Джон Гвинн – Тень богов (страница 29)

Эльвар просто стояла с открытым ртом и смотрела, как и все Лютые Ратники вокруг нее. Молча. Гренд положил руку на топор, висящий на поясе. А Сайват замер с забытым в кулаке половником, полным тушеного мяса.

И тут Успа отдернула руку, отступила назад и уставилась на скалу вместе с остальными Лютыми.

Руны змеились по камню, и заполнившие его образы сияли, подобно гобелену, рожденному землей у ног воинов и поднимающемуся вверх, чтобы коснуться неба. Они притягивали взгляд и заполняли поле зрения целиком. Изображение бледного дракона в клетке, яростно бьющегося, запертого в пещере меж корней огромного дерева. Волк на равнине, скованный толстой цепью, а мелкие фигурки рядом с ним мечутся, нанося удары. Зверь в ответ широко разевает пасть, завывая.

– Ульфрир, бог-волк, – выдохнула Крака.

– Это Гудфалл, – прошептал Бьорр. – Падение богов.

Здесь было так много изображений, что у Эльвар с трудом получалось разглядеть и постичь их все. Вот фигуры, свисающие с ветвей деревьев, многие из них – с костяными крыльями на спинах.

– Лес висельников, – сказала Эльвар. Она вспомнила сказку о том, как боги Орна и Ульфрир нашли свою дочь-первенца убитой, с отрубленными крыльями. Это сделала Лик-Рифа, дракон, сестра Орны. В отместку же Орна и Ульфрир выследили потомство Лик-Рифы, носителей ее крови, и убили. Разорвали им спины, вырвали ребра, вытянули их наподобие крыльев и развесили трупы на деревьях.

«Кровавый орел» – так эту казнь теперь называли.

«Первая кровная месть», – подумала Эльвар.

Картины сменяли одна другую, рассказывая о богах, ведущих войну: Берсер – медведь, Орна – орел, Гундур – гончая, Ротта – крыса и многие, многие другие. И Снака, отец, создатель, что кружился над всеми ними. Светящийся яд капал с его клыков, когда он вступал в кровавую схватку и пожирал своих детей.

– Я думал, что все клятвенные камни были уничтожены, – сказал Сайват.

– Мы находимся в самой заднице мира, – ответил Агнар. – Так что этот уцелел.

Он все еще смотрел на огромную плиту, скользя взглядом по светящимся линиям, которые складывались в картины.

– Так вот откуда происходит твой род, – сказал Агнар закованному в цепи Бераку и указал на изображение огромного медведя, широко разевающего пасть и брызжущего слюной.

Берак ничего не ответил, а только пристально посмотрел на картину.

– Они – отцы и матери всех нас, Порченых, – сказала Крака. – Снака любил свои творения, ну, когда не пировал ими, и дети его такие же.

Она смотрела во все глаза на спирали, змеящиеся по граниту.

– Почему они сражались? – пробормотал Сайват. – Из-за чего началась эта война, что привела к почти полному уничтожению всех живущих?

– Ревность и убийство, – сказала Успа. – Кровная вражда. Драконица Лик-Рифа думала, что сестра замышляет ее смерть, а крыса Ротта лишь подкидывала дров в огонь ее подозрений. Лик-Рифа убила дочь Орны и Ульфрира, тайно создала везен и хотела с их помощью уничтожить Орну и всех, кто поддерживал ту. Но Орна обо всем узнала, заманила Лик-Рифу в пещеры глубоко под корнями Оскутреда, великого ясеня, и вместе со своими братьями и сестрами заточила ее там. Это и стало причиной войны.

– Лик-Рифа – это сказка фейри, – сказала Эльвар в наступившей тишине.

– Как ты можешь так говорить? – прорычал Сайват. – Просто посмотри сюда. Посмотри на нее.

– Это истории, высеченные в камне, – ответила Эльвар. – В некоторые из них я верю, но только в те, доказательства которых я могу увидеть и потрогать. Порченые реальны, да, те, в чьих жилах течет кровь богов. Я вижу в тебе кровь гончей Гундура.

Она указала на гундур-трэлла. Потом – на Берака:

– Берсер – это медведь в тебе. И Снака в вас обеих.

Она махнула рукой в сторону Краки и Успы.

– Я слышала твою змеиную песнь и видела, как она отвратила Морского Змея, вот мое доказательство. И многих других Порченых я встречала в путешествиях с Лютыми Ратниками – в далеком Искидане мы видели потомка Быка в человеческом обличье, Ястреба и Лошади. Но никогда, за всю свою жизнь, я не видела драконорожденного и не слышала о нем из уст тех, кому доверяю. Подумайте: видел ли кто-нибудь из вас или слышал о Порченом драконорожденном? – Она оглядела поляну, окинула взглядом и воинов, и Порченых в цепях. Воины качали головами, бормоча, что не видели. – Видишь ли, – заключила Эльвар, – их не существует. И не может существовать. Лик-Рифа – это сказка фейри, придуманная, чтобы пугать и развлекать детишек.

Наступила тишина, все обдумывали слова Эльвар. Успа хмыкнула и сплюнула. Увидев это, Эльвар нахмурилась.

