Джон Гвинн – Тень богов (страница 45)

Ее пронзила дрожь, накатила волна ярости. И она замерла на миг, сдерживаясь, борясь с лютым желанием заколоть, убить и уничтожить.

– Их имена и куда они направились, – выдохнула Орка.

Тир заколебалась, потом резко кивнула.

– Я всего лишь нидинг, тир, – прорычала она. – Я не отдаю приказы. Я им подчиняюсь.

– Кто приказал сделать это? Убить моего мужа и похитить моего сына?

Тишина была ей ответом. Глаза тир были устремлены на Орку. Они сверкали янтарем.

– Волчья дочь, скажи мне, – прорычала она.

– Меня зовут Вафри, – сказала тир, – и я происхожу от Ульфрира, великого волчьего бога, и Гундура, гончей. Мы были горды и сильны, – она покачала головой, скривив губы. – Если я умру, ты хотя бы будешь знать мое имя и мой род.

– Мне нет дела до того, кем ты была. Теперь ты тир, и мне жаль тебя, но из-за тебя погиб мой муж… – Ее кулак дернулся, костяшки побелели на рукояти ножа. – Кто приказал это сделать? – прорычала Орка. – Спрашиваю тебя в последний раз.

Вафри скривила губы, оскалив зубы.

– Мой хозяин – Хакон, сын королевы Хелки, – сказала она. – Мне было приказано сообщать о любых признаках появления Порченых.

– Сообщать кому? – прошипела Орка.

Снова тишина.

Лезвие в кулаке Орки пошевелилось, и по шее Вафри потекла струйка крови.

– Он… не тот человек, которому стоит перечить, – сказала Она.

– Его имя, – повторила Орка.

– Дрекр, – прохрипела тир с дрожью в голосе.

Орка сделала долгий вдох, и клеть ее мыслей дрогнула. Она уже слышала это имя от парня у реки.

– И куда Дрекр везет моего сына? – спросила Орка.

Вафри пожала плечами.

– Мне об этом не говорили.

Орка взмахнула рукой, и лезвие прочертило глубокую рану по коже тир.

– Клянусь, я не знаю, – прошипела Вафри.

– Тогда угадай, – сказала Орка. – Ты по-волчьи хитра. Как ты думаешь, куда они везут моего сына?

Снова воцарилось долгое молчание. Их глаза встретились.

– Возможно, в Дарл, – сказала Вафри. Тут взгляд метнулся в сторону, через плечо Орки, затем вернулся к ее лицу. Раздался скрип кровати, Орка повернулась и увидела, что ярла Сигрун тянется к поясу с оружием.

Кулак врезался в челюсть Орки: Вафри начала двигаться, как только Орка отвела от нее глаза. Орка попятилась, взмахнула ножом, чтобы задержать тир, и тряхнула головой, чтобы убрать белые пятна, пляшущие перед глазами. Она сделала еще шаг назад и в сторону, ближе к Сигрун, одновременно срывая с пояса кинжал: один из клинков, которые она вытащила из тела Торкеля.

Сигрун сжала в кулаке рукоять своего меча и вскочила на ноги, вытаскивая клинок из ножен. Она закричала, и в ответ послышалось движение за дверью комнаты, в бражном зале. Кто-то закричал в ответ. Орка нанесла удар сверху по диагонали, справа налево, и Сигрун с воплем упала, кровь брызнула из широкой красной раны, перечеркнувшей ее лицо от лба до подбородка.

Вафри зарычала и бросилась на Орку, в кулаке у тир снова был кинжал. Ее глаза светились янтарем, и в них ярко горела радость битвы. Орка вспомнила, как Порченая бросилась на Вирка и одолела его. Зарычала и сама кинулась на Вафри, застав ее врасплох.

Вафри нанесла удар кинжалом, и Орка качнулась в сторону, позволяя острию скользнуть по кольчуге. Она обхватила левую руку Вафри, сжала ее в замок и напряглась как можно сильнее, услышав треск ломающейся кости. Вафри задрожала, хватая ртом воздух, ее понесло на Орку, челюсти расширились, зубы внезапно заострились, и она потянулась ими к лицу и горлу Орки. Ногти свободной руки превратились в когти, и тир попыталась вонзить их в спину противницы.

Щеку Орки пронзила жгучая боль. Она дернулась вперед и врезалась головой в нос и верхнюю губу Вафри. Послышался треск ломающихся хрящей, хлынула кровь, губа треснула, выбитые зубы посыпались на пол. Ноги Вафри подкосились, но тир все еще была в сознании, она рычала и плевалась пеной и кровью, когда Орка погрузила кинжал, зажатый в правом кулаке, ей в живот.

Ворча и поскуливая, Вафри согнулась от удара. За дверью послышался стук сапог по полу и голоса.

Орка оттолкнула Вафри, вырвав клинок, и тир попятилась, упала на колени, из ее живота и носа текла кровь. Она упала на бок, одной рукой зажимая рану в животе, а другой нащупывая рукоять кинжала, лежавшего на полу рядом с ней.

Снаружи снова закричали; в дверь ударили ногой – и она распахнулась внутрь, на пороге показались силуэты.

Ярла Сигрун снова кинулась в нападение, размахивая мечом над головой, хотя вместо лица у нее были кровавые руины из ошметков кожи и зияющей плоти. Орка поймала меч на свой нож и с силой отмахнулась. Сигрун потеряла равновесие и споткнулась о кровать.

