Джон Френч – Солнечная война (страница 10)

— Почему я? — воскликнула Мерсади посреди воя, который больше не звучал, как завывание ветра. Свет уходил из её сна. — Почему ты просишь меня сделать это?

— Потому что я не могу, — ответила Киилер. — И потому что Рогал Дорн уже поверил тебе один раз и поверит ещё. Ты рассказала ему правду о том, что Гор обратился против Императора. Он поверит тебе.

— Я нахожусь в камере, как я могу попасть к нему?

— Путь откроется, — сказала Киилер, её голос перекрывал усиливавшееся завывание ветра. — Но тебе придётся пройти по нему. — Пол комнаты задрожал. Небо снаружи стало фиолетовым и железным. — Они попытаются остановить тебя, — произнесло лицо Киилер во сне. — И старые друзья и враги. Они придут за тобой.

Со столика у стены упала ваза. Белые цветы и вода разлились по полу.

— Сколько осталось времени до прихода Гора? — крикнула она.

— Он уже здесь.

Стекло в окне разбилось. Штормовой ветер ворвался внутрь. Мерсади почувствовала запах пепла и огня.

И её глаза открылись миру, заполненному воем сирен.

Пустотная крепость 693, Трансплутонский залив

— Три минуты до столкновения.

Голос проревел в темноте. Садуран не стал открывать глаза, мысли остались спокойными, сердцебиения участились. Двойной ритм всё ещё чужеродно ощущался в крови.

— Кровь на звёздах зовёт, — произнёс Икрек, и эхо проревело в ответ изо ртов двадцати воинов в штурмовом таране. Садуран прокричал слова, но позади глаз его душа оставалась тиха. Он услышал звон зеркальных монет и талисманов убийств о доспехи и оружие.

— До самой тьмы мы держим монеты их жизней, — прорычал Тарго на хтонийском с резким акцентом. Остальные выкрикнули искажённые ответы. Слова, как и вырезанные на броне клановые руны и звеневшие о боевое снаряжение бандитские талисманы, являлись своего рода ритуалом. Никто из этих воинов никогда даже не видел Хтонию, и тем более не получил шрамы в её лабиринтах. Они были молодыми полукровками, которых вытащили из тёмных уголков десятка миров: Норана, Вортиса, Манхансу, Нео-геддона и других мест, забытых прежде, чем о них даже узнали. Киллеры банд, клановые воины, подонки из культов убийств. Они обладали только одной общей чертой: они смогли пережить то, что с ними сделали.

Апотекарии и биоадепты работали над партиями в десятки тысяч. Сначала применялись наркотики и генные активаторы. Тысячи умерли в первые же минуты, их тела стаскивали со стоек и тащили к перерабатывающим чанам. Процесс продолжался без остановки. Их резали, в них имплантировали и делали инъекции, гипнотическое оборудование внедряло информацию в мозги. И после каждого этапа новая партия мяса занимала их место. Многие умерли. Остальные выжили, выросли, и были вырублены в подобия космических десантников.

Когда всё закончилось, когда они стали связаны с доспехами и присягнули легиону, они оказались Сынами Гора, воинами на войне, начало которой они не видели и которая, вероятно, закончится после их смерти.

Многие новые Сыны Гора приняли традиции созданных до предательства Императора воинов, и окружили себя их символикой, словно дети, подражавшие взрослым в надежде стать одними из них. Хтонийский стал языком, олицетворявшим эту принадлежность, эмблемы банд планеты — знаками статуса. В рядах новорождённых распространились воинские культы: Сыны Ока, Творцы Трупов, Братья Седьмого Ворона и многие другие, все пронизанные ритуалами и искажённые традициями миров, давшими легиону свежую кровь.

Садуран произносил слова и носил символы, как и остальные, но не нуждался в комфорте принадлежности. Он видел эту вселенную и это время такими, какими они были — эпохой жестокости и убийств, и ему не требовался никакой знак, чтобы знать своё место в ней.

— Тридцать секунд, приготовиться, — раздался голос пилота.

Садуран открыл глаза. Красный и синий цвета экрана шлема заполнили зрение. Напротив сидел Икрек, прижимавший болтер к ремню безопасности, его покрытый заклёпками шлем украшал красный плюмаж. Сержант ударил кулаком по груди, когда активировались ускорители штурмового тарана:

— За магистра войны!

Вой донёсся сквозь дрожавшую обшивку, когда заработала магнамелта.

Удар тарана встряхнул Садурана с ломающей кости силой. На секунду кровь отлилась от глаз из–за перегрузки, и он ослеп. Затем магнитный ремень безопасности отстегнулся, и он помчался вперёд, палуба лязгала под его ногами.

Зрение восстановилось как раз в тот момент, когда голова Икрека исчезла. Керамит и осколки костей зазвенели о доспехи Садурана.

Пыхтящий грохот тяжёлых пушек. Двойной глухой удар усилившегося сердцебиения.

Снаряд врезался в упавший труп Икрека.

Садуран нырнул влево. В руке он сжимал болтер.

Снаряд попал в легионера позади него. Воин ахнул и рухнул.

