Джон Френч – Солнечная война (страница 52)

— Кто вы? — сумел выдавить он, пока дрожь сотрясала его тело. Тёплая жидкость показалась скорее холодной, а не тёплой, её блеск напоминал лёд на его коже.

— Ты убил своего отца, — произнёс голос, — или так мне сказали.

Абаддон оставался неподвижным, пытаясь понять смысл этого разговора.

— Убил, — сказал он и услышал, как слова эхом отдаются во тьме.

— Ты стыдишься этого?

— Нет, — ответил Абаддон. — Его нельзя было назвать мужчиной!

— Он был королём.

— Корона ничего не значит.

В темноте раздался смех, тёплый и насыщенный.

— А что, что–то значит, сын Хтонии? — спросил голос.

— Истина.

— Абсолютно верно, — сказал голос.

Наступила тишина, в которой он слышал своё замедленное дыхание и мягкую пульсацию воды вокруг себя.

— Кто вы? — снова спросил Абаддон.

— Я тот, кто пришёл принести тебе просвещение.

Лязг шестерёнок, шипение поршней, а затем свет. Ярчайший свет хлынул на него и поглотил зрение. Он попытался закрыть глаза, но они уже разбавляли блеск, уменьшив его до сияния, которое только освещало, но не слепило. Он повернул голову. Амниотические бассейн был круглым и располагался на полу из идеально гладкого чёрного камня. Сводчатый потолок представлял собой купол из такого же материала. В его центре открылся круглый люк, и сверху проник луч света.

— Первичный звёздный свет, — раздался шёпот новых гипнотически имплантированных знаний на периферии его разума. Это был свет солнца, проходивший сквозь шахту на поверхности Луны. Он почувствовал, как радиация стала покалывать кожу.

Рядом с бассейном стояла только одна фигура, гигантская фигура в чёрной тунике. Голова была лысой, черты лица широкими и твёрдыми. Но именно глаза приковали внимание Абаддона: тёмные и немигающие.

— Вы — лорд Гор Луперкаль, — произнёс Абаддон.

Гор кивнул, не отводя взгляда.

— А ты — сын Хтонии, о котором я так много слышал…

— Нас тысячи, тысячи и тысячи. Я всего лишь один.

Гор усмехнулся и пожал плечами.

— Ты будешь одним из последних, кто переродился здесь. Наши воины будут коваться там, среди звёзд, которые мы покоряем. Десятилетиями мы выходили из этих бассейнов в новую жизнь. Скоро это закончится. Мы обретём имя и память. Лунные Волки… вот наше братство. Волки, сотворённые на Луне и поднявшиеся из ночи к просвещению. — Примарх протянул Абаддону открытую ладонь. На ней сверкнула зеркальная монета.

— Мои сыновья не склонны к преувеличениям, а Сеян говорит, что из всего последнего поколения я должен быть здесь, чтобы приветствовать тебя в нашем братстве.

Абаддон посмотрел на руку существа, сила которого теперь текла в его собственных венах.

— Милорд, — произнёс он и почувствовал истину всех своих предыдущих решений, всего, что он сжёг и оставил позади.

— Встань Абаддон, — сказал Гор.

— Почему это похоже на смерть?

— Потому что это она и есть. Потому что когда ты возьмёшь меня за руку, ты перестанешь быть сыном Хтонии или наследником мёртвого короля…

— Я стану Лунным Волком.

— Да, — сказал Гор. — Станешь.

И потом, из места, которое он забыл, пришло другое слово, ощущавшееся, чем–то сродни клятвы.

— Отец, — произнёс Абаддон.

Гор кивнул.

— Ты станешь служить мне, Абаддон? — спросил Гор.

— Стану, — ответил он и взял монету из руки Гора.

Веки Абаддона открылись.

«Военная клятва» мчалась в огонь. Обломки авангарда кружась проносились мимо, искорёженные куски металла вращались, некоторые врезались в щиты и взрывались. Следом за ней спускалась основная часть армады.

Мученичество. Ещё одно слово для самоубийства, для бойни во имя пустых идеалов.

— Вспомогательные копья, заходите на цели, — произнёс Абаддон.

Группы по сто кораблей стали откалываться от массы армады, сохраняя построение в форме клинков. Они разошлись и начали выпускать торпеды и эскадрильи бомбардировщиков.

Оборонительные батареи Кольца Луны и защитные системы вели огонь скоординированными залпами. Первый из боеприпасов атакующих взорвался в пустоте.

Корабли вспомогательных копий наступали, пытаясь вклиниться в флот защитников. Они выпустили второй залп. Абордажные торпеды вылетели из пусковых труб. Вокруг них выстроились облака эскадрилий сопровождения. Защитники оценили манёвр и открыли огонь из макропушек. Пространство на пути волн абордажных торпед закипело от взрывов.

Сигналы тревоги заполнили внутренние помещения торпед и бомбардировщиков, когда они погрузились в пламя. Осколки рассекали листы брони. Торпеды разрывало пополам. В огонь и ночь падали фигуры в доспехах цвета морской волны. Основная часть армады по-прежнему держалась рядом с «Военной клятвой», двигаясь колонной из тысячи кораблей. Корабли защитников рассредоточились перед ними в форме выгнутого диска. Огонь прорезал фланги армады. Щиты вспыхнули, и сияние орудий осветило убывавший серп Луны в ночном небе Терры.

