Джон Гвинн – Тень богов (страница 44)
– Сильрид принесет тебе плату, – сказал ярл Стёрр.
Это был явно конец разговора. Агнар наклонил голову и повернулся, чтобы уйти, Эльвар и остальные Ратники последовали за ним.
– Стоять, – по всему залу прокатился громкий голос, вновь рождая дрожь в теле Эльвар. Глаза гигантской головы Хрунга расширились, нос дернулся, принюхиваясь. Каменная голова высунула язык, лизнула воздух, словно пробуя его на вкус, затем закрыла рот и чмокнула губами.
– Эльвар, – сказал Хрунг.
Ярл Стёрр уставился на него, двое воинов у его плеча разом шагнули вперед.
– Ты, должно быть, ошибаешься, – ответил ярл Стёрр.
– Эльвар здесь, – повторил Хрунг, и его басовитый голос вновь наполнил зал.
Эльвар со вздохом остановилась и повернулась, смутно осознавая, что Гренд поворачивается рядом с ней, а прочие Ратники и Агнар останавливаются и замирают.
Она взялась обеими руками за края капюшона и стянула его с головы.
– Здравствуй, отец, – сказала Эльвар.
Глава 22. Орка
Орка пробиралась между редеющими деревьями. Деревня Феллур виднелась впереди, словно черная тень на ткани ночи цвета воронова крыла.
Ветер шумел вокруг нее, шевеля ветви в лесу и вздымая белую пену на волнах фьорда, в водах которого отражался слабый свет звезд и луны. По воздуху разносился скрип лодок. Орка добралась до последних деревьев и замерла, настороженно осматриваясь по сторонам, а затем взглянула на восток. Здесь, в темноте ночи, рассвет все еще был далеким, будто отзвук мысли. Все вокруг спало.
«Кроме охотников, – подумала Орка. – Кроме воров и ходящих-в-тенях». Но она знала, что скоро ей придется двигаться дальше. Путь от фермы до Феллура занял больше половины дня, а потом она еще потратила время на то, чтобы хорошо спрятать копье и пеньковый мешок. Они не понадобятся ей для того, что она собиралась сейчас сделать. Но рассвет ждать не будет, а ей предстояла темная работа. Каждое мгновение вдали от Бреки терзало ее, словно чьи-то когти скребли по костям. Но что-то внутри подсказывало Орке, что именно это самый мудрый путь, а не попытка следовать по одному из двух русел реки, выбрав вслепую, не зная точно, по какому из них уплыла лодка с Брекой. Ей нужна была информация, и теперь в ее мыслительной клетке бился и трепетал лишь один образ. Образ новой рабыни ярлы Сигрун, слизывающей кровь Торкеля со своего клинка.
Открытая полоса земли между лесом и воротами деревни была заполнена палатками тех, кто прибыл на Альтинг. То тут, то там темноту пронзали оранжевые отблески углей от наполовину догоревших костров. Орка прошептала клятву, затем вышла из-под полога деревьев и стала пробираться между палатками. Она не торопилась, давая глазам привыкнуть к темноте и избегая смотреть на свет костров, пока не миновала все тенты и не оказалась перед закрытыми воротами.
Там не было стражей.
Орка сделала несколько длинных шагов и подпрыгнула рядом со стеной, ухватилась за край и подтянулась, перекинула сначала одну ногу, а потом и все тело. Она приземлилась в грязь: сначала подошвы сапог громко хлюпнули, потом она скорчилась под стеной и застыла, прислушиваясь.
Десять ударов сердца, двадцать… Но вокруг было тихо. Тогда Орка встала и побежала вглубь деревни, прячась в тенях.
Она неслась бесшумной тенью вдоль домов. Вокруг царила тишина, даже собаки не заволновались при ее появлении. Вскоре перед Оркой открылся двор в холодном звездном свете, на нем – ни движения, а громада бражного дома темнела на фоне неба. Орка снова надолго замерла, прислушиваясь и вглядываясь во тьму. На ступенях, ведущих к дверям в бражный зал, она что-то заметила: еще более глубокую тень. Там сидя спал, прислонившись к столбу, закутанный в меховую накидку охранник.
Орка проскользнула по краю двора, стараясь держаться спиной к стене, а потом замерла, услышав какой-то звук.
Это был стон, донесшийся от крыльца бражного дома. Она присмотрелась, вычленяя силуэты из тьмы. Две фигуры лежали на земле, высоко подняв руки, связанные в запястьях и притянутые к столбу.
Один из людей плакал – горько и жалко; другая тень, похоже, спала или была без сознания.
Тут облака расступились, лунный свет на несколько ударов сердца посеребрил двор, а затем исчез, скрывшись за вновь набежавшими тучами.
Но Орка успела разглядеть, кто был привязан к столбу. Морд и Лиф, мальчики Вирка.
Если их привязали к столбу во дворе, значит, они совершили преступление и ожидают суда либо наказания.
Орка приостановилась, глядя на спящего на ступеньках стража. Ей следовало оставить их, и она уже собиралась это сделать, когда перед мысленным взором возникло лицо Бреки.