– Если я чему-то и научился в странствиях, – проговорил Агнар, – так это тому, что в нашем мире есть многое, чего я не знаю и не понимаю. И если я чего-то не видел, это не значит, что этого нет. Я надеюсь, что драконорожденные действительно существуют, потому что, думаю, за них можно получить хорошие деньги и набить золотом все наши сундуки! – По рядам Лютых Ратников прокатился гул одобрения. Агнар пожал плечами и улыбнулся, глядя на Успу. – По крайней мере, это хорошая сказка и достойное напоминание о том, почему мы должны ненавидеть богов и охотиться на их потомков. Их жадность, их ревность, их кровная вражда едва не разрушили мир, именно поэтому им никогда нельзя позволить снова обрести власть, даже в человеческом обличье их Порченых детей.

Его улыбка увяла, и он сплюнул на землю, затем снова посмотрел на светящийся клятвенный камень.

– По крайней мере, у нас есть чем осветить нашу трапезу, и мы спокойно можем спать, зная, что ничто не сможет подкрасться к нам в темноте.

Эльвар проснулась, хватая ртом воздух, мгновенно распахнув глаза. Точнее, она лишь попыталась вдохнуть. На горло что-то давило, сжимало шею. Земля под ней ходила ходуном. И глаз получилось открыть только один. Клятвенный камень слабо светился, освещая пространство вокруг себя, но второй глаз видел лишь тьму, словно веко было запечатано запекшейся кровью. Запястья и лодыжки Эльвар были связаны, и что-то будто скользило по телу. Она попыталась пошевелиться, напряглась, почувствовала чужое движение: нечто мокрое и склизкое сжималось вокруг, сдавливало конечности.

– Гренд, – сумела прохрипеть она, повернула голову и увидела лежащего рядом Гренда. Несколько мгновений она пыталась понять, что именно видит. Что-то покрывало всю фигуру воина, бледное и прозрачное, растекающееся по телу, будто китовая ворвань, растопленная в кастрюле.

Потом она разглядела их.

Ночные вирмы. Тонкие и бледные, каждый всего лишь с большой палец толщиной и длиной с охотничий кинжал, но их были сотни, нет, тысячи. Эльвар видела, как они корчатся и извиваются, выбираясь из земли между ней и Грендом, словно множество склизких личинок; а чуть дальше с ночной напастью боролись остальные Ратники, Крака и прочие пленники.

Эльвар сопротивлялась желанию закричать: она знала, что если откроет рот, то они скользнут ей в горло и задушат. Она чувствовала, как склизкие сегментированные тела извиваются по лицу, царапая его щетинками. Гренд вскинул голову и уставился на Эльвар; в его широко раскрытых глазах застыл беззвучный крик. Один из ночных вирмов уже пробирался в его зажатый рот, другой извивался в носу.

Одна из рук Гренда с усилием шевельнулась, и от нее отцепилось множество вирмов, лишь наполовину выбравшихся из земли. Но остальные держались, крепко прижимая тело воина к траве.

Тут с приглушенным ревом Берак начал подниматься, его цепь зазвенела, а вены вздулись на шее, когда он вырвался из пут вирмов, и их тела взметнулись в воздух. Пленник выпрямился с яростным лицом, дрожь пробежала по всему его телу, а затем он потянулся вниз и начал срывать вирмов с жены и сына, пытаясь поднять и их на ноги.

Раздался дикий крик: толстый Сайват был исполнен ужаса и ревел, но Эльвар видела, что он сумел сдвинуться, вырывая руки из земли, ночные вирмы взметнулись в воздух, а потом его огромное тяжелое тело покатилось, давя вирмов своим весом. Эльвар слышала, как лопаются их шкуры, видела сотни крошечных фонтанчиков жидкости, а потом Сайват поднялся на ноги. В его руках были зажаты топор и кинжал, и он набросился с оружием на существ, атакующих Агнара.

Вирм коснулся носа Эльвар, на миг прекратил извиваться, а затем начал ввинчиваться в ее левую ноздрю. Она беззвучно рыдала и кричала; выгибалась и корчилась от боли, чувствуя, как сегментированное существо проникает внутрь.

Тут над ней нависла фигура Агнара: он бил и рубил, расшвыривая вирмов. Она услышала голос Гренда, крик, рев, посвист железа, шипящего в воздухе, а затем ее правая рука и нога освободились. Она тут же перекатилась вбок, разрывая тела вирмов, обвившихся вокруг левого запястья, с усилием оторвала их от земли. Многочленные тела растягивались, шкура вирмов трескалась, и вот она уже стоит на четвереньках, задыхаясь, а потом Гренд поднимает ее. Эльвар ухватилась за вирма, который ввинтился ей в нос, ухитрилась поймать его за хвост и медленно потянула, сопротивляясь желанию резко дернуть – в этом случае половина существа могла остаться внутри лица. С хлюпающим звуком вирм вырвался на свободу, выскользнул из носа Эльвар и повис у нее в кулаке. Он извивался и выкручивался, и она быстрее бросила его на землю и растоптала. Ее тут же затошнило и вырвало желчью.