Джон Гвинн – Тень богов (страница 57)

Вода впереди белела пеной, обтекая крутой скальный отрог, камни торчали из потока, словно костяшки великанского кулака. Орка уже чувствовала, как борьба с течением становится все сложнее, а мышечные волокна в спине и шее начинают дрожать и ныть, но пока еще толком не осознала этого.

Они приближались к порогам.

– Мы должны выйти на берег, – наконец сказала Орка, – и обойти эти пороги.

– Зачем тащиться пешком, если можно пройти на веслах! – крикнул Морд с кормы.

Орка оглянулась. Они гребли уже второй день после побега из Феллура, и земля вокруг них менялась. Сначала скалы и водопады во фьордах остались позади, сменившись долинами и густыми лесами. Но по прошествии дня река, по которой они плыли, становилась все быстрее, течение швыряло и подталкивало их лодку, а берега становились все круче и круче. Теперь вокруг выросли холмы, река рассекала их крутые склоны, усеянные остролистом и пурпурным вереском, а небо было безоблачным и обжигающе голубым. Шипение и рев воды, бьющейся о камни, заглушали все остальное. Стремнина звучала, словно кто-то рассыпал разбитые кристаллы, это была сладкая, тронутая льдом музыка. Все выглядело спокойно, мир был пуст и умиротворен, но что-то грызло Орку, щекоча затылок и покалывая, словно утренний морозец.

Они уже приближались к первым скалам, и Морд был прав: при некоторой осторожности можно было вполне проложить путь среди белеющих валунов.

Тут Орка увидела, что из-за валуна торчит что-то острое и зазубренное. Это было похоже на раздробленный, гниющий обломок корпуса лодки.

Рев воды становился все громче, и что-то таилось в его глубине. Намек на звенящую мелодию, что напоминала Орке о лучших днях, словно тронутое поцелуем солнца воспоминание о волшебном пении птиц. Музыка нежно, но настойчиво тянула в прошлое, будила в памяти образ весеннего солнца, голос Торкеля и смех Бреки.

Лодка накренилась.

Орка взглянула на Лифа и увидела, что он неотрывно смотрит вперед: улыбка светилась на его губах, а руки застыли, держа весло на середине гребка. Орка тряхнула головой, пытаясь избавиться от музыки, которая распространялась по ее телу, заглушая остальные звуки, словно туман.

Совсем близко пророкотал порог, громадный валун показался почти прямо по курсу. Орка шлепнула Лифа раскрытой ладонью и потянула за руку. Он вздрогнул и уставился на нее широко раскрытыми глазами, налегая на весло. Они успели обогнуть валун, лодка проскрежетала о гранит, а затем пронеслась мимо каменной стены, вздымая носом шлейф белой пены. Орка посмотрела вниз, на прозрачную и чистую речную воду, и вдруг что-то увидела на галечном дне. Отблеск кости.

– Гребем к берегу! – скомандовала она, налегая на весло.

– Что происходит? – воскликнул Лиф.

– НИКСЫ! – ответила Орка.

Что-то с треском врезалось в киль, лодка покачнулась, нос поднялся над водой, а Орку и Лифа отбросило от весел. Сзади раздался крик, Орка повернулась и увидела, как сапоги Морда с плеском и бульканьем исчезают за бортом. Тут нос прянул вниз, ударился о камни и треснул, наполняясь водой. Орка вскочила на ноги, вырвала весло из отверстия в борту и ударила им о камень, оттолкнулась, потом заскребла по дну, выпихивая их на берег. Позади она слышала приглушенные крики Морда, который то показывался над водой, то снова тонул. Мельком бросив взгляд назад, Орка заметила движение где-то под ним, тень под пенящейся водой и толстую, покрытую зелеными пятнами руку, обхватившую горло Морда.

– Сюда, – крикнула Орка, подталкивая Лифа веслом. – Вытаскивай лодку на берег. Не лезь в воду.

– Что ты делаешь? – пробормотал Лиф, глядя, как Орка хватает весло и приседает, готовая прыгнуть.

Она вытащила кинжал и прыгнула за борт.

Вода была холодна как лед, от нее тут же перехватило дыхание. Орка сопротивлялась непроизвольному желанию открыть рот, перебирала ногами и быстро плыла у самой поверхности. В голове прояснилось, убаюкивающая мелодия резко стихла, и она увидела впереди зеленоватую тень, густую, словно разлитую в воде, обхватившую бьющегося Морда. Орка заработала ногами сильнее, обогнула валун и оказалась над ними. Изо рта Морда вырвалась цепочка пузырьков. Жуткое подобие человека тащило его все глубже. Лицо, переполненное ненавистью, развевающиеся в потоке волосы, словно клочья гниющего тростника… Темные глаза сверкали, словно гагаты, рот и челюсть казались искаженными, слишком большими для головы такого размера, ряды длинных зубов скрежетали. Длинные пальцы обхватывали горло Морда, толстые руки были покрыты зеленой слизью, а тело – как полосатая колеблющаяся тень, которая, казалось, свертывалась и клубилась вокруг, подобно дыму. Морд барахтался, пытаясь достать врага, но удары не достигали цели.