Боевая баржа «Крепость вечности», высокая орбита Марса

Стражи Марса несколько дней наблюдали, как свет нападавших в небесах становится ярче. Сначала пришло сообщение от Соколиных флотов, которые кружили выше и ниже диска Солнечной системы. Взгляды флота Четвёртой сферы обратились в бездну над ними. Окулярные и сенсорные системы всматривались во тьму, отсеивая звёздный свет и танец астероидов в поисках признаков врагов. Первый свет двигателей замерцал в темноте новыми звёздами, вспыхнувшими рядом с теми, что образовывали очертания героев и чудовищ в далёкие эпохи.

На поверхности планеты внизу воцарилась тишина, и неподвижность опустилась на красные равнины. Больше половины десятилетия ракеты и лучи энергии пронзали тонкую атмосферу, когда последователи Новых Механикум Кельбор Хала обстреливали блокирующий флот. Марс покрывался вспышками взрывов и облаками пыли, когда фракции на поверхности рвали друг друга на части. Теперь же тишина и неподвижность распространились по его поверхности, словно планета войны задержала дыхание.

На орбите Марса перестраивался флот Четвёртой сферы. Это был самый большой из четырёх защитных флотов в Солнечной системе. Он состоял из множества кораблей-мониторов Солнечной ауксилии и Юпитерских космических кланов, которые усиливали огромные орбитальные штурмовые и бомбардировочные корабли Имперских Кулаков. Усеянная орудиями громадина «Клинка Инвита» располагалась рядом с «Абсолютным клинком», «Кулаком правосудия», «Хранителем истины» и «Погибелью тирана». Вспомогательные флоты канонерок, эсминцев и ланс-крейсеров кружили вокруг самых крупных кораблей. Годами они сражались и удерживали врага на поверхности Красной планеты, теперь они разрушали этот кордон.

На боевой барже «Крепость вечности» лорд-кастелян Камба-Диас ждал. Он отозвал все подразделения с поверхности Марса. Набеговые экспедиции были возвращены. Разведывательные роты сняли боевое снаряжение и взялись за оружие для космической войны. Лексмеханики и магосы-ординаторы пристреливали орудия. Минные заградители осматривали пространство, через которое должен был двигаться враг. Поступали слабые и прерывистые сигналы от Соколиных флотов Белых Шрамов, которые отслеживали приближавшихся к планете врагов.

Камба-Диас слушал потрескивавшие и неразборчивые слова в одиночестве своих оружейных покоев. Кроме звуков сигналов он ждал в тишине. Это был его путь, путь родившей его планеты, воспитавших его людей и легиона, ставшего его жизнью. Инвит, то пылающий, то тёмный, был безжалостным учителем и холодным родителем для людей из камня, которые выносили тяготы и боли, непосильные для других. Он думал обо всех, кто мог оказаться на его месте. Полуксе, считавшимся погибшим при Фолле и сейчас находившимся за половину галактики отсюда; Сигизмунде, посланном наблюдать за краем ночи с мечом в руке; Хелбракте, Ранне — все они были его братьями, все они были воинами, которых другая эпоха сделала бы мастерами войны.

Впрочем, Рогал Дорн объяснил, почему возложил на него командование Четвёртой сферой.

— Характер, — сказал Рогал Дорн и Камба-Диас думал, что понял своего повелителя. За годы конфликта вокруг и на Красной планете — бесконечной войны на истощение, тысяч порезов, пускающих кровь по капле, он почувствовал, что его спокойствие и терпение стали основой командования. Его характер позволил ему вытерпеть эти испытания и каждый день обновлённым продолжать конфликт. Он думал, что Дорн говорил об этом. Он думал, что понял своего повелителя. Это было не так.

Характер… каменная душа Инвита и воля смотреть вверх на падающие с неба звёзды и не моргать. Настал момент, который испытает его характер, момент, когда падали сами небеса.

Огни спускавшегося флота становились всё ярче. Показания ауспиков и отчёты Соколиных флотов начали строить картину того, что представляла собой каждая растущая пылинка света, что надвигалось на них — семь тысяч кораблей, по самым приблизительным подсчётам…

Среди них не было кораблей легиона. Это были корабли Механикум, каждый из которых являлся реликвией и выражением силы и знаний своего хозяина. Все они были последователями нового пути Культа Машины. Каким–то образом эта новая вера распространилась далеко за пределы Марса и Солнечной системы. Она заразила миры-кузни и технохрамы, и переделала принявших её во что–то новое и ужасное. Созданное ими не было тайнами или чудесами, оно было мерзостью. Ломавшие реальность машины и существа, которые не были ни плотью, ни машиной, ни даже живыми, — все эти твари стали детищем их ремесла. Время и простая сентиментальность дали им имя, которое следовало за ними по звёздам и цеплялось за тень их прохождения. Они называли себя Тёмными Механикум и теперь они вернулись, претендуя на место для своей империи.