Из дверного проема донесся нечленораздельный крик, и в комнату ворвались дренгры с мечами и топорами в руках. Первым в комнату влетел Гудварр. Рана на плече, нанесенная Вирком, была перетянута бинтами, меч он держал прямо перед собой. Он замер на мгновение, увидев кровь и тела в отблесках пламени очага и пятнах лунного света, затем его взгляд остановился на Орке.

В этот миг она бросила в Гудварра свой нож. Он отпрыгнул назад, прямо в толпу дренгров за спиной, и все они рухнули и покатились по полу. Нож вонзился в дверной косяк и задрожал. Быстрым движением Орка вырвала кинжал из цепких пальцев Вафри, и рука тир бессильно упала.

– Иди по дороге душ без клинка, – рыкнула Орка на умирающую женщину, затем повернулась, бросилась к окну и вылетела через него в темноту.

Она приземлилась на плечо – рыхлая земля смягчила падение, – перекатилась, сумела встать на ноги, зажав в каждой руке по кинжалу, и побежала. Из окна Сигрун донеслись крики, потом раздался звук падения: как будто кто-то выбрался наружу и шлепнулся на землю. Чуть дальше послышались другие голоса: дренгры выбегали через двери бражного зала.

Орка пронеслась по переулку, выскочила на улицу, поскользнулась, но удержала равновесие и побежала налево, потом повернула направо, нырнула в другой переулок. Повсюду вспыхивали огни факелов, из дверей высовывались головы – крики дренгров ярлы Сигрун начинали будить деревню.

Еще одна улица, люди, выходящие из домов, потом еще один переулок – и тут Орка увидела, что между зданиями мелькнули воды фьорда.

Затрубили рога, громко и пронзительно, и деревня окончательно ожила.

Орка выскочила из переулка на открытое пространство, миновала пологий склон к воде, усеянной причаленными к берегу суденышками, и вылетела на небольшой пирс, врезающийся в залив. Ноги Орки громко шлепали по дереву, когда она бежала, а глаза искали Лифа и Морда среди лодок.

Потом она увидела их: оба молодых человека уже сидели на скамейках в маленькой рыбацкой лодке, держа весла наготове. Орка побежала еще быстрее, оттолкнулась от пирса и прыгнула в лодку, рухнув в нее, словно мешок с рыбой.

– Гребите, – выдохнула она, поднимаясь. – На юг, к морю.

Лиф и Морд с окровавленной повязкой на голове без слов погрузили весла в воду.

Чьи-то ноги барабанили по пирсу; чьи-то голоса кричали им вслед. Копье с шипением пронеслось по воздуху, а затем исчезло без единого всплеска, уйдя в воду справа от Орки. Она увидела на пирсе Гудварра: он выкрикивал оскорбления, клялся отомстить, и на шее его лопались вены. А лодка набирала скорость, рассекая серебристую пену и унося сыновей Вирка и Орку в темноту.

Глава 23. Эльвар

Эльвар проснулась перед рассветом. Несколько мгновений она не понимала, где находится. Но запах медовухи, эля и мочи помог ей вспомнить. Она лежала в повети[12] таверны в Снакавике. Голова Эльвар полна воспоминаний и эмоций: вина, гнев, гордость – все это крутилось перед ее внутренним взором, словно в водовороте. Перевернувшись, она села. Гренд оказался рядом: пока глаза Эльвар привыкали к темноте, тело его казалось громадной тенью. Вокруг нее лежали обмякшие, храпящие, спящие Лютые Ратники. Натянув сапоги, она встала, подняла свернутый пояс с оружием и начала пробираться среди тел. Мягкое свечение показало ей отверстие в полу, и она спустилась по крутой лестнице в таверну.

Столы и скамьи были расставлены по большой комнате, пол покрыт сухим камышом, темные пятна мочи виднелись тут и там, мерцающий свет исходил от огня очага и железной жаровни с вонючим китовым жиром.

Бьорр и Трюд уже были внизу и не спали: Бьорр помешивал кашу в котелке над маленьким очагом, а Трюд сидел, вытянув ноги, и ковырялся ножом в ногтях. Успа и Бьярн прижимались друг к другу на скамье в углу комнаты, накрывшись одеялом, а перед ними на столе лежала доска для тафла[13]. Бьярн улыбнулся Эльвар, когда она спускалась по лестнице. И Бьорр тоже.

Из-за дверей послышался звон посуды, и Эльвар мельком увидела трактирщика и его жену.

– Каши? – спросил Бьорр, когда она шагнула с последней ступеньки на пол и потянулась. Он уже положил немного в две миски и передал их Успе и Бьярну. Эльвар не очень-то хотелось общества; она надеялась посидеть в одиночестве и темноте за столом и подумать о своем. Но улыбка мальчика, Бьярна, потянула ее к нему.

Скамья заскрипела, когда Эльвар отодвинула ее, чтобы сесть с ними, и положила пояс с оружием рядом с доской для тафла. Меч, кинжал и топор звякнули о стол. Трюд поднял глаза от грязных ногтей, чтобы поглядеть на Эльвар. Кивнул ей, хмыкнул и вернулся к прежнему занятию.

Тем временем Бьорр принес ей миску и ложку, поставил на стол глиняный кувшин с медом и налил немного в миску Бьярна.