Джон Френч – Солнечная война (страница 50)

Хелбракт поднял голову. Экипаж смотрел на него с уровней платформ, окружавших командное возвышение.

— Вперёд, — произнёс он. И флот Второй сферы активировал двигатели и устремился вниз к предателям.

Железные Воины заметили их издалека. Они начали выполнять вычисления, оценивая силу и риск. Они не замедлились и не сломали строй. Они не могли. Они не могли терять время.

Первый нова-снаряд достиг своей зоны детонации и взорвался. Ударная волна сорвала пустотные щиты с пяти военных кораблей. Ещё один попал в цель, и ещё, и ещё, пока флот Железных Воинов не запульсировал огнём.

«Монарх огня» первым вышел на дистанцию боя. Плазма хлынула из него. Три корабля исчезли в пелене света. Флот за ним разошёлся, вонзаясь в Железных Воинов. Навстречу полетели макроснаряды из батарей, и ночь исчезла во вспышках взрывов.

Внешняя Солнечная система

Ужас рос и ширился на краю солнечного света.

На луне Нептуна Лаомедея тихие последователи секты Пути Откровения закачали кальма-газ в расположенные в глубине поверхности спутника хабитаты. Пути Откровения выросли из старых семян, посаженных ещё во времена Долгой Ночи. Лаомедею нельзя было назвать гостеприимным домом. Топливные резервуары и перерабатывающие заводы пожирали её людей. В войнах между ксеносами, пиратами и строителями империй она неоднократно переходила из рук в руки. Население спутника было рабами, гражданами и мясом, питавшим машины её промышленности. Объединение Империума изменило кое–что из этого, но не всё. И в неопределённости такой жизни Пути Откровения обрели поколения последователей. Они терпеливо ждали своего часа, зная, что однажды явятся духи истины и они, и все те, кто предшествовал им, вознесутся как единое целое в мир без нужды, голода или пределов блаженства.

И теперь этот час настал. Они услышали поющий зов в ушах, пока спали. Поэтому, когда хабитаты погрузились в сон, они заперли каждый четвёртый хаб-блок. Они шли между незапертыми дверями, облачённые в изорванные лохмотья, выбеленные добела или запятнанные красным. Они забирали что–то у каждого, кто спал за открытой ими дверью. Безделушку, руку, лицо. И затем Лаомедея снова проснулась и проснулась крича.

В варпе течения восторга и негодования услышали эти крики и запели хором.

На Сатурне смерть пришла с вестниками ужаса.

Повелители Ночи захватили гражданские суда, спасавшиеся бегством с Урана. Это были грузоперевозчики и транспортные шаттлы, набитые людьми, бегущими в надежде на безопасность Сатурна и межпланетных заливов. Они не нашли ни безопасности, ни милосердия. В их трюмах лежали мёртвые и умирающие, их штурвалы и двигатели были заблокированы курсом на Сатурн. Первые предупреждения и запросы от обороны планеты активировали вокс-записи на каждом корабле. Вопли, крики и мольбы наполняли уши защитников, когда они открыли огонь и вырвали первый корабль-бойню из пустоты. Всё больше и больше судов смерти приходили, чтобы сгореть на краю колец огромной планеты. Хлынувшая в пустоту кровь замёрзла, крики исчезли в вакууме. И за пределами дальности орудий корабли VIII легиона кружили, наблюдали и смеялись.

В свете орудий и звуке последних мольб о милосердии жаждущие твари утоляли свою жажду.

На городе-станции Грилор смерть пришла изнутри.

Размером с город-улей, станция выросла из старых кораблей, пришвартованных рядом друг с другом, и связанных мостами и наростами сварного металла. Привязанный к астероиду на медленной орбите вокруг солнца, он служил перевалочным пунктом для судов, совершавших рейсы по торговым маршрутам внешней системы. Но ни одного корабля не было уже несколько недель. Никаких сигналов с Тронного Мира, никаких новостей или предупреждений — только вспышки далёкого света и сны о красных реках, текущих среди лесов бледных деревьев без листьев. Снова и снова одна тишина.

Эпидемия началась с еды. Крахмальная паста проросла зеленовато-жёлтыми цветами. Резервуары с питательной основой прокисли и превратились в чёрный ил. Постепенно продовольственные запасы Грилора стали портиться. Некоторые всё равно их ели. Они умирали в криках, рвотных жидкостях, залившей глаза крови. Вода стала следующей. Соли образовались в резервных цистернах и трубах. Пившие её высыхали в ничто, не способные плакать от жажды. Через четыре дня весь город-станция обезлюдел. Его атмосферные системы распространяли воздух по коридорам и помещениям, которые заполняли только трупы, покрытые лесами плесени и бледными грибами.

В свете искривших люменов гниющие твари окукливались и разбухали, дыша в тишине.

Ударный фрегат «Персефона», Внутренний солнечный залив

Сигизмунд смотрел, как отдалялся мёртвый корабль. Тишина повисла над «Персефоной», пока изображение корабля уменьшалось и не осталось только в виде мерцавшей руны на тактическом экране.