Прицельные руны вспыхнули красным перед глазами Садурана. Он выстрелил.

Они находились в сводчатом перекрёстке между тремя широкими коридорами. Воздух вырывался из бреши, проделанной штурмовым тараном во внешней стене. Противовзрывные двери уже опускались, перекрывая входы в коридоры. Автоматическая пушка выдвинулась из люка на потолке. Управляемая машиной и защищённая керамитовыми пластинами, она непрерывно поливала сверху огнём Садурана и его отделение.

— Пробейте двери! — крикнул Садуран, снова стреляя в пушку. Взрывы вспыхнули на пластинах её брони. Отлетали осколки. Микроскопические обломки отскакивали от шлема Садурана подобно граду. Ствол орудия повернулся в его сторону.

Четверо его напарников по отделению побежали к закрывавшимся дверям. Ствол орудия отвернулся от Садурана и проделал широкие дыры в двух из них. Садуран заметил блеск прицельных линз, расположенных рядом со стволом. Он выпустил туда три болта. Орудие завращалось, стреляя вслепую, вбивая снаряды в палубу и стены.

Ещё не было никаких солдат, но они придут. Это был один из звёздных фортов, охранявших подходы к Плутону и пространство вокруг Хтонических врат. Как и все остальные он был размером с линейный крейсер, чудовищем из камня и металла в три километра шириной, которое ощетинилось батареями и генераторами пустотных щитов. Для уничтожения каждого требовалась боевая группа, и при этом терялись корабли. Но кораблей были ещё сотни, а в случае захвата этот звёздный форт перестанет защищать коридор к крепостям-спутникам Плутона. Корабли смогут хлынуть в эту брешь. Поэтому батальон новорождённых Сыновей Гора направили захватить звёздный форт клинками и кровью. Это было похоже на вбивание клина в каменную сферу — если продвинуться достаточно глубоко, то сфера расколется, а затем разрушится.

Двое братьев из отделения Садурана добежали до противовзрывной двери. Они сняли мелтазаряды со спин, швырнули в неуклонно сужавшийся просвет в нижней части дверного проёма и прыгнули в сторону. Заряды сработали за секунду перед тем, как их коснулась опускавшаяся дверь. С визгом распустились сферы ослепительного света. Нижняя часть двери обрушилась в потоке расплавленного металла. Садуран уже бежал в пролом.

Волна давления едва не сбила его с ног, когда второй штурмовой таран пробился сквозь корпус крепости. Он продолжил двигаться вперёд.

Лазерный огонь хлестнул по коридору ему навстречу. Он увидел баррикаду поперёк прохода, над плитой пластали выступали стволы оружия. Сразу несколько выстрелов попали в его левый наплечник и предплечье. Куски керамита потрескались и отлетели. Он услышал крики, когда отделение проникало в брешь позади него. Мимо пролетели болты и врезались в баррикаду. Военные крики Хтонии с сильным акцентом перекрыли звуки выстрелов.

Не было никакого смысла останавливаться и вести ответный огонь, это прикончит его. Он должен приблизиться настолько, чтобы они не смогли стрелять прицельно, и баррикада уже не смогла защитить их. Доктрина удара копьём, так многие из новорождённых называли её, пожалуй, даже с лёгким почтением и гордостью в словах. Садуран видел сходство, но для него происходившее сейчас не имело ничего общего со старым легионом или с подражанием его традициям. Это просто был лучший способ победить.

Лазерный разряд прожёг незащищённый бронёй кабель на левом бедре. Перед глазами замигала предупреждающая руна. Он почувствовал, как запнулись сервомоторы левой ноги. До баррикады оставалось десять шагов. Всё больше воинов отделения следовало за ним. Он преодолел несколько последних шагов и прыгнул. Он увидел, как солдат в герметичном шлеме подался назад, поднимая оружие. Глаза позади смотровой щели расширились.

Садуран почувствовал, как время заполнило мгновение, стало жидкостью, стало обещанием того, что должно произойти. Он мысленно вернулся на несколько лет назад на химические скалы родного мира, по которым он бежал, к вою преследовавших его охотников, голоду в животе и страху в груди. Именно этого не понимали остальные его новые родственники. Гребни банд и символы убийств, военные слова Хтонии и титулы — всё это было ложной кожей поверх полученного ими истинного дара.

Он врезался в вершину баррикады и перемахнул на противоположную сторону. Ближайший солдат повернулся, собираясь выстрелить в него. Садуран выстрелил первым. Болтер дёрнулся в его руке. Солдат взорвался в брызгах крови и разлетевшейся брони. Садуран атаковал вдоль баррикады, выпуская перед собой болты. Более храбрый чем остальные солдат сделал выпад цепным штыком. Садуран перехватил ствол ружья позади вращавшегося лезвия и дёрнул вниз. Руки солдата треснули, он закричал, но вопль оборвался, когда Садуран швырнул его на стену баррикады. Кровь залила палубу, в дыму пульсировали выстрелы. Садуран чувствовал биения сердец и рёв крови в ушах, внутри зарождался раскат грома.