Джон Гвинн – Тень богов (страница 59)

– Я умру прежде, чем надену ошейник тир, – сказала Успа. Потом взглянула на Краку. – Я не хочу тебя обидеть, сестра. Те из Порченых, кто носит ошейник, все еще цепляются за жизнь. Это часть человеческого бытия. Стремление к выживанию. Терпеть лишения и испытания в надежде, что они закончатся. Но я не забочусь о своей жизни. Мне были дороги мой муж, которого я потеряла, и мой сын, которого забрали. Если вы наденете на меня ошейник, то моя жизнь закончится, потому что я никогда больше не увижу сына.

Она пожала плечами.

– Жизнь тир не станет для меня шансом на лучшее: я предпочту смерть. И ты видел, что я сделала с воинами Илски. Не сомневайся, я могу лишить себя жизни, если захочу.

Что-то в словах Успы убедило Эльвар, что это правда. Агнар откинулся в кресле, поглаживая пальцами бороду.

Он тоже ей верит.

Агнар наклонился вперед.

– Сначала ты отведешь меня к Оскутреду, а потом я найду для тебя твоего сына, – сказал он.

Успа разразилась смехом.

– Ты считаешь меня такой дурой? Я стану для тебя бесполезной, как только ты увидишь Оскутред. Нет. Сначала мой сын.

– На его поиски может уйти год, а у меня не хватит золота и серебра, чтобы вложить в столь долгие поиски.

– Тогда найди его быстро, – сказала Успа.

– Не могу обещать, – ответил Агнар. – Сначала Оскутред. Я дам тебе клятву.

Успа открыла рот, затем сделала паузу, и лицо ее изменилось.

– Клятва, – пробормотала она. – Возможно. Есть клятва, которую ты можешь дать. Мы все можем дать ее друг другу. Но это не просто слова. Наши жизни будут связаны, и нарушение клятвы будет иметь… последствия. Поклянись в этом, и я первая отведу тебя к Оскутреду. – Она выдержала взгляд Агнара и продолжила: – Blóð svarið[17].

Эльвар почувствовала холодок в крови от слов Успы, хотя и не знала, что они означают.

– Что это? – хмыкнул Сайват. Он стоял рядом с дверью, чтобы не допускать к разговору посторонние уши.

– Клятва на крови, – сказала Крака. – Она дается кровью, скрепляется рунами и словами силы. Принести клятву на крови – значит связать между собой всех, кто ее произнес. Это печать в твоем теле до самой смерти, и нарушить ее – значит умереть. – Крака посмотрела на всех по очереди. – Мучительно.

– Если все присутствующие дадут клятву, я покажу вам дорогу к Оскутреду, – сказала Успа, переведя взгляд с Агнара на Эльвар, затем на Сайвата, Гренда и Краку.

– Что значит «мучительно»? – Сайват нахмурился. Одна из его рук поползла к подвеске у горла – когтистой лапке морозного паука, первой жертвы Сайвата в битвах за Лютую Рать.

– Мы принесем клятву и скрепим ее своей кровью и магией Сейд, – сказала Успа. – Это свяжет нас, пока в наших жилах течет кровь.

– Мучительно? – повторил Сайват, глядя на Успу.

– Если ты нарушишь клятву до окончания жизненного пути, то кровь закипит в твоих жилах. Ты умрешь с криком на губах, – сказала Успа. Она посмотрела на всех. – Только так я соглашусь отвести вас к Оскутреду до того, как вы разыщете моего Бьярна.

Сайват тяжело вздохнул.

– Не нравится мне это, – пробормотал он.

– Я уже дал одну клятву. И не дам другой, – сказал Гренд, нарушив молчание. Он посмотрел на белый шрам, вытравленный на левой ладони.

– Все вы должны принести клятву, – повторила Успа. – Вы все слышали разговор об Оскутреде. Только так мы сможем доверять друг другу.

– Нет, – заявил Гренд.

– Успа права, – сказал Агнар, откинувшись в кресле. Он перевел взгляд с Гренда на Эльвар.

– Гренд клялся мне верностью. Куда бы я ни пошла, какой бы путь ни выбрала, Гренд пойдет за мной, – сказала Эльвар. – Ему можно доверять как с твоей клятвой, так и без нее.

– Нет, – сказала Успа, и голос ее щелкнул, как кожаный кнут. – Все или ничего. Это величайшая тайна во всем Вигрире. Я не поделюсь ею без вашей клятвы и вашей крови.

Эльвар посмотрела на Гренда. Она знала все обстоятельства и смысл его последней клятвы. Он же глядел в ее глаза, видя в них надежду и желание. Мышца на его щеке подергивалась. В конце концов он кивнул.

