Джон Гэлбрейт – Великая катастрофа 1929 года (страница 15)
20 августа, день рождения Blue Ridge, выпал на вторник, но на этой неделе Goldman, Sachs предстояло ещё немало работы. В четверг Goldman Sachs Trading Corporation объявила о приобретении Pacific American Associates, инвестиционного траста Западного побережья, который, в свою очередь, недавно приобрёл ряд более мелких инвестиционных трастов и владел American Trust Company, крупным коммерческим банком с многочисленными филиалами по всей Калифорнии. Уставный капитал Pacific American составлял около ста миллионов долларов. В рамках подготовки к слиянию Trading Corporation выпустила ещё 71 400 000 долларов в виде акций, которые обменяла на акционерный капитал American Company, холдинговой компании, владевшей более 99% обыкновенных акций American Trust Company. 23
Выпустив ценных бумаг на сумму более четверти миллиарда долларов менее чем за месяц – операция, которая тогда была бы весьма впечатляющей для Казначейства США – активность в Goldman Sachs несколько снизилась. В это время были заняты не только его члены. Август и сентябрь того года выдались неудачными: не было объявлено ни об учреждении нового траста, ни о выпуске крупных ценных бумаг старым. Так, первого августа газеты объявили об образовании Anglo-American Shares, Inc., компании, которая, с непривычной для корпораций Делавэра изысканностью, среди директоров имела маркиза Карисбрука, кавалера
В сентябре 1929 года было предложено больше ценных бумаг инвестиционных трастов, чем даже в августе — общая сумма превысила 600 миллионов долларов. 24 Однако почти одновременное развитие Шенандоа и Блу-Риджа стало вершиной новой финансовой эры. Трудно не восхищаться воображением, заложенным в этом гигантском безумии. Если безумие и должно существовать, то его масштабы можно считать героическими.
Годы спустя, на сером рассвете в Вашингтоне, перед комитетом Сената Соединенных Штатов состоялся следующий диалог. 25
Сенатор Коузенс. Была ли компания Goldman, Sachs and Company организатором Goldman Sachs Trading Corporation?
Мистер Сакс. Да, сэр.
Сенатор Коузенс. И компания продала свои акции публике?
Г-н Сакс. Часть. Компания первоначально инвестировала в 10% от общего выпуска на сумму 10 000 000 долларов.
Сенатор Коузенс. А остальные 90 процентов были проданы публике?
Мистер Сакс. Да, сэр.
Сенатор Коузенс. Какова цена?
Г-н Сакс. По 104. Это старые акции... акции были разделены в соотношении два к одному.
Сенатор Коузенс. Какова сейчас цена акций?
Мистер Сакс. Примерно 1⅓.
ГЛАВА IV
Сумерки иллюзии
было летнего затишья. Наряду с крупными акциями инвестиционных трастов, рынок был самым большим в истории. Цены росли каждый день; они почти никогда не падали. В июне промышленный индекс
Отдельные выпуски также показали очень хорошие результаты. За три летних месяца акции Westinghouse поднялись со 151 до 286 пунктов, заработав чистый прирост в 135 пунктов. Акции General Electric выросли с 268 до 391 пунктов, а Steel – со 165 до 258 пунктов. Тем не менее, акции American Tel и Tel оказались весьма невыгодными, а их акции поднялись с 209 до 303 пунктов. Инвестиционные фонды показывали хорошую прибыль. Акции United Founders поднялись с 36 пунктов до 68 пунктов; акции Alleghany Corporation – с 33 до 56 пунктов.
