел и с удвоенной силой саданул молотом в грудь человеку, что попытался преградить ему путь. Буддай прыгнул, сомкнул челюсти вокруг бедра другого человека и замотал головой, тогда как Таннон опять взмахнул молотом. Корбан выставил свой щит вперед и тем самым отклонил меч, направленный Таннону в шею, а затем ткнул копьем и почувствовал, что оно глубоко вошло в мясо. Попытался вытянуть оружие, но острие копья застряло. Корбан выругался, зная, что по-хорошему надо бы добить раненого, но не смог заставить себя это сделать и вместо этого вытащил меч и начал прорубать себе дорогу им.

Все трое – отец, сын и пес – неожиданно вышли на открытое пространство, за которым виднелся полукруг орлиной стражи Натаира, а в нем спокойно стояли Натаир и Сумур. Перед ними лежало около десятка трупов защитников Дун-Каррега – тех, кто пытался добраться до Бренина.

Все остальные по-прежнему дрались с людьми Эвниса. Во всей окружающей наразберихе Корбан разглядел лишь то, что Галион все еще держится, а еще горстка воинов сбилась за ним в кучку. Дата и Фаррелла он вообще не увидел.

Таннон подошел к орлиным стражам, и один из них выступил вперед. Это Раука, понял Корбан, глава почетного караула Натаира.

– Не подходи, здоровяк, – сказал он. – Нет нужды умирать за уже погибшего короля.

– Жив он или мертв, а все же это мой король, – с вызовом произнес Таннон. – И я хочу у вас его отобрать.

Раука смерил Таннона оценивающим взглядом, заметив в руках у кузнеца огромный окровавленный боевой молот. Он пожал плечами.

– Мы не новички в борьбе с великанами, – сказал он, а затем повернулся к своим людям. – В стену становись! – крикнул он, и щиты с громким треском сомкнулись.

Таннон шарахнул молотом по ближайшему щиту, но тот выдержал, а сила удара распылилась, уйдя в соседние щиты. Набычившись, Таннон снова замахнулся, а Буддай прыгнул вперед и вонзил зубы воину в лодыжку. Раздался крик, щит немного опустился, а затем молот Таннона обрушился на шлем воина. Тот мгновенно рухнул, и Таннон просунул молот в разрыв в стене, но ряды сомкнулись слишком быстро, а Буддая кто-то задел острием меча. Пегий пес взвизгнул и упал, а Таннон бросился вперед, колотя по щитам, чтобы вызволить четвероногого друга. Корбан ахнул: вперед, как бы словно из самих щитов, внезапно выдвинулось множество коротких мечей. Пронзенный отец аж крякнул от удивления.

Корбан открыл рот, набрал воздуха, чтобы закричать, и протянул руку, чтобы оттащить папу. Но тут что-то ударило его в бок, и он растянулся на полу. Ему удалось удержать в руках меч и щит, и когда он поднял глаза, то увидел, что на него надвигаются Хельфах и Рэйф с обнаженными мечами.

– Никто тебе теперь не поможет, парень, – осклабился ловчий. Корбан встал, отчаянно ища глазами папу, и увидел, как здоровяк попятился от ряда щитов и рухнул на одно колено. Корбан шагнул к нему, но затем путь загородил Рэйф. В приступе питаемого смятением гнева он кинулся на сына охотника, но тот легко парировал его атаку. В тумане ярости он почти забыл про Хельфаха и вспомнил о нем лишь тогда, когда ловчий полоснул его мечом в области ребер. Корбан поймал удар щитом, отбил другой, от Рэйфа, мечом и попытался встать так, чтобы оказаться лицом к лицу с обоими. Парень понимал: если он не сосредоточится как следует, то умрет, а если умрет, то как же тогда сможет помочь отцу?

Хельфах и Рэйф нанесли удары почти одновременно: один слева, другой справа. Корбан закрылся от удара Хельфаха щитом, отклонил меч Рэйфа и сделал шаг назад. Они устремились вперед. Вместо того чтобы отступить, Корбан врезал Хельфаху по лицу щитом, а Рэйфа огрел рукоятью меча. Хельфах сделал неустойчивый шаг назад, но Рэйф обошел удар Корбана и рубанул Корбана в бок. Надеясь, что Хельфах хотя бы на короткое время выведен из строя, Корбан обернулся и заблокировал удар мечом по ребрам. Шагнул вперед с высоко поднятым щитом, опустил меч, сделал нижний замах и почувствовал, что распорол плоть. Рэйф завопил.

В глазах врага Корбан увидел ужас, а затем вдруг почувствовал жгучую боль в плече, все вокруг завертелось, и он начал падать.

Он поднял глаза и увидел, что над ним, дико ухмыляясь, возвышается Хельфах, а из его разбитого носа и с острия меча капает кровь.

– Теперь все кончено, парень, – крикнул Хельфах и занес меч, а затем послышался глубокий раскатистый рык, и охотник рухнул, сбитый с ног вихрем из меха и клацающих челюстей. Волчениха и человек перекувырнулись разок и остановились, Гроза оказалась сверху, челюсти сомкнулись на горле охотника, а тот беспомощно забарабанил по полу руками и ногами, силясь согнать с себя зверя. Гроза резко мотнула головой, и из шеи забила фонтаном кровь. Ноги Хельфаха дернулись и замерли.

Корбан, пошатываясь, вскочил на ноги. Левое плечо, куда Хельфах попал мечом, сводило болью, постепенно расходящейся по всему телу, Рэйф же уковылял прочь и вновь включился в общую битву. Но Корбана беспокоил только отец, который каким-то образом снова поднялся на ноги, хотя его и заливала кровь, хлещущая из множества ран.