Джон Гвинн – Тень богов (страница 100)

Эльвар и Гренд просто смотрели на это, как завороженные, хоть позади них все еще бушевала битва.

Нескончаемый грохот под землей резко оборвался, словно вдруг задержал дыхание великан.

А затем раздался треск, и огромная дверь на пне содрогнулась. Илска пошатнулась, некоторые дети повалились с ног.

Страшный приглушенный рев выбрался через щели вокруг двери, завибрировал в земле – глубже океанского шторма, – и тут к нему присоединились другие голоса, выше, но яростные и гордые. Крики. Рев. Растущий, рокочущий гром.

– БЕГИТЕ! – закричала Илска, вернув равновесие и бросившись прочь со своего места, она прыгнула вниз со ствола дерева и побежала. Все вокруг последовали за ней: помощники Илски и дети полились во все стороны людским потоком.

Что-то ударило в люк, и раздался громкий хруст, поднялось облако пыли и пепла, окутав всех, кто еще стоял на пне, и подкинув их в воздух. Илску сшибло с ног, книга в красном переплете вылетела из ее руки. Наступила тишина. Эльвар затаила дыхание, не в силах отвести глаза, и тут под дверью раздался новый треск, во все стороны полетели огромные щепки, земля покачнулась, как корабль во время шторма.

Эльвар и Гренда подбросило в воздух, когда под ними пробежала дрожь, словно от брошенного в воду валуна, и повергла бьющиеся стены щитов в хаос – мужчины и женщины размахивали руками, пытались удержаться на ногах.

И снова наступила тишина, словно затаенное дыхание, а затем дверь взорвалась, разбитая древесина и тела взлетели к небесам, скрывшись из глаз в растущем саване пыли, пепла и сора. Эльвар сорвало с ног, как пушинку, и тут же окутало накатившее облако. Она ударилась о землю, покатилась, наткнулась на что-то твердое, что вышибло из нее весь дух, и просто лежала, откашливаясь и хрипя, стараясь найти глазами Гренда, пока вокруг оседала пыль. Его нигде не было – всюду виднелись лишь тела, разбросанные, как солома на ветру.

Из выбитой двери показался силуэт, вскружился в воздухе, высоко поднявшись, а затем упал, ударившись оземь в сотне шагов от Эльвар. Крылатая рыжеволосая женщина прокатилась и замерла на месте. Вокруг нее бессильно раскинулись крылья цвета ржавчины; тело в кольчуге поблескивало, как рыбная чешуя, на бедре висел меч в ножнах. Она застонала. Эльвар просто таращилась на нее, раскрыв рот.

Из разбитой двери вырвался рев, прокатился над равниной, наполняя воздух, пока Эльвар не зажала уши руками, и затем заклокотало новое облако пыли. В той туче двигалось что-то огромное, и из земли показалась тень.

А затем в воздух поднялась Лик-Рифа, поедательница трупов, драконица, последняя из мертвых богов.

Лежа навзничь, Эльвар медленно отняла руки от ушей. Села.

По равнине разнеслась вонь смерти, разрушения и древней порчи. Лик-Рифа била рваными крыльями, и ветер от них тут же сшиб Эльвар и всех вокруг обратно на землю. Туша дракона была тонкой и исхудавшей, ребра так и торчали через бледную чешую, почти белую и прозрачную, с темными пятнами гнили и сочащуюся желтым гноем. Ее широкие челюсти были усеяны зубами длиннее пик, бледные рога завивались на голове. Дикие глаза полыхали красным с лихорадочным безумием, словно растопленная печь.

Трудно было понять, насколько она велика там, в небе, но, расправив крылья, она затмила слабое солнце, проглядывавшее из-за облаков. С крыльев и тела свисало что-то мелкое, будто зацепившись за чешую. Через несколько мгновений Эльвар поняла, что это трупы, прогнившие и разлагающиеся.

Из-под обломков двери вырвались еще две фигуры, обе крылатые, как та женщина, что упала на землю неподалеку от Эльвар. Одна – с золотыми крыльями и светлыми развевающимися волосами, с копьем в кулаке; вторая – с белыми крыльями и серебряными косами, с натянутым луком в руке и мечом на бедре. Они били крылами и неслись вслед за парящей драконицей, а белокрылая женщина пускала в нее стрелу за стрелой. Те усеивали бок дракона, взрываясь белым пламенем, и Лик-Рифа заревела от боли, подогнув крыло и заложив вираж. Огромный зазубренный хвост хлестнул было, но крылатые фигуры облетели его, продолжая колоть и пронзать шкуру копьем и стрелами.

Златовласая женщина закричала, как орел, и понеслась на драконицу, прорвала копьем живот Лик-Рифы, пролив вниз дождь из чешуи и крови. Драконица испустила мучительный рев и скрутилась в воздухе, вывернула голову на змеиной шее, чтобы цапнуть увернувшуюся воительницу. Посыпались перья, когда драконьи зубы зацепили крыло, и женщина врезалась в драконицу, вонзив копье глубоко ей в горло. Захлестала кровь. Лик-Рифа издала вопль, вновь уронивший Эльвар на землю и принудивший зажать уши.