— Новые имена для стен павших, — произнёс Ранн, рычание послышалось в его низком голосе. — Предатели заплатят, брат мой. Мы об этом позаботимся.

Сигизмунд не ответил, продолжая наблюдать за руной-символом до тех пор, пока датчики не потеряли связь с сигналом мёртвого корабля. Это был «Дитя солнца» — молодой корабль, отправленный в космос за год до начала войны. Теперь он превратился в дрейфующую гробницу. Возможно, однажды его корпус возвратит победитель в этой последней битве, а если нет, то он станет дрейфовать по солнечным приливам, холодным и тёмным, пока солнце не заберёт его или его железный труп не превратится в облако мусора.

Они теряли корабли день за днём и час за часом. Словно Солнечная система взымала кровавую цену за каждый их шаг к Терре. Одних боевые повреждения забрали быстро, другие уступили ранам с течением времени. Они уничтожили некоторые из них, сняв экипажи и все припасы, которые могли, и отправив корабли на освещавшие ночной залив погребальные костры. Другие, как «Дитя солнца», просто отставали, когда отказывали их повреждённые реакторы. Выбора не было, и все в уцелевшем флоте знали это. Они видели сияние света битвы вокруг Марса и слышали прерывистые сигналы от Урана и Сатурна. Челюсти врага погружались всё глубже.

Враги оставались и в заливе между планетами, дикие флоты и корабли-падальщики, искавшие лёгкую добычу. Некоторые пытались замедлить силы Сигизмунда. Все попытавшиеся погибли.

— Входим во внутреннюю систему, — раздался голос смертного из командного экипажа. Сигизмунд слышал усталость и контроль в голосе офицера. — Милорды, каков наш курс?

Сигизмунду не нужно было смотреть на экран, чтобы знать положение. Вокруг Марса находились флоты, которые двигались от внешней системы к внутренней. Крупные силы спускались к Терре и Луне сверху орбитального диска. Это был не выбор места, где они могли бы изменить ситуацию. К этому моменту у него оставалось меньше ста кораблей — повреждённых и с некомплектом личного состава и экипажа. Битвы, к которым они шли, были столкновением тысяч и тысяч, такие же масштабные или даже масштабнее, чем они вели у Плутона. Выбор был просто в том, где они будут стоять на следующем витке войны и где прольют свою кровь.

— На землю родившего меня мира. В создавшее меня сердце Империума, — произнёс Сигизмунд, слыша, как слова слетают с его губ в ответ на кружившие в голове мысли. Он посмотрел на Ранна, и покрытый шрамами воин, одинаково улыбавшийся победе и смерти, мрачно кивнул. — Я буду стоять там рядом с отцом.

— И я буду стоять рядом с тобой, — сказал Ранн.

— Терра, — произнёс Сигизмунд, чувствуя шевеление старого пророчества на краю мыслей. — Курс на Терру.

ШЕСТНАДЦАТЬ

Граница Рубашки

Место рождения волков

Корона Марса в огне

Грузовой корабль «Антей», Юпитерская Рубашка

«Антей» мчался сквозь ночь к растущей сфере Юпитера. Позади него, в тёмной пропасти, которую он пересёк от Урана, вспыхивали крошечные искры сражения, напоминавшие пойманную лучом света слюдяную пыль. Перед ним лежала Юпитерская Рубашка, мерцавшая, словно отражение далёкого света битвы.

С давних времён Юпитер являлся местом обитания космических кланов и домом для верфей, на которых создавали космические корабли, отличавшиеся от любых других под светом Сол или за её пределами. Древние таинства использовались при строительстве этих кораблей, некоторые были неизвестны даже жрецам Марса. Связанным кровью кланам позволили сохранить большую часть своей власти и многие секреты в обмен на вассальную верность Терре. Господствовавшая на их спутниках раса ксеносов была уничтожена в первые месяцы Великого крестового похода. Несмотря на освобождение, некоторые из Кровников молча считали, что они обменяли нечеловеческих тиранов на одного человека. Эти навязчивые сомнения не помешали верфям Юпитера стать яслями, из которых появились многие флоты Великого крестового похода, сначала для войны за завоевание, а затем для войны за выживание.

Рубашка представляла собой сферу микрообломков, окружавшую верфи и мануфактории Юпитера. Она простиралась вглубь космоса во всех направлениях. Там рождались новые корабли, переоборудованные или разорванные на части в лабиринтах экваториальных судоразделочных заводов. На краю гравитации огромной планеты жила низшая каста разборщиков, которые собирали металлический мусор во тьме внутреннего системного залива. На полярной отмели в городах-станциях высшие кланы правили связанным с ними кровью, браками и клятвой населением. Говорили, что во всех них был космос — холод в их крови, который не сумел изгнать свет Имперской истины. Теперь, когда враги нового Империума пришли, рождённые в космосе Юпитера бросились во тьму защищать свой дом.