«Мне жаль Морда и Лифа, мама», – сказал он ей.
Она заскрипела зубами, потом крадучись пересекла двор и, низко пригнувшись, подобралась к двум братьям. Зажала рукой рот тому, кто не спал. Это был Лиф, младший. Орка почувствовала, как он напрягся и начал сопротивляться, и зашипела ему в ухо.
– Это Орка. Не шевелись.
Он замер.
– Я собираюсь освободить вас. Но пророни хоть звук, и я сама убью тебя, – выдохнула она ему в ухо.
Он кивнул, и она отпустила его, а потом передвинулась так, что он оказался между ней и стражником на ступенях бражного дома. Она протянула руку к Морду, который привалился к столбу. Из раны на голове сочилась кровь, но он дышал.
– Мы вернулись, – прошептал Лиф. – Мы пытались убить Гудварра. Нам это не удалось. Завтра нас будут судить: объявят вне закона или казнят, так сказала Сигрун.
Орка приложила палец к губам, потом отползла от Лифа к спящему стражнику. Вынув кинжал из ножен, она увидела, что воин на ступеньках – женщина, пряди светлых волос выбивались из-под капюшона плаща и мерцали в свете звезд.
Дерево скрипнуло, когда она опустила ногу на первую ступеньку. Стражница зашевелилась и открыла глаза.
Но Орка уже вонзила кинжал в ее горло, глубоко протолкнула его, а другой рукой зажала рот женщины, чувствуя, как лезвие скрежещет по позвоночнику. Потом вытащила клинок наружу, плеснула кровь – черная в лунном свете, и стражница обмякла, издала тихий булькающий звук, а потом затихла. Орка вытерла лезвие о ее меховой плащ, устроила так, чтобы та выглядела спящей, и вернулась к Лифу.
Он смотрел на нее расширенными глазами.
Орка поднесла палец к губам, затем перепилила веревку, которой Лифа и Морда привязали к столбу. Лиф освободился первым и поймал Морда, когда его руки разжались, а тело покатилось по грязи.
Орка наклонилась поближе к Лифу и прошептала на ухо:
– Отнеси брата в лодку, собери в мешок провизию, все, что сможешь унести, и жди меня во фьорде, как можно ближе к задней стене бражного дома. Если увидишь первый рассветный луч, а меня все еще не будет, тогда уплывай.
И Орка скользнула прочь, прежде чем Лиф успел хоть что-то ответить.
Она обошла бражный дом сбоку и бесшумно пробралась сквозь тени, пока не оказалась у задней стены здания. На ней не было видно никаких отверстий, кроме одного окна с закрытыми ставнями. Оно обозначало спальню Сигрун. Орка знала, что в главном зале дома, у огня в очаге, спят дренгры, но на месте были не все воины ярлы. Пока Орка спускалась с холмов в долину, мимо нее проехал отряд всадников – шесть присягнувших Сигрун и еще несколько человек: одни шли пешком, другие ехали на телеге, запряженной волами. Гудварра среди них не было. Она догадалась, что им было приказано расследовать дым и огонь, которые заметили в стороне фермы. Однако в Феллуре оставалось сейчас не меньше дюжины дренгров. Ярла Сигрун наверняка держала их рядом с собой, чтобы обеспечить безопасность на время Альтинга.
Орка замерла у закрытого окна, тихонько вынула из ножен свой охотничий нож и стала взламывать замок, медленно, осторожно, пока не почувствовала, что запор поддается. Тогда одним быстрым движением она откинула ставень и, скользнув через раму, ступила в комнату.
Здесь было темно. В тусклых отблесках очага виднелась кровать и две фигуры на ней. И движение у изножья кровати, ближе к огню – кто-то ворочался, просыпаясь. Пламя блеснуло на железе: это был рабский ошейник.
Когда Орка оказалась в комнате, фигуры на кровати зашевелились, и шерстяное одеяло сползло, открывая обнаженные тела ярлы Сигрун и ее любовника, сплетенные между собой. Мужчина начал просыпаться, высвободил бедро, оплетенное ногами Сигрун, и приподнялся на локте. Его стройное тело казалось бледным, почти белым, мышцы были четко прорисованы в свете звезд и отблесков огня. Орка резанула его лезвием по горлу: хлынула кровь, и мужчина с бульканьем повалился назад. Потом она ударила рукоятью ножа в челюсть Сигрун, когда та очнулась и начала садиться. Ярла взмахнула руками и рухнула обратно на матрас, а затем Орка развернулась и направила острие клинка на тир, которая уже стояла, наполовину вытащив кинжал из ножен. Кончик ножа Орки касался горла Порченой.
– Забудь об этом, – прошипела Орка.
Тир несколько мгновений молча смотрела на нее, в глазах ее светился янтарь, под кожей бугрились мышцы. Потом выдохнула, вернула кинжал в ножны и подняла раскрытую ладонь.
– Мне нужно знать их имена и куда они направляются, – сказала Орка.
Тир открыла рот, собираясь заговорить.
– И не вздумай мне