Джон Гвинн – Тень богов (страница 98)

Воины выстроились против Орки, направив на нее мечи, топоры, копья. Семь, восемь мужчин и женщин в комнате, еще больше в дверях и в коридоре за ними. Орка сделала паузу и приняла защитную стойку. Даже волк, пробудившийся в ее крови, знал, что победить с таким соотношением сил невозможно.

Она улыбнулась им кровавой ухмылкой.

Сверху донесся громкий звук: будто что-то огромное рвалось, ломалось и трещало. Воины посмотрели наверх и не смогли сдержать крики ужаса.

Дневной свет хлынул в зал, когда часть крыши исчезла, вырванная когтями огромного ворона, машущего крыльями. В комнате бушевал ветер, раздувая рассеянное пламя. Стропила вспыхнули огнем, заклубился дым.

– УСЛУГА ЗА УСЛУГУ, – каркнула гигантская птица, а затем на них спикировал второй ворон. Он оторвал часть крыши и схватил когтями бегущего на Орку воина, высоко поднял его и швырнул с башни. Тот полетел вниз, кувыркаясь в воздухе и крича.

– МЫ НАШЛИ ТВОИХ ДРУЗЕЙ, ОНИ ТЕБЯ ИСКАЛИ, – каркнул первый ворон, поднимаясь все выше на хлопающих крыльях, и два маленьких силуэта с жужжанием влетели в комнату, словно оседлав вихрь от его крыльев.

Один приземлился на женское плечо. У него было хитиновое сегментированное тело и слишком человеческое лицо, выпуклые глаза под серой дряблой кожей и рот, полный острых зубов. Хвост свернулся над его спиной, сужаясь до тонкого, как игла, жала. Существо хлестнуло хвостом, и жало вонзилось женщине в щеку.

– Наконец-то Сперт нашел тебя, хозяйка, – сказал Сперт, когда женщина пошатнулась, задохнулась и выронила меч, схватившись руками за лицо. Ее вены почернели, темная сеть расползалась от укуса в щеке по лицу, как паутина, и вниз по шее. Она попыталась заговорить, закричать, но ее язык уже почернел и распух. Она рухнула, и крылья Сперта зажужжали. Он взлетел и устремился за новой жертвой.

Еще одна маленькая фигурка носилась по комнате на тонких пергаментных крыльях: Весли с острыми когтями и с копьем Бреки в кулаке. Теннур на лету протыкала копьем лица врагов.

Орка улыбалась и рычала, выискивая, кого бы еще убить.

Сломанный Нос подошел к ней, разминая плечи и поднимая длинный топор. Воины расступались, давая ему место. Он нанес сильный удар по дуге, но Орка увернулась, нырнула и подобралась к противнику вплотную. А потом вонзила свой нож ему под подбородок с такой дикой силой, что лезвие царапнуло чашу его черепа. Он рухнул, дергаясь, выронив топорище. Орка оставила кинжал в его черепе и поймала длинный топор обеими руками, когда тот упал. Прикосновение к знакомому оружию вызвало в теле содрогание, как если бы к Орке вдруг прикоснулся давний любовник.

Она оттолкнула тело человека со сломанным носом и встала перед толпящимися в дверях воинами. Над ней порхали Сперт и Весли.

Наступила тишина. Слышались лишь треск пламени, стоны умирающих, тяжелое дыхание живых. На нее смотрело не меньше дюжины воинов.

Все они повернулись и побежали.

Орка устремилась за ними, размахивая длинным топором. От ее ударов кровь брызгала во все стороны. Тела падали вниз по лестнице, а Орка продолжала рубить. Ее топор поднимался и падал шквалом смертельных ударов. Когда она моргнула и подняла взгляд, встряхнув головой, чтобы убрать кровь с глаз, то обнаружила, что стоит на ступеньках пиршественного зала и смотрит во двор, не понимая, как туда попала. Стоит над трупами, с ног до головы перепачканная кровью, задыхающаяся, желающая только убивать.

Здесь было больше людей, и все они были воинами. Одни бежали на нее, другие убегали прочь, некоторые прыгали в лодки на пристани, лихорадочно перерезая швартовные канаты. Там она заметила Скалька и Гудварра.

Свежий импульс ярости и силы захлестнул ее. Орка сердито посмотрела на них всех, как на мертвых, так и на живых. На этих людей, которые посмели помешать ей увидеть ее ребенка.

«Режь их, терзай их, рви», – подумала она.

И бросилась бежать, рыча, захлебываясь слюной, – с высоко поднятым топором.

Глава 52. Эльвар

Эльвар просто стояла и смотрела, слыша свой крик, словно откуда-то издали. Она не верила своим глазам.

Бьорр высился над телом Агнара, кровь которого струилась на пепел и снег равнины Оскутреда. Вот его ноги дернулись, по телу пробежала последняя судорога – и тело застыло.

Бьорр наклонился, сорвал кошель с его пояса и заглянул внутрь, потом распрямился и поднял высоко в воздух звенящие ключи.

– Ильмур, Крака, – воскликнул он, – вам больше незачем жить трэллами. Присоединяйтесь к нам. Возьмите свою свободу.

