Джон Гришэм – Вдова (страница 18)

«Gazette» была городской ежедневной газетой — толстой от купонов из магазинов и тонкой от новостей, которых здесь, впрочем, почти не случалось, если не считать некрологов и футбольных результатов. Избиение местного адвоката было слишком лакомой историей, чтобы пройти мимо, и заголовок кричал:

«НА АДВОКАТА НАПАЛИ В КОНТОРЕ. ПРОИЗВЕДЕН АРЕСТ».

Слово «напали» звучало куда сенсационнее, чем сухое «совершено нападение». Поместили старую фотографию достопочтенного Уолтера Такермана из справочника коллегии адвокатов, но снимка задержанного не было. Нападавший значился как Клайд Корсак; адрес, возраст, место работы — все неизвестно. Ему предъявили обвинения в нападении при отягчающих обстоятельствах и нескольких нарушениях законодательства об оружии, а также в появлении пьяным в общественном месте и сопротивлении при задержании. Залог назначили в двести пятьдесят тысяч долларов — довольно круто для предполагаемых преступлений, но жертвой был адвокат, а профессия обязана защищать своих. Обвиняемый должен был предстать перед судом позже в тот же день.

Саймон накинул халат, спустился на кухню конторы, сварил кофе и попытался переварить новости. С Элеанор надо поговорить, но он подождет до приличного часа. Случившееся потрясло его и могло развиваться в десятке разных направлений. Ничего хорошего из нападения выйти не могло.

Однако, слушая шипение кофеварки, Саймон сумел найти во всем немного юмора. Беднягу Уолли только что жестоко избили из-за завещания, которое уже тихо отменено, и ни он, ни его «нападавший» об этом понятия не имели.

Потом стало не смешно. Осложнений будет слишком много.

Саймон налил чашку, отнес в кабинет, включил настольный компьютер и принялся читать комментарии к статье.

Jacknut: «Предлагаю собрать толпу и напасть на все адвокатские конторы. Вооружайтесь, патриоты! Надо же как-то защищаться от закона и адвокатов!»

Ole Possum: «С чего такой безумный залог за нападение? Убийцам, черт возьми, меньше назначают. Или опять правовая система прогибается, чтобы позаботиться о своих?»

Katty Kate: «Давно пора было кому-нибудь отделать этого мелкого мерзавца. Десять лет назад он лишил мою семью собственности в какой-то грязной сделке с землей. Ему давно место в тюрьме».

Slasher: «Шесть лет назад я попал в аварию и совершил ошибку — нанял Уолли Такермана судиться со страховой компанией. Он забыл о деле и пропустил срок исковой давности. В конце концов мы конфиденциально урегулировали спор так, что он сохранил лицензию. Я бы этому типу даже полы мести не доверил».

Наконец Miss Preen написала: «Прекратите, люди. Уолли — чудесный человек и много лет мой адвокат. Очень надеюсь, что травмы у него несерьезные».

После трех чашек кофе Саймон наконец позвонил Элеанор — ровно в восемь утра. К четвертому гудку он снова гадал, что она делает со своим мобильником. Обращалась с ним с трудом. Случайные звонки из кармана были обычным делом. Нередко связь обрывалась посреди фразы, и Саймон должен был немедленно перезвонить и извиниться за прерывание. Она часто забывала надеть слуховые аппараты и кричала в трубку, вынуждая его почти кричать в ответ. Не меньше половины звонков оставались без ответа, и Саймон быстро усвоил: голосовых сообщений лучше не оставлять.

Наконец донеслось слабое:

— Алло.

— Доброе утро, Элеанор, это Саймон. Вы в порядке?

— Не очень. Вы уже слышали?

— Да, поэтому и звоню. Вы видели Клайда?

— К сожалению, да. Нам нужно поговорить, Саймон. Мне нужна помощь. Он уже трижды звонил сегодня утром и требует денег — двадцать пять тысяч, чтобы выйти из тюрьмы. И разговаривает очень злобно. По-моему, он опасен.

Еще бы.

— Элеанор, я могу прямо сейчас приехать к вам домой и все обсудить.

— Нет. Я приеду к вам в контору. — На этот раз она говорила твердо.

— Хорошо. В любое время утром. Чем раньше, тем лучше.

— Ладно. Я уже одета и готова. Буду через полчаса.

— Хорошо. Матильда будет на месте, так что осторожнее с тем, что ей говорите.

— Кто такая Матильда?

ГЛАВА 15

Последнее, что Элеанор слышала от Клайда: он работал в Ираке на Организацию Объединенных Наций и помогал разбираться с послевоенным хаосом. По его словам, он находился в настоящей зоне боевых действий, каждый день слышал стрельбу и просто хотел дать о себе знать, чтобы Элеанор понимала: он занимается важным делом. Это было несколько лет назад. Как обычно, она не поверила ни единому слову. Звонок неизвестно откуда почти всегда вел к следующему, в котором он просил денег.

