Джон Гвинн – Тень богов (страница 91)
Они шагали по пологому склону, и деревья вокруг редели. Эльвар почувствовала легкую щекотку на щеке, подняла голову и увидела, что начинает идти снег. Успа шла впереди них, возглавляя походный строй. Дойдя до вершины холма, по которому они поднимались, она остановилась. Агнар перешел на бег, чтобы догнать ее, и вмиг остановился, глядя на что-то над хребтом.
– Узрите Оскутред, – сказала Успа.
Эльвар почувствовала, как сердце учащенно забилось в груди, и тоже побежала. Достигнув вершины холма, она остановилась и застыла на месте.
Перед ней открылась широкая безлесная долина, простиравшаяся во все стороны, насколько хватало глаз. Волнистая земля была в сугробах, то тут, то там их подтачивал ветер. По всей ее поверхности высились огромные курганы, покрытые землей, мхом и снегом. Эльвар увидела блеск ржавой стали, отблеск пожелтевшей кости. Темные силуэты – скрученные и почерневшие ветви деревьев, но длиннее и толще драккара – пересекали равнину.
Прямо впереди, в центре долины, как железный умбон огромного щита, стоял пень древнего дерева, почерневший, словно от удара молнии, шире, чем фьорд Снакавик.
С неба падал снег, нежный и холодный, как первый поцелуй зимы, за облаками мерцали огни
Другие Лютые Ратники тоже достигли вершины и остановились, уставившись на него. Раздались скрип телег и ржание лошадей.
– Это сказка, это сага, воплощенная в реальность, – выдохнул Сайват. Гренд молча стоял у плеча Эльвар.
Ильмур и Бьорр пробежали несколько шагов вперед, оба улыбались, как дети на именинах.
Успа обвела взглядом равнину, нахмурив брови.
– Не очень-то похоже на дерево, – проворчал Сайват, подойдя к ним.
– Оно было сожжено и сломано в последней битве, – сказала Успа.
«В этом объяснении есть смысл», – подумала Эльвар, хотя в своем воображении она ожидала увидеть ясень невероятно высоким и широкостволым.
– Идем, – сказал Агнар, его глаза загорелись, спина выпрямилась, а усталость спала с плеч, как сброшенный плащ.
Они двинулись дальше, теперь уже быстрым маршем, спустились по пологому склону и вышли на ровную землю. Эльвар посмотрела вниз и увидела, что ее покрывает не снег, а пепел. Серые хлопья вздымались и вихрились при движении, прилипали к сапогам Эльвар и оставляли следы там, где никто не ступал уже триста лет. Она миновала сотню покрытых пеплом холмиков. Желание бежать и выяснить, что скрывается под каждым из них, было непреодолимым, но сломанный пень дерева, казалось, звал их всех, увлекая за собой через равнину, словно драккар на веревке.
И тут Эльвар увидела справа от себя курган, большой, как бражный дом, лежащий на земле. На нем густо рос мох и лежал пепел, но яркий блеск, словно крючок в пасти рыбы, привлек внимание Эльвар. Она свернула в сторону от вереницы воинов. Гренд окликнул ее и последовал за ней. Эльвар остановилась перед курганом, уставилась на него, задрав голову, и вонзила копье в землю. Он возвышался над ней, больше, чем зал ее отца в Снакавике, и такой же широкий. Перед ней открывался изогнутый и задрапированный ползучими растениями вход. Она сделала шаг внутрь и заглянула во тьму. Оттуда доносился запах разложения, а вместе с ним ощущение необузданной злобы, крови и дикости, настолько сильное, что у Эльвар перехватило дыхание. Волна страха прокатилась по ней, плотная и ощутимая, и она попятилась на дневной свет. Там она глубоко вдохнула и позволила мягко падающему снегу очистить ее.
– Ты чувствуешь это? – спросила Эльвар Гренда, который стоял рядом с ней, вглядываясь в темную пасть кургана.
– Да. Насилие, глубокое, страшное, до мозга костей, – пробормотал он. – От него у меня дрожь в костях, и мне хочется кого-нибудь убить.
Эльвар достала свой кинжал и процарапала небольшой участок покрытого мхом и лишайником входа – изогнутую балку, похожую на гигантскую китовую кость и длинную, как два копья. Медленно отвалились скопление детрита, десятилетние слои пепла, мха и растительности счищались клинком, обнажая блеск чего-то старого и желтого.
Эльвар шагнула назад.
– Это зуб, – сказал Гренд. – Волчий или медвежий, я думаю.
– Это Ульфрир, – выдохнула Эльвар и, покачнувшись, снова посмотрела на курган. Теперь, когда она отошла, на некотором расстоянии она сумела их различить: очертания огромного волчьего скелета, лежащего на боку, лапы раскинуты, пасть разинута в последнем вызывающем вое или рыке. Мох, трава и пепел покрывали его, как новая шкура. Неподалеку что-то блеснуло, и Эльвар, ткнув туда носком сапога, увидела, что это кусок железа, торчащий из земли. Перед резким изломом в нем виднелся мягкий изгиб, свидетельствующий о кузнечном мастерстве творца.
