Джон Гришэм – Вдова (страница 24)
Они рассмеялись, снова затянулись и смотрели матчи. Саймон дошел до такой паранойи, что дышал неровно, но внешне сумел остаться спокойным.
Когда один приятель ушел за пивом, а второй отошел поговорить по телефону, Саймон наклонился к Спейду и сказал:
— Здесь федералы.
Спейд воспринял спокойно, но глаза сказали все. Саймон завладел его вниманием. Адвокат не был человеком преступного мира, но все-таки оставался адвокатом, с контактами. И игроком, который много лет был постоянным клиентом Чаба.
— ФБРовцы? — пробормотал Спейд.
— Ага.
— Контакт был?
— Вчера вечером. Здесь.
— Ты с ними разговаривал?
— Нет. Они со мной.
Спейд отпил пива. Саймон прошептал:
— Можешь предупредить Чаба?
Спейд выдохнул и закатил глаза, словно не был уверен, что это вообще возможно. Пожал плечами.
— Не знаю. Подумаю.
Приятель с телефоном вернулся за стол, и разговор закончился. Но сообщение было передано. Саймон задержался еще на одно пиво, потом попрощался. У стойки поболтал с Валери. Уж на ней-то микрофона наверняка не было. Чаба он поискал, но не увидел.
Когда Саймон вышел на улицу, уже темнело. Оглянувшись на бар, он подумал, вернется ли сюда вообще когда-нибудь.
После еще одной беспокойной ночи, которую снова и снова прерывали кошмары о наручниках и газетных заголовках, Саймон спустился вниз в джинсах и футболке и сварил кофе. Впереди был очередной унылый понедельник. У него оставался список из одиннадцати неприятных звонков, перенесенных с прошлой непродуктивной недели. Но сначала надо было разобраться с самой богатой клиенткой и ее растущими юридическими проблемами.
Он даже на мгновение остановился и уставился на телефоны.
Что до автостраховки Элеанор, Саймон счел себя обязанным как минимум уведомить компанию: ей выписали три штрафа за нарушения правил движения. Он особенно подчеркнул, что как ее адвокат оспаривает обвинения и никакого окончательного решения еще нет. Он лишь официально ставит Allstate в известность.
Потом позвонил в городскую прокуратуру и поговорил с секретаршей. Помощники прокурора очень заняты — все-таки утро понедельника, — но кто-нибудь ему перезвонит. Через полчаса позвонила начинающая прокурор и сообщила мистеру Лэтчу, что у нее нет полномочий снижать наказание за нарушения правил дорожного движения. Говорила сухо и важно, словно ставила плохое вождение в один ряд с убийством, караемым смертной казнью. Закончив разговор, Саймон нашел ее в интернете и выяснил, что юридический факультет она окончила в мае, а экзамен на адвокатскую лицензию сдала совсем недавно.
Банкир наконец перезвонил незадолго до десяти, и Саймону пришлось снова пройти привычный ритуал объяснений, зачем ему очередная порция денег по кредитной линии. Условия этого проклятого соглашения были ясны и никаких объяснений не требовали. Двадцать пять тысяч были доступны — бери без вопросов, — но перед очередным снятием он должен был уведомить банк.
Саймон проклинал эту кредитную линию каждый день своей жизни. И черт возьми, виноват в ней был не он. Пять лет назад он допоздна работал за столом и заметил стопку почты, которую Тилли вскрыла и оставила во входящем лотке. Дружелюбная реклама от Union Bank спрашивала: «Вам нужны 10 000 долларов?» В тот момент — да, нужны. Первый абзац торжественно объявлял, что деньги уже практически его, потому что он каким-то образом прошел отбор. Никакого заявления. Никакой проверки кредитной истории. Никакого залога. Платежей в течение двенадцати месяцев тоже не будет. Деньги давали просто потому, что он самостоятельно практикующий адвокат. Для начала осторожный Саймон взял всего четыре тысячи. Боль отступила, а получить деньги оказалось до смешного легко. Не прошло года, как он выбрал весь лимит, понадобилось еще, и банк радостно поднял планку до пятнадцати тысяч. В оправдание он сослался на спор с налоговой службой — история, которую банки постоянно слышали от адвокатов. Затем последовали новые налоговые проблемы, и банк наконец остановил кровотечение на двадцати пяти тысячах.
После первой серии понедельничных звонков настроение было мрачным, и Саймон решил сделать его еще хуже. Хорошего момента сообщить Тилли все равно не будет, а приятным разговор не станет. Так почему бы не провести его в уже испорченный день, вместо того чтобы портить удачный?
Незадолго до обеда он попросил ее зайти, закрыть дверь, сесть и не обращать внимания на телефон. Ни один из них не мог вспомнить, когда Тилли в последний раз сидела у него в кабинете.