Два вечера назад Клайд позвонил, сказал, что проезжает мимо, и попросился переночевать на диване. Прежде чем она успела отказать, потянуть время или придумать хоть что-нибудь, чтобы его не впустить, он уже колотил во входную дверь. Их отношения всегда были сложными, полными напряжения и недоверия, и вращались вокруг одного факта: Клайд был аферистом, никогда не имел настоящей работы, постоянно сидел без денег и обычно всего на шаг опережал закон. Последние двадцать лет он был уверен, что его отец Гарри оставил вдове целую гору денег. В этом Клайд был прав, хотя Элеанор никогда ничего не подтверждала. Гарри твердо решил, что ни Клайд, ни его брат Джерри не получат из его денег ни цента.

Она налила ему миску томатного супа; он выпил ее, потом еще две. Как всегда, ел по-свински и вытирал рот рукавом. Элеанор сказала, что на диване он спать не будет — и вообще нигде в доме, — и они поссорились. Она физически его боялась и подумала вызвать полицию. Вместо этого ушла в спальню, заперла дверь и провела бессонную ночь, выглядывая из-за жалюзи: уехала ли его машина с подъездной дорожки? Не уехала. Когда рано утром она решилась выйти, Клайд уже хозяйничал на кухне с кофейником и утренней газетой.

Поговорили; внешне все было мирно, но натянуто. И тут Элеанор вспомнила, что забыла запереть дверь маленького кабинета, где стояли письменный стол и несколько шкафчиков для бумаг. Дверь была приоткрыта. Завещаний существовало два: первое составил Уолли Такерман, Элеанор подписала его четыре месяца назад; второе два месяца назад подготовил Саймон. Второе отменяло и лишало силы первое, хотя бедный Уолли понятия об этом не имел. Оба лежали в несгораемом сейфе вместе с документом на дом, свидетельством на автомобиль, полисом на похороны, страховкой на случай инвалидности, полисом страхования жизни и еще несколькими бумагами, которые она считала важными. Сейф был спрятан внизу шкафа в спальне.

На столе в кабинете лежала аккуратная стопка текущих счетов и лоток с письмами, статьями и прочими бумагами, которые она пока решила не выбрасывать, хотя почти все через год-другой все равно отправились бы в мусор. В среднем ящике хранилась чековая книжка, выданная Security Bank, с остатком чуть больше трех тысяч ста долларов. Ящик не запирался и был легкой добычей для любого, кому хватило любопытства порыться.

Завтрак она не предложила, хотя он как минимум дважды упомянул, что голоден. Набравшись смелости, Элеанор довольно прямо сказала: он злоупотребил гостеприимством и пора уходить. Клайд попросил одолжить пять тысяч долларов, она категорически отказала. Наконец он вылетел из дома, и Элеанор тут же вызвала слесаря и сменила все замки — кроме замка скрытого сейфа.

На столе, в лотке для почты, под слоем разной корреспонденции и прочих бумаг толщиной не меньше двух дюймов — большую часть она уже не помнила зачем сохраняла, — обнаружилась причина неприятностей. Письмо из юридической конторы Уолтера Дж. Такермана. В нем, среди прочего, говорилось: «Я звонил дважды вчера и один раз позавчера. Давайте встретимся в следующий вторник в три часа дня у меня в кабинете и окончательно оформим ваше завещание».

Тут Саймон не выдержал и перебил:

— А каких-нибудь случайных писем от меня на столе не валялось, Нетти?

— О нет. Я проверила.

Он испытал облегчение. Не хотелось следующие месяцы жить с пистолетом в кармане или постоянно держать оружие под рукой.

Она продолжила объяснять очевидное: ночью Клайд обыскал стол и нашел письмо. После его ухода Элеанор тщательно перебрала каждый клочок бумаги в кабинете и не обнаружила больше ничего, способного создать проблемы. Тогда выбросила все.

— Один хлам. Ничего нужного.

— Что мне делать, Саймон? — жалобно спросила она. — Он сидит там, в тюрьме, и помочь ему некому.

— Пусть сидит, Нетти. Он там уже бывал и сейчас заслужил. Этот человек опасен. Он вооружен и в отчаянии.

— Ему вернут пистолет?

— Сомневаюсь.

— Он попадет в тюрьму?

— Скорее всего. Судьи не любят головорезов, которые нападают на адвокатов в их собственных конторах. К тому же он уже судим и при нем было огнестрельное оружие. Какой-то срок получит.

— Наверное, это хорошо. Он меня пугает.

— Брат внесет за него залог?

— Не знаю. Джерри живет где-то во Флориде, они не особенно близки. По крайней мере, раньше, давным-давно, не были.

Матильда сбросила туфли на каблуках и на цыпочках ходила по зданию, останавливаясь во всех удобных для подслушивания местах. Но Саймон и мисс Барнетт сидели в маленькой переговорной с толстым ковром и вентиляционными решетками в полу. Голоса наружу не проходили.

Саймон тихо сказал:

— Не отвечайте на телефон, Нетти, и не приближайтесь к тюрьме. И, пожалуйста, не разговаривайте с Уолли, если он позвонит.