Эльвар оглянулась и увидела, как Ильмур вырвался из-за рядов Лютых Ратников и понесся бегом по пепельной равнине. За ним показалась Крака. Она тоже бежала. Ильмур промчался мимо Эльвар и Гренда, остановился возле Бьорра, тот вставил ключ в скважину ошейника и, повернув, раскрыл его с громким щелчком. Снял ошейник и протянул его гундур-трэллу. Тот взглянул на него, схватил и запустил подальше. Затем подбежала Крака, и Бьорр так же освободил и ее.

Эльвар услышала, как ошейник лязгнул о землю.

– ПРЕДАТЕЛЬ! – закричала она.

Бьорр взглянул на нее.

– Присоединяйся, – протянул он ей руку.

– Агнар! – воскликнула Эльвар.

– Он получил по заслугам, – рявкнул Бьорр. – Рабовладелец, наживавшийся на чужом несчастье.

– Но почему? – спросила Эльвар.

Бьорр широко развел руками.

– Потому что я тоже Порченый, – сказал он. – Илска защищает нас, дает нам дом. – Его лицо дрожало от гнева и внутреннего надрыва, в глазах стояли слезы. – Мы, Порченые, тоже живые, тоже люди из плоти и крови, тоже чувствуем радость и счастье, боль и тоску. Мы не звери, чтобы нас травить и продавать.

«Кровь Ротты, которую среди нас учуяла Вёрн, – подумала Эльвар. – Крысы Ротты. Кровь предателя, обманщика, хитреца».

– Это ты убил Трюда, – сказала Эльвар, вспомнив рану в спине Трюда и Бьорра, лежащего без сознания на полу таверны.

Его лицо перекосилось от стыда и чувства вины.

– Я этого не хотел, – прошептал он.

Эльвар сделала к нему шаг, подняла копье и метнула. Летело оно верно и быстро. Но Бьорр закрылся щитом и отступил в сторону с неестественным проворством, и копье пронзило лишь место, где он только что стоял.

Эльвар обнажила меч и двинулась на него.

Гренд схватил ее за руку и оттащил назад.

– Смотри, – сказал он, показывая топором.

Кормильцы воронов за спиной Бьорра уже шли вперед, вставая в строй, поднимая щиты.

– Пусть они придут к нам, – сказал Гренд.

Она вырывалась, чувствуя внутри кипящий гнев из-за того, что сделал Бьорр – с Трюдом, с Агнаром, – из-за того, как выставил ее дурой. Она рычала и плевалась, а внутри билась мысль о том, как его кровь прольется на засыпанную золой землю.

– Останешься здесь – и не отомстишь за Агнара, – закричал на нее Гренд, сжимая запястье так, что побелели его костяшки. – Сразись с ним в стене щитов, бок о бок с Лютыми Ратниками.

Эльвар уставилась на него, рыкнула и кивнула, и они бросились обратно к Ратникам, встав в первый ряд и развернувшись к Кормильцам воронов.

Илска вела выжившего брата и остальных к телегам и Вёрн, уже соскочившей с головы своей матери и ожидавшей в молчании. Эльвар видела, что Успа встала рядом с ней.

А Кормильцы воронов, маршировавшие за Илской, – больше шестидесяти воинов – шли на Ратников.

Эльвар убрала меч и извлекла нож – клинок длиной с ее предплечье.

Битва будет плечом к плечу, щит к щиту, работа для ножей, время навалиться и колоть, не место для искусства меча. Она тяжело дышала, слыша, как стук сердца отдается в голове – не от усилий, а от шока.

Агнар мертв. Он всегда был столь полон жизни, отваги и сил. И ведь он победил, сразил драконорожденного Скрида в битве один на один – это подвиг, достойный песни. Столько всего разум ее вместить не мог: Эльвар захлестывали гнев и скорбь. Она стиснула зубы и подняла нож: одна сторона – бритвенно-острая, горбатая спинка заостряется к кончику.

– ЛЮТЫЕ РАТНИКИ! – раздался голос рядом: это был Гренд. – Будьте готовы к буре битвы, пылу сражения. Эти бесхребетные черви – предатели, падаль, что пришла украсть у нас золото и славу. Они сразили нашего вождя, как подлые нидинги. Пора им показать, что такое истинная смелость и боевая слава.

Лютые Ратники заревели в бесстрашном ликовании.

– СТЕНА ЩИТОВ! – заорал Гренд, и Ратники, как один, встали тесно, подняли щиты, и в треске липовых досок возникла стена – покрытое шкурой дерево, прилаженное к железным умбонам, словно колыхающаяся чешуя змеи. Эльвар била по щиту железной рукояткой ножа, Гренд колотил топором, и воины вокруг последовали их примеру, выбивая марш смерти для надвигающихся Кормильцев воронов.

Тридцать шагов, двадцать, десять – и Кормильцы встали. Эльвар поискала глазами в их рядах Бьорра, но не видела его среди лиц, рычащих, плюющихся и осыпающих оскорблениями из-за щитов, призывая свою отвагу. В их глазах она видела гордость, гнев – но и страх. Трудно сражаться стена на стену, когда смерть ближе возлюбленного, а весь мир сводится к железнорукому воину перед тобой: это толчея ревущей ярости и леденящего кровь ужаса, крови, дерьма и боли.

Справа и сзади от Эльвар раздались крики. Она узнала голос Вёрн – а вот их подхватила и Успа. Вспышка пламени, всполох переливающегося света, дрожь земли – и новые крики. Ржание лошадей и треск дерева.

Телеги? У Эльвар не было времени смотреть. Кормильцы ворон заревели и бросились вперед.