— Мы с Полой разводимся.
Она встретила новость печальным выражением лица, но и маленьким кивком, который говорил: примерно этого она и ожидала. На самом деле Тилли давно знала, что брак у них нестабилен.
— Мне очень жаль.
— Ты, наверное, заметила, что я много времени провожу здесь, в конторе.
— Ты здесь живешь?
— Практически да.
— Мне жаль, Саймон. Наверное, это ужасно.
— Ужасно, особенно для детей. Но жить вдвоем в одном доме тоже было ужасно.
Тилли и Пола давно поняли: жить проще, если каждая остается в своем углу. Пола много лет назад потеряла всякий интерес к карьере Саймона и не хотела иметь с ней ничего общего — кроме, разумеется, дохода, который она приносила, и его значения для их постоянно напряженного семейного бюджета. Тилли всегда считала Полу холодноватой и отстраненной, возможно, потому, что у той было высшее образование и профессиональная работа.
— Можно спросить, вы расходитесь цивилизованно?
— Можно. В основном да. Я составил простое соглашение о разделе имущества, она его рассматривает. Практически все достается ей, включая детей. У меня свободный режим встреч с детьми. Расходы делим, ипотеку плачу я. Пока без фейерверков. Никто никого ни в чем дурном не обвиняет.
— Это так печально.
— Печально. Но мы справимся. Я твердо решил пройти через это и, надеюсь, начать более счастливую жизнь. На тебе это никак не должно отразиться.
— Я о себе не думала, Саймон.
— Знаю. Я ценю все, что ты здесь делаешь, Тилли, и понимаю, что говорю об этом слишком редко.
— Спасибо, Саймон. Мне нравится моя работа.
— Рад слышать. И еще одна неприятная новость: я снова полез в банк, потому что Поле нужны наличные. Ты знаешь, как я это ненавижу, но выбора нет.
— Тебе решать, босс. — Она улыбнулась и встала. — И если тебе понадобится с кем-нибудь поговорить, я всегда рядом. Ну, женский взгляд и все такое. К тому же один развод у меня уже за плечами, так что я через это проходила.
— Спасибо.
Она повернулась и пошла к двери. Саймон не смог удержаться и полюбовался видом. Тилли действительно приводила себя в форму. После того как дверь закрылась, он задумался о том, что должен был заметить раньше. В последнее время Тилли стала заметно веселее и жизнерадостнее и проводила больше времени не только в спортзале, но и перед зеркалом. Одежда — теперь меньших размеров — была более стильной и лучше подчеркивала фигуру.
Неужели Тилли после долгого затишья кого-то встретила? Саймон искренне на это надеялся.
Элеанор становилась все настойчивее насчет их обедов, которые теперь называла «свиданиями». Саймон терпел их ради возможного горшка с золотом в конце радуги. Но гастрономическое приключение придумал он сам и остановить его уже не мог. К тому же он все больше сближался с Нетти, а она все сильнее на него полагалась. Однажды даже проговорилась, что он ей «нужен».
Ее подруга Дорис уже дважды ела в Bombay Oven — уютном маленьком кафе в переоборудованной бензоколонке в пяти милях к западу от города. Элеанор твердо решила туда съездить хотя бы для того, чтобы не отставать от Дорис, которая страшно завидовала подруге, обедавшей с красивым молодым адвокатом. Чем больше Саймон слышал о Дорис, тем меньше хотел с ней знакомиться.
Как всегда, он приехал раньше, чтобы изучить обстановку на парковке и устроиться пониже за рулем, откуда можно будет наблюдать за навыками вождения Элеанор. Дорога была окружная, машин немного, но Нетти сумела собрать за собой целую колонну. Когда показался старый «Линкольн», ползущий не быстрее тридцати миль в час, за ним бампер к бамперу тянулись с дюжину автомобилей. Она сбросила скорость еще сильнее и начала съезжать с дороги, ни на секунду не подумав о поворотнике. Проезжавшие мимо машины сердито сигналили.
Саймон помог ей выбраться из машины. Выглядела она, как всегда, прекрасно — словно собралась в церковь: симпатичное синее платье, которое он уже видел несколько раз, цветочный шарф, собранный вокруг шеи, темные чулки, туфли на низком каблуке. Входя в кафе, Саймон почти ожидал запаха дизельного топлива и машинной смазки, но внутри все оказалось ультрасовременным: черно-белая плитка на полу, зеркала, стекло и столы с льняными скатертями.
Для начала они заказали чай и запеченную лепешку. Ресторан был тихим и полупустым, столики стояли на приличном расстоянии друг от друга. У Саймона был свой план разговора, но торопиться он не хотел. Для Элеанор эти вылазки много значили.