Джон Френч – Солнечная война (страница 54)
Ярко-розовые, кислотно-зелёные, бирюзовые, оранжевые, фиолетовые и ядовито-жёлтые пятна кружились и сталкивались по всему его корпусу. Символы, выгравированные когтями тварей, которые жили в ночных кошмарах, кишели по всей его длине. Маслянистая пыль слетала с его поверхности, словно пыльца с летнего цветка. Экипаж исчез, их плоть и кости вплелись в ткань корабля. Но их голоса продолжали жить, они пели и кричали в ночь, пока корабль охотился. Он задрожал, когда пламя убийства обволокло его корпус. Его вой превратился в восторженный визг.
На мостике «Антея» из каждого громкоговорителя раздались крики и вопли. Фюзеляж задрожал под высокими нотами, подобно стеклу. В трюмах и на мостике люди попадали на палубу, кровь текла из их ушей, а рты наполнились привкусом роз, мёда и пепла. Звуки снова и снова отражались эхом. Мерсади почувствовала, как они пронзили её насквозь, как коснулись края того, что она пыталась вспомнить, но хотела забыть.
— Что это? — спросила она.
— Ничего, — произнёс глубокий голос за спиной, — и она отвернулась от Малогарста, увидев ещё одну пару глаз, смотревших на неё сверху вниз, и улыбку, в которой не было ни капли доброты. — Совсем ничего…
Затем раздался голос из её сна про Киилер, сильный и решительный.
— Ты должна попасть к нему. Ты должна рассказать ему, пока не стало слишком поздно. Запомни! Запомни, что ты видела!
И круги символов поднялись перед Мерсади, больше не каменные и металлические, а горящие в воздухе.
И вой разноцветного эсминца, что вырвался из пламени и поворачивал к «Антею», стал рёвом орудий в её памяти и пронзительным звуком грядущего шторма во сне, из которого она не могла проснуться.
И затем он исчез.
Многоцветный корабль развернулся, пронёсся мимо «Антея» и нырнул обратно во тьму.
Вопли в горлах вокс-рогов стихли, оставив людей на мостике «Антея» трясущимися и плачущими, но живыми.
— Что… — выдохнул Гейд. Мужчина стоял на руках и коленях, дрожа, как побитая собака. — Что случилось?
Мерсади оглянулась на Гейда, на приборной панели светились мигающие сигналы тревоги, которые казались даже приятными на фоне только что прошедших звуков.
— Не знаю, — ответила она. — Просто доставьте нас в доки Юпитера.
Чи-32-Бета неожиданно подняла голову.
— Мы под прицелом… — выдохнула технопровидица.
— Но как? — спросила она.
— Защитные платформы, корабли, другие суда. Я не могу их опознать…
Мерсади почувствовала, как холодное осознание просочилось сквозь пространство, оставленное коротким трепетом надежды, что они доберутся до безопасного места. Не доберутся, они погибнут у края выживания.
— Нас вызывают… — прогудела техножрица.
Вокс-громкоговорители издали искажённый хрип, а затем из них донёсся подёрнутый статикой голос.
— Грузовое судно «Антей», подтвердите наличие на борту летописца Мерсади Олитон. Повторяю, подтвердите наличие на борту летописца Мерсади Олитон.
Лица повернулись к ней. Корпус корабля всё ещё гудел от силы, которая толкала его сквозь облако обломков к ожидавшим орудиям защиты Юпитера.
Мерсади застыла, замерла на месте. Её руки и ноги онемели.
— Ответьте… — наконец сказала она.
— Вокс-канал открыт, — пробормотала Чи-32-Бета. Динамики снова загудели.
Мерсади сглотнула комок в горле.
— Говорит… — начала она, а потом слова замерли на языке. Спустя столько времени…
— Я здесь, — наконец сказала она. — Говорит Мерсади Олитон.
— Выключите двигатели, — произнёс тот же голос. — Мы притянем вас.
Мерсади на секунду закрыла глаза и кивнула. Ей показалось, что в её мыслях появилось изображение улыбавшейся ей Киллер.
— Спасибо… — сказала она. — Спасибо, старый друг.
Вокс щёлкнул, словно динамик на другом конце выключили на секунду, прежде чем заговорить снова.
— Теперь ты в безопасности, — произнёс Гарвель Локен.
Комета-святилище, Внутренний системный залив
Призраки Объединения вели Аримана по местам своих смертей. Переход от одного воспоминания к другому происходил резко и остро, словно отсекали последнюю секунду нити жизни.
Он бродил по ледяному лабиринту под Антарктическими куполами, наблюдая, как женщина выпускает последние пули в приближавшуюся стену из химерической плоти и меха… Он шагал в экзоснаряжении по горевшим морям Хаттусы-Б. Он смотрел на Трусканский улей. Пожары пылали у подножия горы и ползли по склонам, ярко сияя в тени, отбрасываемой её громадой. Ветер был сильным и доносил запах огненной преисподней, которая затопила нижние уровни горы. Конечно, это была не гора. Это был город. Внизу, у его корней, глубоко под уровнем земли находились сооружения, построенные в таком далёком прошлом, что их создатели знали Терру ещё зелёной и голубой, дремавшей в безмятежности под взглядом солнца. Ставшие его семенами города обладали находившими отклик в сознании именами, хотя их истории были забыты: Ацинк, Ополис, Рианс. Теперь ему уготовили судьбу быть разорванным на части, его кости сложат в сооружение, которое назовут дворцом, но он будет больше, чем империи юности человечества.