– Звено из цепи Ульфрира? – спросил Гренд, нахмурившись.
– Да, – сказала Эльвар, снова вспомнив клятвенный камень, под которым они разбили лагерь, и образ волка, пойманного и связанного цепью, широко разинувшего пасть, когда он завыл, а воины набросились на него, нанося удары острой сталью.
– Отойди от него, – сказал Гренд и взял Эльвар за руку, увлекая ее обратно к колонне Лютых. Эльвар споткнулась и оступилась, увидела блеск ржавой стали, древний меч, зажатый в руке скелета, но Гренд удержал ее и повел дальше, к обозу.
– Мы нашли кости Ульфрира, – промолвила Эльвар, ее голос был порывистым, слова звучали скомканно от волнения и благоговения.
– Стервятник, – кивнула Успа, оглядываясь на курган в форме волка. Однако она не остановилась и повела их дальше по равнине, петляя среди холмов и бугров, пока они не оказались совсем рядом с разрушенным пнем Оскутреда, великого древа. Агнар поднял кулак, и воины остановились. Он же сам пошел дальше; Успа и Сайват рядом с ним; Крака, Ильмур и Бьорр – чуть позади. Эльвар не стала медлить, а зашагала следом, Гренд – рядом с ней.
Эльвар не могла оторвать глаз от развороченного пня древнего ясеня, широкого, как озеро, протянувшегося широко по земле, зазубренного и острого по краям. Останки возвышались, как стена бражного дома, высотой, наверное, с два человеческих роста. Тут что-то зеленое на фоне почерневшего дерева привлекло внимание Эльвар, и она уставилась на него.
Это был саженец, ствол которого был такой же широкий, как у обычного ясеня, а на ветвях прорастали зеленые листья. Новая жизнь среди пепельно-серых пустошей. А на стволе дерева было вырезано подобие женщины, с длинными ниспадающими волосами, острой челюстью и широко открытыми, понимающими глазами, с деревянным посохом в руке.
Рядом с новым деревом виднелся ровный участок земли, на котором лежал приплюснутый кусок древнего, выжженного огнем ствола. В ширину он не уступал пиршественному залу ярла Стёрра, а под ним виднелись очертания огромного люка, притянутого к земле сотнями заклепок. Приглядевшись, Эльвар заметила слабую ритмичную дрожь, пробегавшую по двери, как пульс, словно у дерева было сердце, которое билось глубоко под землей.
Они подходили все ближе, путь вел их к живому дереву, огибая огромные обломанные ветви, пока Успа не остановилась перед последним, черным стволом, отделявшим их от пня. Эльвар наконец догнала Агнара и остальных, которые изумленно уставились на преграду.
Эльвар моргнула, внезапно осознав, что это такое.
Голова великана, гораздо больше, чем голова Хрунга в зале отца. И, похоже, она была вырезана из дерева. Сухого и темного, как уголь. В глазах и во рту, открытом и растянутом в крике, лежал пепел. То, что Эльвар сначала приняла за ветки рядом, на самом деле было его телом и конечностями, сломанными и изодранными, скрюченными, с руками и пальцами, цепляющимися за землю.
– Это моя мать, Аска, фроа Оскутреда, – раздался голос, похожий на скрип ветвей и шелест листьев. Эльвар и остальные начали оглядываться по сторонам и доставать оружие.
Успа же увидела ее первой.
Женщина, вырезанная на зеленом ростке, двигалась. Раздался треск коры, звук раскалывающейся древесины, и она отошла от ствола. Замерла на мгновение, потянулась, по ее конечностям пробежала серия щелчков; она наклонила шею, и снова раздался треск.
– Я ждала вас очень долго, – пробормотала она.
Затем направилась к ним, осторожно ступая по пеплу. Ее волосы вились по плечам, похожие на корни. Эльвар и остальные просто смотрели на нее, широко раскрыв глаза. Сайват поднял свой бородовидный топор.
– Кто ты? – спросила Успа.
– Я Вёрн Аскасдоттир, дух фроа и новорожденная хранительница Оскутреда, – ответила женщина. Теперь, когда она приблизилась, Эльвар увидела, что она высокая, даже выше Сайвата. Ее кожа была серой, как ясень, темные зерна проступали сквозь нее, как вены. На руках и ногах у нее была кора, а туловище пожелтело от лишайника.
– Кто вы такие, что пришли потревожить мой сон? – спросила она, остановившись в дюжине шагов и пристально глядя на них, наклонив голову на одну сторону. Ее взгляд был ясным и пронзительным. Когда он коснулся лица Эльвар, она сделала шаг назад; ей показалось, будто листья и ветки прошелестели прямо по ее коже.
– Кровь богов угасла за столь короткое время, – сказала она, сделав долгий, глубокий вдох. Ее босые ноги извивались и уходили в землю, пальцы глубоко вгрызались в почву, как корни. – Хотя они живут, все еще живут, слабым шепотом в жилах некоторых из вас. Гончая Гундур, Снака и Орна, и Ротта тоже.