Орка оттолкнулась ногами, голова вынырнула на поверхность, и она глубоко вдохнула, чувствуя, как ледяная мелодия вновь просачивается в сознание, словно медовуха, убаюкивая и опьяняя. А потом она снова нырнула под воду, и музыка в голове испарилась, как тронутый солнцем туман.

Внизу, на дне, под Мордом и никсой Орка увидел груду костей: лосиных, медвежьих, волчьих и человеческих, а на них лежала огромная лира с длинными струнами из гнилых кишок. Вокруг нее и над костяным курганом сплетались толстые ветви гнилых, затонувших деревьев.

Пасть никсы широко раскрылась, зубы впились в плечо Морда, кровь хлынула в воду, и рот парня раскрылся в беззвучном крике, исторгая облако пузырей.

Орка сделала еще несколько гребков, дотянулась до сражающихся фигур и ударила кинжалом, одновременно выкрикивая слова и выпуская драгоценный воздух.

– Járn og stál, skorið og brennt[14], – пробормотала она сквозь всплеск пузырьков, а ее клинок впился в бок никсы, прорезая его насквозь. Зеленоватая плоть разошлась, маслянистая кровь цвета травы и листьев заклубилась вокруг. Существо зашипело и дернулось в воде, его челюсти отпустили Морда и широко распахнулись в неслышном крике. Орка схватила Морда за рубаху и потащила его прочь, позволяя своим ногам погрузиться в изломанные кости на дне реки, а затем она оттолкнулась, выталкивая парня на поверхность, и они вдвоем вырвались на свежий воздух, шлепая губами и задыхаясь. Морд кашлял и хрипел, барахтаясь в воде, Лиф на берегу реки тащил на берег их рыбацкую лодку и выкрикивал имя брата. Орка брыкалась и плыла, таща Морда по белой пене, а потом почувствовала, как что-то обвилось вокруг ее лодыжки. Она отпихнула Морда в сторону, к берегу, и тут ее потащило снова под воду. Орка извернулась и ударила кинжалом, но увидела, как лезвие отскочило от зеленой чешуйчатой кожи на запястье никсы.

Слова и дела одновременно, ты, дура.

Пасть никсы широко раскрылась, черная пасть с серебряными острыми зубами, и Орка забилась, дернулась в сторону, чувствуя, как накатывает паника, и полоснула клинком по пасти везен, крест-накрест.

– Skörp járn brenna og bíta![15] – прорычала Орка, когда кинжал достиг цели и прорезал кожу и плоть в пасти существа: зубы разлетелись, и зеленая кровь хлынула как масло.

– Brenna og bíta![16] – повторила она, вонзая нож в плечо врагу.

Из пасти никсы вырвался вопль, который Орка скорее почувствовала, чем услышала; сила его пульсировала в воде, сдавливая тело и уши, тащила в сторону, хотя ей каким-то чудом удалось не выпустить рукоять кинжала. Позади раздался еще один вопль, крик боли и ярости, но она не оглянулась. Отталкиваясь ногами, она плыла к берегу, пока стопы не коснулись гальки, а голова и плечи не вынырнули на дневной свет. Лиф пробежал вдоль берега и протянул ей копье. Орка схватилась за древко и выбралась из воды. Только после этого она оглянулась на реку, увидела темное облако, бурлящее под поверхностью, а потом уносящееся прочь, пока не исчезло из виду. Спотыкаясь и кашляя, она шагнула на берег, Лиф подхватил ее под руку, и они, пошатываясь, побрели к лодке и Морду, лежащему рядом. Лицо его было бледным, а плечо разорвано и кровоточило.

– Что это было? – выдохнул он.

Орка воткнула в землю свой кинжал, затем взяла у Лифа копье, сняла кожаный чехол с лезвия и прошла на другую сторону от Морда и лодки, где воткнула острие в землю.

– Никса, – сказала она. – Это хитрые, подлые ублюдки.

– Что ты делаешь? – спросил Лиф, глядя на кинжал и дрожащее древко копья, воткнутое в берег реки.

– Никсы не любят железо. Они чувствуют его, ощущают даже через слой земли, – сказала Орка и опустилась на колени, извергая из желудка воду и слизь.

Глава 29. Эльвар

Эльвар смотрела, как Агнар уходит, поманив за собой Успу, Сайвата и Краку. Из главного зала они прошли на кухню, и Агнар указал:

– Вон.

Тут же в дверном проеме показались хозяин таверны и его жена и поспешили прочь.

«Оскутред, – подумала Эльвар. – Успа сказала, что знает дорогу к Оскутреду. К великому ясеневому древу, где жарче всего бушевала битва павших богов, где были убиты Ульфрир и Берсер». Эта мысль была слишком велика для Эльвар, чтобы осознать ее или поверить в нее. Сама того не замечая, через несколько мгновений она обнаружила, что идет за Успой и Сайватом, а Гренд следует за ней. Дойдя до двери, она увидела, что Агнар уже сидит за столом, Крака рядом с ним, Успа напротив. Сайват стоял в дверях. Агнар вскинул голову, когда Эльвар попыталась войти на кухню, а Сайват преградил ей дорогу.