Джон Гришэм – Вдова (страница 11)
Через час Саймон свернул посиделки, соврав, что его ждут в суде.
С завещанием было покончено. Оно было правильно подписано, засвидетельствовано и нотариально удостоверено. Вопрос о гонораре в двести пятьдесят долларов Саймон сознательно проигнорировал: ему не хотелось, чтобы Матильда увидела чек. Пусть Элеанор пока оставит деньги себе. Позже он собирался вернуть их с лихвой.
В конторе Элеанор уже прощалась, когда вдруг о чем-то вспомнила.
— Мы можем минутку поговорить?
— Конечно, — сказал Саймон. Все, что угодно.
— Я не очень понимаю, как это работает, но что теперь будет с Уолли?
— В каком смысле?
— Мы сообщим ему, что у меня новое завещание и то, которое он составил, больше недействительно?
Именно этого Саймон хотел меньше всего. Уолли мог отреагировать плохо и стать непредсказуемым. Мог снова давить на Элеанор, чтобы она опять передумала. Наверняка обрушился бы на Саймона со всевозможными угрозами, хотя вряд ли довел бы дело до конца. Вписать в ее завещание прямую выплату самому себе в размере четырехсот восьмидесяти пяти тысяч долларов — за такое адвокатскую лицензию вполне могли приостановить на год-другой, если не отозвать совсем. Саймон просто не хотел сейчас связываться с Уолли. Их разногласия вспыхнут позже, после ее похорон.
— Закон не требует, чтобы один адвокат сообщал другому, что клиент подписал новое завещание, отменяющее прежнее, — сказал он. — Так просто не делают.
— Мне кажется, сказать надо.
— Не сейчас. Может быть, потом. Причина как раз в том, что клиент — вы — вправе передумать в любой момент. В следующем месяце вы можете решить что-нибудь изменить в новом завещании. Можете даже обратиться к другому адвокату и составить еще одно. — Саймон сам не верил, что произносит такую чушь.
Элеанор улыбнулась и коснулась его руки.
— Никогда так не сделаю, Саймон. Теперь я в таких надежных руках. С Уолли Такерманом я этого не чувствовала. До сих пор не могу поверить, что он пытался забрать мои деньги.
— Давайте забудем. Все уже в прошлом. Оригинал завещания я буду хранить здесь, в сейфе, а вы возьмите копию домой и куда-нибудь спрячьте. Никто не должен видеть ваше завещание, Нетти, понимаете? Друзья, пасынки, домработницы — никто.
— Понимаю.
— Есть еще один вопрос, который мы не обсудили: ваши последние распоряжения. Тема очень деликатная, и, думаю, лучше поговорить за обедом в ближайшее время.
— Вы имеете в виду похороны и все такое?
— Боюсь, что да. Вы живете одна, а семьи поблизости нет — да и вообще нигде нет. Кто принимает решения о вашем лечении? Кому звонят, если вы заболеете? И да, похороны и погребение. У вас есть страховой полис на похороны?
— Да, мы с Гарри купили его много лет назад. Меня похоронят рядом с ним на кладбище Итернал-Спрингс. Очень красивое место.
— Уверен. Я с радостью помогу вам с этими решениями, Нетти, а некоторые из них придется оформить юридически.
— Тарабарщина.
— Знаю. Давайте отложим разговор на пару недель и встретимся за обедом.
— Мне очень нравится выбираться куда-нибудь пообедать, Саймон. И Ларсоны такие приятные люди.
— Тогда пообедаем, — улыбнулся он. Ларсонов он приглашать не собирался.
В тот вечер, в пятницу, проходил второй раунд Sweet Sixteen. Саймону пришла блестящая мысль по-дружески позвонить Поле и предложить всей семье заказать пиццу и посмотреть баскетбол. Она отнеслась без особого энтузиазма, но для их отношений и это было большим улучшением. Детям можно было не ложиться допоздна. Саймон мог переночевать на диване, а если его там случайно обнаружат, они с Полой посмеются и скажут, что он ушел из спальни из-за своего храпа.
Пиццу заказали и ели в гостиной за складными столиками перед большим экраном. Саймон распечатал сетки Sweet Sixteen, и каждый член семьи выбрал победителей вплоть до Final Four. Сам он умело ориентировался по вегасской линии и использовал несколько советов, подхваченных у Чаба. Дэнни и Бак тоже подготовились и уже подначивали друг друга, расхваливая свои гениальные прогнозы. Девятилетняя Джейни выбирала команды по талисманам университетов и цветам формы и после матчей первого раунда накануне еще не ошиблась ни разу. Поле было совершенно все равно, но она мужественно держалась, словно действительно хотела победить. Победителей она выбирала по внешности главных тренеров: подтянутость, привлекательность, хороший костюм, удачно подобранный галстук. Пока у нее было три победы и одно поражение. Каждый внес по пять долларов в общий банк, который достанется тому, кто угадает больше участников Final Four.
