Джон Гвинн – Тень богов (страница 42)

Эльвар уже успела облачиться в клепаную кольчугу, затянула на талии и застегнула оружейный пояс, а коричневый суконный капюшон накинула на голову и плечи, защищаясь от дождя. По привычке она подняла было меч в ножнах, затем опустила его обратно. Щит она оставила возле борта у своего сундука, а копье по-прежнему было прислонено к оружейной стойке на палубе «Ярла Волн». Сайват вылез на пирс, звеня цепями, ведя за собой их главную добычу, берсеркера Берака. Его жена и ребенок шли следом. Их охраняли Бьорр и Трюд, причем Трюд все еще хромал из-за стрелы, попавшей ему в икру на острове Искальт. Он был худой и узловатый, как моржовый канат, лицо все будто из острых углов, выступающие скулы и подбородок, щеки в шрамах и язвах. Последними перебрались через борт и подошли к Агнару гундур-трэлл и Крака, порченая ведьма-Сейд.

Эльвар неподвижно стояла рядом с Грендом, лишь ее рука непроизвольно поднялась, чтобы обхватить зуб тролля, висящий на шее. Ей нравилось ощущать его в кулаке, гладкий и холодный, словно моржовый бивень. Гренд тоже надел кольчугу, на поясе его виднелись топор и охотничий нож, а шерстяной капюшон покрывал черные волосы, заплетенные в косу. Потом Агнар окликнул их, и все отправились вдоль причала в портовую часть Снакавика. Сначала они миновали скрипучие клетки для преступников: к каждому столбу была прибита табличка с вырезанными рунами. Ближайшая к Эльвар гласила: «Он молился мертвому богу». Затем воины прошли мимо доков, хранилищ для рыбы и нескольких таверн, пропахших несвежей медовухой и мочой. Эльвар хмуро оглядывала узкие улочки и стены, словно могла одним взглядом отгородиться от вони рыбы, рассола и человеческого тела. Гренд, судя по всему, пытался применить ту же тактику, но ни у кого из них это толком не получалось.

Несмотря на то что солнце стояло высоко на небе, портовый город Снакавик всегда жил под покровом вечных сумерек или темноты. Змеиный череп пропускал свет только через открытую пасть, глазницы и несколько трещин, расколовших толстую кость. Повсюду пылали факелы, в воздухе висел дым от горящего китового и тюленьего жира, усиливая ощущение давящей атмосферы. Эльвар почувствовала, как по коже поползли мурашки, и поняла, как же сильно она любит открытое море и жизнь с Лютой Ратью.

Та жизнь, что раз за разом сталкивала меня со смертью, все равно лучше, чем один-единственный день в этом зловонном дерьмовом городе.

Дорога забирала все выше по склону, над ней воздвигались и склонялись, будто оглядывая окнами улицу, дома, толпа людей стала густой, словно рой мух: рыбаки, воины, купцы, торговцы, шлюхи, кивающие в сторону узких темных переулков. Порой там же, в тенях, виднелся блеск железа: головорезы поджидали жертв, готовясь лишить монет или жизни тех, кто соблазнился продажным телом.

Они дошли до перекрестка, и Агнар остановился.

– Найди нам таверну, где хватит места для всех Лютых и где подают хороший эль и медовуху, – приказал он хромому Трюду и протянул ему мешочек с монетами. Тот хмыкнул и затрусил вправо, а Бьорр велел пленникам следовать за ним.

– Сайват, Хульд, Солин: за мной! – приказал Агнар и зашагал дальше, вверх по крутому склону. За ним следовали Крака и гундур-трэлл.

Эльвар медленно выдохнула, отчасти с облегчением, отчасти разочарованная тем, что выбрали не ее. Остальные Лютые Ратники уже отправились за Трюдом и Бьорром. Эльвар на мгновение замерла, а затем последовала за ними.

– Эльвар! – крикнули ей в спину. Это был Сайват: остановившись, он смотрел на нее в упор. – Давай за нами, ты, полоумная.

Она переглянулась с Грендом и изменила направление. Теперь она шла за Агнаром, Сайватом и остальными.

Они поднимались все выше, петляя по улицам города-в-черепе, пока Сайват не покраснел и не запыхался, насквозь пропитавшись потом. Миновали таверну, рядом с которой стояли воины, числом около дюжины, разговаривали, прислонившись к стене здания, и пили из рогов. Все они были хорошо одеты и в добротном военном снаряжении: кольчуги, кожа и шерсть, несколько человек с мечами у бедер – верный признак того, что их хевдинг хорош и щедр. Эльвар заметила, что у каждого из них было вплетено в волосы перо черного ворона. У некоторых также виднелись щиты, перекинутые через спину или прислоненные к стене таверны: серые, с черными крыльями, словно расправленными вокруг умбона.

Кормильцы воронов. Эльвар знала их. Команда безжалостных бойцов, ведомая Илской Вороньей Кормилицей, или Илской Жестокой, как именовали ее некоторые.

Воины наблюдали за Агнаром и его спутниками, когда те проходили мимо таверны. Агнара хорошо знали, людская молва превозносила его ратные подвиги и доброе имя, а Хальд и Солин несли за спинами красные щиты с нарисованными копьем и топором – известными символами Лютой Рати.

