Джон Френч – Солнечная война (страница 9)

Она попыталась сосредоточиться на насущных вопросах, почему из тюрьмы на орбите Титана её перевели на корабль? Это сделал Локен? Или была другая причина?

Она покачала головой, почувствовав желание остановиться и сесть. В этом металлическом ящике не было ночи, но в часах прошёл почти целый день с тех пор, как она спала в последний раз. Она не должна заснуть.

Она находилась на корабле и под охраной. Она одна или есть кто–то ещё из заключённых? Инстинкт говорил ей и о других узниках на корабле, но она не была уверена. Если другие и были, то куда они направляются? Не имело смысла перемещать заключённых, которые представляли угрозу для Империума. Если…

Она моргнула, глядя на покачивавшуюся лампу в металлической сетке. Она не должна заснуть. Она должна…

Если не…

Она подняла голову с подушки и посмотрела на потолок. Нарисованные птицы парили в нарисованном небе среди облаков и солнечного света. Она села. Окно было открыто, и снаружи дул тёплый ветер. Она почувствовала запах цитрусовых. Деревья в гидрокуполе находились в последнем периоде цветения, воздух был насыщен ароматами, пыльцой и обещанием фруктов. Она какое–то время осматривалась, заметив тумбочку, книжные полки из катульского дерева и наполовину пустой стакан воды на подоконнике.

— Нет, — произнесла она вслух, проверяя есть ли у неё голос. — Это — сон.

Ворвавшийся в окно ветерок ослабел, и она услышала отдалённый приглушённый щелчок, словно кто–то положил камешек на лист пластали.

Она встала и подошла к двери. Коридоры особняка открывались перед нею, пока она следовала к источнику звука. Она не смотрела по сторонам. Она не сомневалась, что в этом сне даже детали будут такими же идеальными, как и её память.

Наконец она сошла с широкой лестницы в Восходную галерею. Она находилась в самом высоком месте особняка; отсюда открывался вид на всю горную гряду Аска и далёкие башни экваториальных ульев Терры. Высокие стрельчатые окна распахнулись навстречу свежему воздуху и полупрозрачные занавески колыхались на ветру, который принёс запах дождя, высыхавшего в первые жаркие часы нового дня. Она видела, как солнечный свет отражался на защищавшем сады огромном куполе из хрома и стекла. Сдерживаемые им верхние загрязнённые слои атмосферы Терры окрашивали воздух в розовато-лиловые цвета. На полу в центре комнаты спиной к Мерсади сидела женщина.

— Привет, — сказала женщина, наполовину повернув голову. Мерсади почувствовала порыв мимолётного узнавания, но не сумела его удержать. — Ты не против, если я спрошу, что это за место?

— Дом… — произнесла Мерсади, остановившись, чтобы коснуться стоявшего на полке тома в кожаном переплёте. — Мой дом на Терре, пока я не уехала. — Она открыла книгу. От руки на титульном листе было написано: «Предел просвещения», автор Соломон Фосс.

— Он тебе уже давно не снился, не так ли? — произнесла сидевшая в центре комнаты женщина.

— Он не из тех мест, что наполнены счастливыми воспоминаниями, — ответила Мерсади и закрыла книгу.

— Ты так никогда и не вернулась.

— Не вернулась, — сказала Мерсади. — Дом не из тех мест, куда я хотела бы вернуться.

— И ты последовала за своим талантом, и он привёл тебя к звёздам и в компанию волков.

— Именно так, — согласилась Мерсади. Она повернулась к центру комнаты. Женщина по-прежнему сидела спиной к ней, но Мерсади видела, что она занималась чем–то, что лежало перед ней на низком столике. — Кто ты? — спросила Мерсади. — Я тебя не помню.

— Тогда почему же я тебе снюсь?

Женщина рассмеялась, звук был коротким и ясным.

— Ты меня не узнаёшь?

Мерсади моргнула, затем шагнула ближе.

— Эуфратия?

Женщина на полу повернулась, посмотрела на неё и улыбнулась:

— Рада тебя видеть.

Мерсади остановилась. Даже в этом сне Эуфратия Киилер выглядела не такой, какой она её запомнила. Улыбка казалась грустной, лицо исхудало и осунулось, волосы были коротко подстрижены и подёрнуты сединой. Красивая летописец, разделившая время с Мерсади среди Лунных Волков и их падения во тьму, исчезла, сменившись кем–то жёстким и целеустремлённым.

Мерсади снова огляделась, а затем повернулась к Киилер.

— Это ведь не сон, так? Это как в тот раз, когда ты говорила со мной о Локене. — Тот сон приснился несколько лет назад, но Мерсади могла легко его вспомнить. Происходящее же сейчас было более реальным, чем сама реальность, связью, ставшей возможной благодаря чему–то, что Мерсади не могла объяснить, не используя такое слово, как «чудо». — Ты же на самом деле здесь, в моём сне?