Саймону отчаянно хотелось пива к пицце, но алкоголь в доме оказался под запретом. Годом раньше школу потряс скандал из-за вечеринки, которая вышла из-под контроля. Группу учеников первого года старшей школы оставили без присмотра в хорошем доме, и они опустошили шкаф с алкоголем. Один мальчик и одна девочка потеряли сознание, и привести их в чувство не удалось. Вызвали скорую, дети провели ночь в больнице. Они остались живы, но их семьи были потрясены и охвачены стыдом. Школа запаниковала и целый месяц устраивала собрания. Некоторые родители поклялись больше не держать спиртное дома. Пола и прежде пила мало, а после этого заняла жесткую позицию. Саймону оставалось согласиться. Еще одна веская причина жить в конторе.
Шестнадцатилетнего Бака на той вечеринке не было, но большинство участников он знал. Родителей уверял, что пиво тайком не пьет, однако скоро ему предстояло начать водить, и Саймон понимал: когда сын вступит в эту фазу жизни, тут уж все ставки отменяются. Пола была уверена, что они могут подавать пример, следить за занятиями и друзьями детей и уберечь их от того, что хочется делать всем подросткам.
Ей не нравилась и идея с пятью долларами в общий банк. Это же самая настоящая разновидность азартной игры.
Когда первый матч вот-вот должен был начаться, Бак спросил Дэнни:
— Какой тотал?
Не задумываясь, Дэнни ответил:
— Сто двадцать четыре.
Саймона немного удивила быстрота ответа, но он промолчал. Теперь он будет слушать еще внимательнее и надеяться не заметить новых признаков свободного владения букмекерским языком. Азартные игры подростков в интернете, особенно ставки на спорт, становились все большей проблемой.
Пола нахмурилась.
— Что значит «тотал»?
Бак и Дэнни замерли. Саймон решил вмешаться и помочь:
— Общее количество очков обеих команд.
— Я не тебя спросила, — спокойно ответила она. Посмотрела на Дэнни и повторила: — Что значит «тотал»?
— Папа прав. Сколько очков наберут обе команды вместе.
— И на это можно ставить?
— Если хочешь. Я никогда не ставлю. — Прозвучало неубедительно.
— Очень надеюсь. Надеюсь, ты вообще не делаешь ставок.
Бак не отрывал глаз от телевизора.
— Мы сейчас сами ставим, мам. Каждый внес по пять долларов в банк победителю, значит, каждый поставил как минимум пять долларов. Это азартная игра.
Начало матча дало всем возможность перевести дух и насладиться тишиной. Саймон с огромным облегчением понял, что опасный момент миновал, но одновременно окончательно убедился: сыновья на каком-то уровне делают ставки. Потом он придумает, как с ними об этом поговорить.
Джейни уснула еще до десяти. Около одиннадцати Пола решила, что с нее хватит, и пожелала всем спокойной ночи. Еще через полчаса мальчики начали клевать носом, и Саймон отправил их спать. Когда дом затих, он тихо прошел по коридору и вошел в свою спальню. Свет был выключен. Он решил, что жена уже спит. Планировал бесшумно почистить зубы, надеть пижаму и ускользнуть обратно в гостиную.
В ванной его поразила полная бутылка скотча рядом с двумя стаканами и небольшим ведерком со льдом. Он открыл дверь как раз в тот момент, когда Пола включила лампу у кровати.
— Тут бутылка виски.
— Да. Налей две порции и садись в кресло.
Он подчинился. Пять минут они сидели в полной тишине, потягивая скотч в полумраке и отказываясь смотреть друг на друга. Наконец Саймон сказал:
— Спасибо за выпивку. Она мне была нужна.
— Наверное, понадобится еще.
— Хорошо. Какая сегодня тема?
— Не развод. Об этом мы уже говорили. У меня не было секса больше четырех месяцев.
— Смутно припоминаю.
— Там особенно нечего вспоминать.
— Ай. Значит, разговор о сексе?
— Да. Мне сорок один, Саймон, и я не готова отказываться от секса.
— Мне бы тоже не помешало побольше.
— Я хочу секса, Саймон. Но не с тобой.
Удар пришелся под дых, но внешне он не дрогнул. Только слегка пожал плечами и сделал большой глоток из стакана.