Один из Кормильцев, светловолосый воин с бородой, украшенной красными и золотыми прядями, посмотрел на Эльвар и улыбнулся ей.

– Присоединяйся к нам, – крикнул он, взмахнув рогом с медовухой. Потом посмотрел на толстобрюхого Сайвата и седовласого Гренда. – Обещаю, со мной будет приятнее прожигать время, чем тухнуть с этими стариками. – И послал ей воздушный поцелуй. Толстые серебряные кольца на его шее и запястьях блеснули в свете факелов.

Гренд замедлил шаг и окинул мужчину мрачным взглядом.

– Есть что сказать, старикан? – спросил светловолосый.

Эльвар шагнула между ними, оттолкнула Гренда и оглядела Кормильца с ног до головы.

– Да я лучше трахну старого Свина, дохлого кабана, – заявила она, затем резко повернулась и пошла дальше.

Некоторые из спутников светловолосого расхохотались, а потом в спину Эльвар и прочим Лютым покатился поток ругани. Сайват рыкнул на Хульд, когда она обернулась, и приказал не обращать внимания на насмешки.

Тут они свернули за угол и оставили позади и таверну, и Кормильцев Воронов.

Заградительные отряды городских бойцов появлялись и исчезали один за другим. Каждый раз Агнар останавливался, чтобы поговорить со стражниками на воротных башнях, показывал табличку с правами на швартовку, выданную портовой работницей, и отдавал все больше монет за право как можно быстрее попасть в крепость. В конце концов они подошли к выровненной каменной площадке и оттуда начали подниматься по винтовой лестнице, построенной из стволов толще, чем корабельные сосны, и достаточно широкой, чтобы дюжина человек могла идти рядом. Она обнимала череп Снаки, закручиваясь спиралью высоко над городом, а затем исчезала в одной из зияющих трещин в змеиной кости.

Эльвар приостановилась, чтобы посмотреть вниз, перегнувшись через массивные перила, и увидела, как город растекается по склону, словно выкипающая из котелка каша. Сквозь дымовую пелену мерцали огни, и Эльвар с трудом нашла взглядом «Ярла Волн», покачивающегося в гавани и кажущегося с такой высоты маленьким, словно заклепка. Потом Гренд гаркнул на нее, тогда она повернулась и вошла вслед за остальными в костяной туннель: стены его блестели от влаги, деревянные ступени были скользкими, и над ними клубился дым от масляных светильников.

Эльвар принялась отсчитывать шаги, как в детстве.

– Двести двенадцать, – выдохнула она, выныривая из тоннеля на дневной свет.

Лютые Ратники выбрались на макушку черепа, словно личинки из раны. Холодный ветер обдувал их, капли мелкого дождя плясали вокруг, обращаясь в туман. Эльвар втянула ледяной чистый воздух, чувствуя, как он будто потрескивает в легких. Солнце опускалось к западу, редкие лучи пробивались сквозь набрякшие дождем облака.

Дощатый настил вел на восток, по верху черепной кости, к гранитному плато, на котором возвышалась крепость Снакавик. Толстые деревянные стены и мощные башни над вратами сияли в последних солнечных лучах, внутри виднелись крыши отдельных строений, а в сердце крепости стоял бражный дом. Даже отсюда Эльвар уже различала изгибающиеся, украшенные резными змеями балки на его крыше, которая по размеру была больше, чем некоторые города целиком – из тех, что Эльвар видела во время путешествий. Позади зала возвышалась башня Гальдура, где обучали темной рунной магии Гальдурманов.

Не говоря ни слова, они зашагали по дороге: Гренд впереди, его капюшон был низко надвинут, голова опущена, плечи сгорблены от ветра и дождя. Ворота крепости были открыты, дюжина стражников стояла от них по обе стороны, и еще больше воинов в шлемах смотрели на них с крепостной башни. Они были облачены в крепкую броню и держали желтые щиты с изображением змеи, обвивающейся вокруг железного умбона. Навстречу им вышла женщина – десятница, судя по военному снаряжению. На голове у нее красовался шлем с темными глазницами и узорами, вытравленными на бронзовых накладках, а ладонь лежала на рукояти меча в ножнах.

Эльвар стояла позади всех и тихо ждала, пока Агнар разговаривал со стражницей, проделывая ровно то же, что и десяток раз до этого: показал разрешение на швартовку, вручил несколько монет и указал на Берака.

Воительница посмотрела на пленника в цепях и кивнула. Она отдала приказ одному из своих воинов, молодому парню с копьем в руках, который развернулся и повел их в крепость.

Они прошли по широким улицам, по обеим сторонам которых тянулись длинные здания – дома для воинов из хирда ярла Стёрра, его дренгров, присягнувших на верность, и свернули в переулок, где дымили кузницы, а в ушах звенело от стука молотов. Затем перед ними открылась площадь перед бражным домом Снакавика, его крыльцо с широкими ступенями и деревянными опорными столбами, высокие двери, покрытые глубокой резьбой. Перед ними стояли воины, сверкая начищенными клепаными кольчугами и шлемами, наконечники копий в их руках сияли.