— Ты погиб здесь, — произнёс Ариман, — при штурме Трусканского улья…
Рядом с ним стояло безмолвное изображение клятвенного воина Балгранских техноплемён и смотрело на него. Мужчину покрывала кровь от убивших его ран. Он кивнул Ариману.
— Мне жаль, — сказал Ариман. — Я не могу остаться, но буду помнить.
Окровавленный мужчина снова кивнул и отвернулся.
Ариман смотрел ещё секунду, слушая далёкий грохот ракет, которые врезались в опорные пункты на северной стороне улья. Громовым Легионам и армиям Обеднения потребовался месяц, чтобы ворваться в Анак, но когда наступил конец, он был быстрым и закончился сотнями тысяч погибших в течение одного дня.
+ На это нет времени. + Отправленное Игнисом сообщение прорезало психометрическое видение, размазав чёткость. Затянутое дымом небо над ним замерло, а изображение улья размылось.
+ Времени достаточно, + ответил Ариман.
+ В пределах этого… комплекса находится примерно один миллион семьсот сорок комплектов индивидуальных останков. Для извлечения из них психометрических отпечатков потребуется… +
+ Я знаю о каких факторах идёт речь.
+ Тогда ты знаешь, что это невозможно. +
+ Знаю, + ответил Ариман.
+ Тогда зачем… +
+ Потому что это важно. + Ариман выпрямился и снова посмотрел на изображение, которое извлёк из пси-резонансов одного из черепов, облицовывавших стены кометы-святилища. + В конце — всё прах, но то, что мы делаем, прежде чем станем прахом важно. Вот что важно. +
+ Как скажешь. +
Ариман отвернулся и изображение рухнуло в пыль, а затем сменилось реальностью помещения костей. Центральный зал кометы-святилища был запятнан кровью и сражением. Болт-снаряды сорвали черепа со стен и сбили резные бёдра и позвонки с опор высокого сводчатого потолка. После завершения зачистки Имперские Кулаки убрали мусор. Ариман чувствовал отвращение сыновей Дорна к тому, что сделали с этим местом Несущие Слово. Их гнев сохранился в следах, оставленных болтами и клинками. Эти мысли и эмоции пели в бурлении прошлого, настоящего и будущего святилища. Его создали в память о погибших и жертвах, которые они принесли в жизни, но Несущие Слово передали его во что–то другое, что–то более страшное и глубокое, чем место упокоения сухих костей и воспоминаний.
За десятилетия своего управления Несущие Слово пролили кровь в комете-святилище, почитая своих новообретённых богов. Они вырезали искусные символы в её каменной плоти и наполнили тени чёрной злобой. Нити варпа проникли в кости, питаясь воспоминаниями погибших. Прошёптанные молитвы углубили тьму, запертую внутри кометы, пока она вращалась вокруг солнца.
Даже когда Сигизмунд и Имперские Кулаки пришли и убили оставшихся здесь Несущих Слово, их действия только подпитали океан оккультного потенциала, лежавшего прямо под кожей реальности. Смерть Несущих Слово стала актом мученичества на службе силам варпа, и не зависимо от того, считал Ариман их веру наивной или нет, этот акт имел последствия. Комета-святилище резонировала ритуальной силой. Шёпоты и вихри эмоций следовали за ней по небесам.
Не имело значения случайным или преднамеренным было сделанное Несущими Слово. Они создали инструмент, которым могли воспользоваться более умелые руки.
Ариман повернулся к центру зала. Каменная сфера солатариума парила над полом. Дуги призрачного света срывались с её поверхности и заземлялись в потолке и полу. Размеры помещения стали меняться, пока он смотрел на сферу, и ему пришлось заставить разум оставаться в покое. Энергия накапливалась в имматериуме, обретая очертания и форму с каждой секундой. Вокруг зала, в восьми точках компаса, принесённый в чёрных контейнерах жалкий груз стоял на коленях на полу. Три тысячи двадцать четыре смертных. Каждый из них обладал искрой связи с варпом. Все они были извлечены из трюмов чёрных кораблей, за которыми охотились и которые захватили силы Гора. Среди них были отпрыски планетарных правителей, нищие, мужчины, женщины, дети, поддавшиеся порче и отчаявшиеся. Железные, бронзовые и серебряные цепи удерживали их на месте, пока молчаливые Несущие Слово двигались среди них, рисуя на скальпах и лицах пепельными чернилами. Некоторые начинали пускать кровавые слюни, когда знаки покрывали их кожу. Собратья Аримана из Тысячи Сынов стояли между рядами смертных, вдыхая в их разум спокойствие и пассивность. Свет и тень начали испаряться, затуманивая реальность.