Драконица крутилась в воздухе, одним рваным крылом она ухитрилась задеть лучницу и отбросить ее вместе с оружием прочь. Воительница с раненым крылом так и держалась за копье в шее Лик-Рифы, а теперь достала с пояса длинный нож и начала колоть. Небо разорвал новый вопль, и Лик-Рифа ушла в пике, ускорившись к земле. Почва и пепел полетели во все стороны, когда она ударилась о землю, проскользив и пропоров фургон, сокрушив древесину в опилки, отбросив дико ржущую лошадь на бок с переломанными ногами. Вокруг дракона и женщины поднялось огромное облако пыли.

Вновь появилась в воздухе белокрылая воительница и закружила над облаком пепла с обнаженным мечом.

Пыль осела, драконица поднялась из праха, а златокрылая уже стояла перед Лик-Рифой с ножом в руке.

Женщина наверху сложила крылья и спикировала, как метко брошенное копье, врезавшись Лик-Рифе в спину и глубоко вонзив меч. Драконица вскинула голову с душераздирающим воплем. Воительница на земле побежала на дракона – одно ее золотое крыло обмякло, длинный меч поблескивал – и прыгнула, ударив глубоко в грудь, пролив кровь. Последовал новый мучительный крик Лик-Рифы.

«Они убьют ее», – подумала Эльвар.

Фигуры слились в единое пятно, и тут появилась Илска, побежала прямо в сердце схватки с широкоплечим Дрекром за спиной. Оба набросились на златокрылую, кололи и рубили ее мечом и топором. Полетели перья, женщина завизжала и развернулась, вырвав свой нож из туши драконицы, которая дрогнула и сбросила белокрылую женщину со спины.

Дрекр врезался в златокрылую, и оба рухнули на землю, покатились, а потом замерли. Илска подбежала к ним, когда женщина схватила Дрекра за руку с топором и прижала к земле, подняв свой нож. Илска ударила мечом ей в шею. Раздался крик, хлестнула кровь. Меч Илски поднимался и рубил вновь, и наконец крылатая женщина пала.

Лик-Рифа ревела, а белокрылая беспомощно неслась кубарем в воздухе, пытаясь прекратить падение, но она была слишком низко. Она врезалась в землю, проскользила и остановилась, затем привстала на колени – и вот тогда драконица наступила на нее когтистой лапой. Распахнулись челюсти, и зубы с хрустом впились ей в голову. Резкий рывок драконьей шеи – и крик оборвался.

Лик-Рифа изогнула шею наверх и сглотнула оторванную голову, затем издала сотрясающий землю рев и начала топтать обезглавленную снова и снова, разрывая ее острыми когтями, – кровь, кости, перья превращались в кашу, в розовый туман.

Илска и Дрекр стояли безмолвно, наблюдая. Лик-Рифа замедлилась, затем остановилась, огляделась и увидела рядом со смятой телегой лошадь, все еще лежащую на боку, – у той были белые распахнутые глаза, шкура вся взмыленная от страха и боли. Драконица взмахнула крыльями и рывком поднялась в воздух, опустилась на лошадь, пригвоздив ее к земле когтями и впиваясь зубами, терзая. Мясо рвалось, била кровь, хрустели кости, а давно плененная драконица пировала.

Эльвар глядела на это в немом ужасе и благоговении. Затем драконица закинула голову; по чешуе ее нижней челюсти стекало красное. Она облизнула губы и содрогнулась, огромная, гордая и устрашающая: хлестнул острый хвост, горящие красным очи обвели равнину. Она сделала долгий рваный вдох, остановив взор на Илске и Дрекре, стоящих перед ней, таких мелких и незначительных на фоне ее туши.

– Ах, – вздохнула драконица с рокотом, пронявшим Эльвар до костей и отдавшимся в груди. Тут она услышала позади шорох и увидела, что к ней ползет Гренд, покрытый пеплом и истекающий кровью. Она сама поползла к нему, подтаскивая себя здоровой рукой по земле, и они повалились друг на друга, глядя на Лик-Рифу.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь стонами и криками раненых и умирающих, плачем детей, рассеянных появлением дракона.

Из пепла появились силуэты – драконорожденные Илски и Кормильцы воронов, встающие с поля боя, куда их разметало, как деревянные фигурки на огромной доске для тафла.

Илска приблизилась к Лик-Рифе, что была вдвое больше бражного зала Снакавика, и пала пред ней на колени, а Дрекр и остальные последовали ее примеру. Драконица взглянула на них, опустила голову на длинной изгибающейся шее и глубоко вдохнула, отчего зашевелились волосы, одежда и пепел.

– Дети мои, – проревела Лик-Рифа голосом, подобным оползню в горах, подобным летней буре, разрываемой молниями и рокочущей вдали. От головы до хвоста ее прошла дрожь, и тут ее тело стало переливаться, изгибаться и завиваться, как туман, меняться на глазах, сжиматься, съеживаться, пока перед Илской и ее родней не встала женщина. Она была высокая, выше любого мужчины – не меньше тролля, сраженного Эльвар на острове Искальт. Ее тело было стройным и жилистым, кожа – бледной и израненной, в струпьях, сочащихся гноем. Из ран бежала кровь. Одета она была в серую рубаху с красным шитьем вдоль ворота и подола, украшенный золотом пояс, темный плащ, что колыхался, словно крылья. Волосы, черные, как смоль, с серебристыми прядями, были затянуты в хвост, в них вплетались косы. Лицо ее было острым и прекрасным. В глазах тлели красные уголья.