– Я приму твою клятву, – сказал он, – но только ради Эльвар. Лично для меня это все ничего не значит.

Сайват фыркнул.

– Закрой дверь, – сказала ему Успа, вставая и подходя к одной из скамей. Агнар кивнул, и большой человек так и сделал. Закрытая дверь отрезала их от света и шума из главного зала таверны. Успа взяла разделочную доску и острый нож, затем села обратно за стол.

– Подойдите ближе, – сказала она.

Сайват и Гренд шагнули к столу, а Успа принялась вырезать руны на разделочной доске. Три, четыре, ряд прямых линий, некоторые под углом, все штрихи – глубоко в дереве. При виде их Эльвар почувствовала, как кровь забурлила в венах, а в голове загудело.

Хочу ли я этого на самом деле? Связать себя с судьбой порченого ребенка? Выступить против Илски Жестокой и ее Кормильцев воронов? Она представила лицо Бьярна: вспомнила, как он упал с палубы в море и как она прыгнула за ним.

Я уже связана с ним.

К тому же мысль об Оскутреде бурлила внутри нее, как медовуха в крови. Пьянящая, всепоглощающая. Страх и возбуждение трепетали в ее жилах, смешиваясь в хмельное варево.

Те, кто найдет Оскутред и все сокровища, что там находятся… имена их будут жить вечно. Долго после того, как имя и кости моего отца превратятся в пыль.

На плечи им опустилась тишина, тяжелая, как промокший от дождя плащ.

– Жизнь, – прошептала Успа, указывая на первую руну. Она провела ножом по ребру ладони и позволила крови стечь на доску, заполнив глубоко вырезанные линии.

– Líf[18], – выдохнула Крака.

– Смерть, – сказала Успа, и ее кровь прочертила вторую руну.

– Dauða[19], – прошептала Крака.

– Клятва на крови, – пробормотала Успа, и ее кровь потекла, очерчивая третью руну.

– Blóð svarið[20], – повторила Крака.

– Страдание, – сказала Успа, и ее кровь заполнила последнюю руну.

– Kvöl[21], – проскрипела Крака, и это слово прогрохотало в голове Эльвар, словно барабанный бой или громко захлопнувшаяся дверь.

– Все вы, – сказала Успа, – соедините свою кровь с моей.

Раздался скрежет кинжалов, покидающих ножны. Эльвар провела лезвием по ладони и протянула руку. Она видела, как Гренд делает то же самое, видела, как течет его кровь, и держала его за руку, зная, какую жертву он приносит ради нее, зная, насколько он не хочет этого делать, зная, что им движет лишь клятва, данная мертвой ныне матери Эльвар. Их кровь смешалась и капнула на руны.

Агнар протянул окровавленную ладонь, затем Сайват и, наконец, Крака. Все они держали руки над рунами, капли их крови падали вниз и смешивались на доске.

Успа открыла рот и заговорила.

– Blóð eið munum við gera, að binda hver við annan með rúnir af krafti, hurðir að gömlu leiðunum, innsiglaðar og bundnar með blóði.

Успа говорила совсем тихо, шепотом, но ее голос, казалось, наполнил всю комнату, эхом отдаваясь в голове Эльвар.

– Клятву на крови мы даем, связывая одного с другим рунами силы, что дверь открывают к древним путям, – проговорила Крака, и голос ее был больше похож на скрип.

– Eið okkar innsigluð með blóði okkar, lífi, dauða og kvalum, bundin með blóði okkar, – продолжала заклинать Успа.

– Наша клятва скреплена кровью, жизнью, смертью и страданием, наша клятва связана кровью воедино, – произнесла Крака.

Словно ветер пронесся по комнате, холод пробрал тело Эльвар. Кровь, наполнявшая руны на доске, кипела и шипела, от нее шел пар, а затем она поднялась и повисла над столом, подобно узору из длинных жил или красных нитей, свивая в воздухе руны. Сайват охнул. С треском кровавые руны сложились вместе, сливаясь в одну длинную веревку, и та поплыла вверх, к рукам, все еще вытянутым над рунами. Алая нить обвилась вокруг них, связывая запястья вместе, стягиваясь все сильнее и сильнее, и Эльвар вздрогнула, когда магия коснулась ее кожи. Она была горячей, и боль прокатилась до самого плеча, но она не могла отдернуть руку. Эльвар слышала шипение Гренда рядом с собой, видела, как дернулась ладонь Сайвата, но никто из них не отстранился.

Воздух запах горящей плотью, кожа на запястьях лопалась и потрескивала.

– Svo skal pað vera[22], – прорычала Успа. – Повторяйте за мной.

– Svo skal pað vera, – повторили Эльвар и остальные.