Джон Гвинн – Тень богов (страница 56)

Агнар разговаривал с хозяином таверны, отсчитывая из мешочка монеты, чтобы заплатить за ущерб, нанесенный таверне Лютыми Ратниками.

– Это же не вина Агнара, – сказала Эльвар.

– Нет, но поступает он весьма мудро, – сказал Гренд, складывая вещи, снятые с убитой женщины. Ручной топор и кинжал, пояс с тонкой отделкой, рубаху и сапоги. – Если Агнар оставит Снакавику воспоминания о том, что его команда разрушила место, где ночевала, и не заплатила за это, – продолжал он, – то в следующий раз, когда Агнар прибудет сюда, Лютой Рати, скорее всего, придется спать на палубе «Ярла Волн».

Эльвар хмыкнула, выслушав сию мудрость. Она была вовсе не против спать на палубе корабля, но признавала удовольствие от ночевки на соломенном тюфяке и от огня в очаге. Она уже собиралась было завязать свои свежеобретенные сокровища в шерстяное одеяло, но остановилась и подняла к глазам одно из серебряных колец. Оно было толстым и тяжелым, свет факела мерцал на изгибах и переливах металла, а на концах было вырезано подобие рычащего волка или гончей.

Эльвар протянула его Гренду.

Он посмотрел на кольцо, затем на нее.

– Я следую за тобой не ради богатства или наград, – сказал он, нахмурившись.

– Я знаю, – ответила Эльвар, – это подарок в знак признания нашей дружбы. Ты оскорбишь меня, если откажешься от него.

Гренд нахмурился, затем нерешительно протянул руку и взял у нее подарок. Он продел в него свой большой кулак, провел серебряное кольцо по предплечью и бицепсу, крепко сжал. Затем посмотрел на Эльвар, и она увидела, что глаза у него сияют. Однако он ничего не сказал, только склонил голову.

Успа застонала, дергаясь на столе, и Эльвар поспешила к ней. По дороге она увидела, что Агнар смотрит на нее, но не сумела ничего прочитать на его лице.

Крака помогла Успе сесть и протянула ей чашку разведенного эля.

– Где Бьярн? – прохрипела Успа, обшаривая глазами комнату.

Она схватила Краку за запястье.

– Скажи мне, сестра, – прошептала она.

– Его забрали, – ответила та.

Успа застонала и вцепилась ногтями себе в лицо.

Эльвар схватил ее за запястья и с силой отдернул руки. На щеках Успы остались кровавые полосы.

– Я же говорила тебе, – прошипела она Эльвар. – Я говорила, что нам нужно покинуть Снакавик.

– Поэтому? Ты знала? – спросила Эльвар.

– Успа говорила с тобой о том, что случилось? – Агнар подошел к ним, нахмурив брови. – Трюд умер. Он был хорошим воином и другом. Он перевел взгляд с Успы на Эльвар. – Ты должна была сказать мне.

Эльвар моргнула, глядя на труп Трюда, завернутый в плащ.

«Могла ли я предотвратить это? – подумала она. – Спасти ему жизнь?»

– Я… – пробормотала она, но сдержала слова, рвущиеся с языка. Эльвар уже давно перестала оправдываться перед отцом. И она больше не встанет на этот путь.

– Верните его. Верните мне Бьярна, – умоляла Успа, обращаясь к Агнару, но не сводя глаз с Эльвар.

– Мы пытались, – сказал Агнар. – Он у Илски и Кормильцев воронов. Они уплыли на своем драккаре. – Он пожал плечами. – Сначала я пошел за твоим сыном, потому что не терплю, когда на меня нападают, грабят, убивают моих воинов. Но теперь Илску не выследить. Даже если бы я захотел, найти ее было бы долгой и трудной задачей, за которую не платят. Я вождь Лютой Рати; я даритель золота и колец.

Его взгляд метнулся к Эльвар.

– Погоня за твоим сыном не прокормит мою команду. Если я снова встречу Илску, я улажу эту обиду, но в остальном… – он пожал плечами.

– Однако есть мысль, которая не дает мне покоя: почему они забрали твоего сына? Он стоит лишь несколько монет на рынке рабов.

Агнар посмотрел на голые трупы воинов Илски, погибших во время нападения, и фыркнул.

– Он не стоил этого.

Успа обвела взглядом комнату и наконец остановила свой взгляд на Агнаре.

– Им не нужен был Бьярн, – сказала она. – Им нужна была я.

– Зачем? – спросил Агнар. – Да, ты полезна: ведьма-Сейд всегда полезна. Но рисковать, нападая на меня и Лютую Рать, начинать кровную вражду… Зачем?

– Если я расскажу, ты вернешь мне сына?

– Это будет зависеть от того, сколько монет я смогу заработать на том, что ты мне расскажешь.

– Монет? Это мерило твоей души, Агнар, вождь Лютой Рати? Монеты?