Объём торгов также был стабильно высоким. На Нью-Йоркской фондовой бирже он часто составлял от четырёх до пяти миллионов акций. Лишь изредка в течение дня он опускался ниже трёх миллионов. Однако торги на Нью-Йоркской фондовой бирже уже не были хорошим индикатором общего интереса к спекуляциям ценными бумагами. Многие новые и интересные акции – Shenandoah, Blue Ridge, Pennroad, Insull Utilities – не котировались на Большой доске. Нью-Йоркская фондовая биржа в те времена не была снобистским, любопытным или нетерпимым учреждением. Большинство компаний, желавших этого, могли получить свои акции в листинге. Тем не менее, были те, кто считал разумным, а многие другие считали удобным не отвечать на довольно элементарные запросы биржи о предоставлении информации. Соответственно, новые акции торговались на Curb, в Бостоне или на других биржах за пределами города. Хотя объём операций на Нью-Йоркской фондовой бирже оставался больше, чем на всех остальных рынках вместе взятых, её относительное положение пострадало. (В 1929 году на ее долю приходилось около 61 процента всех транзакций; три года спустя, когда большинство новых трестов исчезло навсегда, на биржу приходилось 76 процентов общего объема операций.) 1. Из этого следует, что к лету 1929 года обычно сонные рынки Бостона, Сан-Франциско и даже Цинциннати переживали бум. Вместо того чтобы быть лишь бледным отражением реального положения дел на Уолл-стрит, они жили собственной жизнью и характером. Здесь продавались акции, которых не было в Нью-Йорке, и некоторые из них обладали исключительной спекулятивной привлекательностью. К 1929 году это был бедный город, к сожалению, лишенный гражданского духа, который не задавался вопросом, не следует ли ему тоже иметь фондовый рынок.
Рост не только цен на обыкновенные акции. Столь же ужасающими темпами росли и объёмы спекуляций. Брокерские займы летом увеличивались примерно на 400 миллионов долларов в месяц. К концу лета их общая сумма превысила семь миллиардов. Из них более половины предоставляли корпорации и частные лица, как в США, так и за рубежом, которые пользовались превосходной доходностью, которую Нью-Йорк обеспечивал по деньгам. Лишь изредка ставка по онкольным займам в то лето опускалась до шести процентов. Обычный диапазон составлял от семи до двенадцати. Однажды ставка достигла пятнадцати. Поскольку, как уже отмечалось, эти займы обеспечивали практически полную безопасность, ликвидность и простоту администрирования, проценты по ним показались бы весьма привлекательными ростовщику из Бомбея. Некоторым встревоженным наблюдателям казалось, что Уолл-стрит пожирает все деньги мира. Однако, следуя культурной практике, к концу лета здравомыслящие и ответственные ораторы осудили не рост брокерских кредитов, а тех, кто упорно придавал этой тенденции значение. Резкой критике подверглись пророки конца света.
II
Существовало два источника информации о брокерских кредитах. Одним из них была ежемесячная сводка Нью-Йоркской фондовой биржи, которая, как правило, используется здесь. Вторым – чуть менее полная отчётность Федеральной резервной системы, публикуемая еженедельно. Каждую пятницу этот отчёт показывал значительный рост объёма кредитов; каждую пятницу категорически заявлялось, что это ничего не значит, и любой, кто утверждал обратное, получал суровую отповедь. Похоже, лишь меньшинство участников рынка связывало объём брокерских кредитов с объёмом покупок с маржой и, следовательно, с объёмом спекуляций. Соответственно, выражение обеспокоенности по поводу этих кредитов легко подвергалось критике как необоснованная попытка подорвать доверие. Так, в статье в
Председатель правления National City Bank Митчелл, по натуре уравновешенный человек, неоднократно возмущался вниманием, уделяемым брокерским кредитам, и высказывался резко. Финансовая пресса также была встревожена, и когда Артур Брисбен позднее в том же году усомнился в целесообразности 10-процентной ставки по ипотечным кредитам, терпение
Учёные также выступили против тех, кто, сознательно или нет, своим безудержным пессимизмом подрывал процветание. Трезво оценив ситуацию, профессор Дайс пришёл к выводу, что высокий уровень брокерских кредитов не должен «так сильно пугать, как некоторые пытаются нас убедить». 3 В августе банк Midland Bank в Кливленде обнародовал результаты расчетов, которые доказали, что до тех пор, пока ссуды корпораций на фондовом рынке не достигли двенадцати миллиардов, поводов для беспокойства не было. 4