Киилер не отвечала в течение секунды, затем кивнула:

— Я должна сказать тебе, что–то, а затем, боюсь, кое о чём попросить.

— Что?

— Сначала ты должна понять, — сказала Киилер и оглянулась на то, что лежало на полу перед ней. Мерсади шагнула в сторону, чтобы лучше видеть. Она остановилась и нахмурилась. На полированном дереве лежал медный диск. Он был шириной с обеденную тарелку и разделён на кольца. Круги из полированного камня и металла лежали в углублениях в древесине, и Мерсади увидела ещё несколько дисков в левой руке Киилер.

— Это символы планет и спутников из…

— Из времён до Долгой Ночи, да, — ответила Киилер, вставляя новые диски в углубления каждого из колец. — Планета Войны, Дева Грёз, Вестник Радости. И рядом с ними небесные фазы, символы, используемые гадателями Суунда — Пылающий Тигр, Кровавый Стрелец, Весовщик Душ, Корона Океанов и другие.

— Я их знаю, — сказала Мерсади. — Я читала халдейские рукописи в башнях Консерватории Европы.

— Кажется странным, что часть человечества держалась за такие вещи даже после того, как отправилась на небеса, которые они символизировали, не так ли? — спросила Киилер с грустной улыбкой. — Реликвии ошибочной философии, но, как и во всех вещах, за которые человечество цеплялось эпохами, в них больше правды, чем мы готовы признать. Грубое и в своём роде лживое, но вполне подходит для описания происходящего.

Мерсади нахмурилась. В словах Киллер было что–то, от чего у неё по коже побежали мурашки. За её спиной зашевелились занавески, когда порыв ветра подул в открытое окно.

— Эуфратия, что случилось? Ты никогда не говорила, как…

— Ты должна понять, Мерсади, — Киилер посмотрела на неё, её взгляд стал жёстким, а голос напоминал падение железного клинка. — Ты должна понять или всё будет потеряно. — И повернула диск. Каменные и металлические символы размылись, когда каждое кольцо диска стало вращаться с разной скоростью — размылись и всё же Мерсади каким–то образом продолжала видеть все мелькавшие по кругу символы.

— Как вверху, так и внизу. Как на небесах, так и на Земле. Как в имматериуме, так и в материальном.

Мерсади поняла, что не может отвести взгляда от нечётких символов.

— Гор идёт захватить трон человечества и убить Императора. С ним идут силы варпа. Никогда такая сила не шла, ведомая единственной целью. В материальном, в мире плоти, сражение представляет собой кровь и огонь, но пока бушует это сражение, другая битва происходит вовне, за её пределами. Как Терра находится в центре мироздания в верованиях умерших звездочётов и предсказателей, так и Император, и Терра находятся в центре объединившихся сил имматериума.

Вращавшиеся кольца с символами стали замедляться. Мерсади почувствовала за спиной холодный порыв воздуха. Она почти повернулась, но Киилер заговорила снова, её голос звучал громче усилившегося ветра.

— Император сдерживает их силой воли и искусства. Он сдерживает их, и они не могут сломить Его в царстве вовне. Поэтому они послали своего чемпиона, Гора, чтобы сделать кровавой рукой то, что они не могут сделать в духовном плане. Если защиты в материальном мире выстоят, Он сможет сдержать и не подпустить силы варпа. Но если они проиграют… — Последнее кольцо диска остановилось. Ветер теперь дул по всей комнате. Книга упала со стола, страницы перелистывались. — Защиты сильны и Рогал Дорн готов, но он не видит всей картины сражения. Оно идёт не в трёх измерениях или даже не в четырёх. Эта битва разделена между царствами, и действия в одном сказываются на другом, а совершённые смертными поступки могут отозваться эхом вовне.

Мерсади изучала символы на медном диске. Она сопоставила их расположение и в разуме всплыло содержание старых пергаментов, которые после прочтения она посчитала не более чем любопытными нелепицами. Она отметила положение планет и значение каждого соответствующего им символа. Затем посмотрела на Киилер.

— Это не просто метафора, не так ли? Эти символы не основаны на планетах, они — и есть планеты. Это — эскиз. Ритуальное выравнивание. — Она замолчала. В оконных рамах задрожали стёкла. Тёплый рассветный свет потемнел.

— Отмеченный кровью и резнёй. Как вверху, так и внизу, — сказала Киилер. — Рогал Дорн не видит это измерение. Если Гор сможет осуществить задуманное, то защиты Преторианца не будут иметь никакого смысла. Ты должна попасть к нему. Ты должна рассказать ему, пока не стало слишком поздно.

— Запомни! — внезапно закричала она. — Запомни, что ты видела!

И круги символов поднялись перед Мерсади, больше не каменные и металлические, а горящие в воздухе. Она почувствовала, как они давят на разум, превращаясь в умозаключения и смыслы, которые она не могла понять, даже когда они вливались в неё.