– Монета помогает набить живот и свидетельствует о том, насколько славен воин, – сказал Агнар.

Успа кивнула.

– Тогда больше монет, чем ты можешь себе представить, и больше славы, чем ты можешь пожелать, – выдохнула она.

– Тогда расскажи мне.

Успа отвернулась, ее лицо дрогнуло. А в глазах загорелся великий страх.

Агнар сделал шаг к ней, кончиками пальцев касаясь рукояти своего кинжала.

– Мой верный воин умер из-за тебя. И я узнаю почему.

– Угрозы на меня не действуют, Агнар Искатель Монет. Я не боюсь ни смерти, ни боли.

– Я ведь могу проверить твои слова на практике, – заметил Агнар.

Успа пожала плечами.

– И лишь зря потратишь наше время, – ответила она.

Агнар выдохнул.

– Но ты боишься смерти своего сына. Ты боишься расставания с ним. Итак, Бьярн. Твой секрет за твоего сына.

Успа пожевала губу, задумавшись на мгновение, затем кивнула. Наклонилась вперед, коснулась губами уха Агнара и что-то прошептала. Хевдинг отпрыгнул от нее, будто ужаленный.

– Ты лжешь, – сказал он.

Успа молча смотрела в ответ.

Эльвар почувствовала, как быстрее заколотилось ее сердце и кровь побежала по жилам, потому что она услышала слова, которые прошептала Успа.

Я знаю дорогу к Оскутреду.

Глава 28. Орка

«Что им нужно от моего Бреки? – думала Орка, работая веслом. – Зачем им понадобилось красть детей? Моего сына. Харека. Тех, о ком говорил Вирк. И почему они убили духа фроа?»

Орка бормотала про себя, едва шевеля губами. Она знала, что на некоторые из этих вопросов не может быть ответа и что нельзя зацикливаться на них раз за разом. Это лишь причиняло боль и мешало сосредоточиться. Любая мысль о Бреке причиняла ей страдания, Орка не знала, где он, больно ли ему, плохо ли с ним обращаются… Но вопросы не желали оставаться в стороне. Вместо этого они кружились и кружились в ее голове, словно вороны, привлеченные запахом смерти. И еще один, последний вопрос венчал их смертельный танец. Торкель сказал, что один из нападавших был драконорожденным. Порченым детищем Лик-Рифы. Но их не существует. Неужто это была ошибка пред лицом смерти? Но ведь Торкель никогда не ошибался… Мысль о муже была словно камень на сердце, она зарычала и сплюнула, представив, как вонзает кинжал в невидимого врага.

Орка гребла дальше и дальше, а вопросы продолжали кружить в уме.

Дух фроа стала жертвой, потому что ранее мы преклонили перед ней колени, поклялись жить в мире на ее земле и получили защиту. Чтобы забрать Бреку, они должны были сначала эту защиту разрушить. Но зачем? Почему Брека так важен для них? В каком-то смысле это не имело значения. Ибо не изменило бы того, что Орка намеревалась сделать: вернуть сына и убить всех, кто был причастен к его похищению. Ответы на вопросы могли помочь отыскать его, и вот это уже имело значение. Однако они все не приходили.

Орка подняла голову, смаргивая пот с ресниц. В какой-то момент она потерялась в толчках и рывках весла, в волнах эмоций, накатывающих на ее разум и бьющихся в венах; она почувствовала себя маленькой, одинокой фигуркой, дрейфующей в море горя. Образы Торкеля и Бреки вихрем кружились вокруг. Ненависть поглотила ее.

– В чем дело? – спросил Лиф, опускаясь на скамью рядом с ней и берясь за второе весло. Он вспотел от тяжелой работы и летнего солнца. И он, и Орка уже разделись до льняных рубах. Кольчуга и шерстяная рубаха Орки были свернуты и сложены под скамьей для гребцов. Морд сидел на куче веревок на корме и плел из ивовых веток ловушку для рыбы. Они плыли вверх по течению реки, в которой водилось много форели и лосося, но пока им не везло: ни одно копье не попало в цель, чтобы добыть ужин.

– Для рыбаков вы не слишком хорошо ловите рыбу, – заметила Орка.

– Мы ловим рыбу во фьордах и глубоких морях, – огрызнулся Морд. – Наши сети слишком велики для этой реки. Даже не реки, а ручейка.

Они уже оставили реку, по которой бежали из Феллура, опасаясь, что ярла Сигрун пошлет на их поиски более крупные и быстрые снекки, и теперь плыли по гобелену мелких рек и ручьев, которые, словно вены, пронизывали здешние места.

Орка только пожала плечами в ответ на эти слова, и теперь Морд делал корзину-ловушку, чтобы установить ее в реке, когда они разобьют лагерь на ночь. В надежде проснуться и обнаружить корзину со свежей рыбой, чтобы пожарить ее и прекратить вынужденную голодовку.