Джон Френч – Солнечная война (страница 46)

Но сирены звучали, как в случае общей тревоги, а Нула из 67 бригады рассказывала, что вербовщики патрулировали западные зоны. Они стреляли в тех, кто оказывал сопротивление. По крайней мере так она говорила. Меккрол не знал, чему верить. Как и с ночными кошмарами, со слухами ничего нельзя было сделать, кроме как выбросить их из головы и жить дальше. Он пойдёт в смотровой купол и посмотрит через уличный каньон на Железный шпиль. Он может быть освещён, хотя с другой стороны энергию также экономили, поэтому скорее всего нет.

Он повернул замок и открыл дверь.

Порыв ветра заставил его отшатнуться. За дверью стояла фигура, рвота и иней покрывали её блузку, окровавленные руки сжимали дверную раму, пустые глазницы уставились на него. Кожа покрылась складками, плоть натянулась. Зубы выросли.

— Мы… пришли… — выдохнул голос его матери, когда она переступила через порог.

Меккрол больше не проснулся. Он умер крича, провалившись в свои сны. Никто в его блоке не заметил этого, а когда его отсутствие на рабочем месте зарегистрировали, никто не задался вопросом, куда пропал наблюдатель-контролёр нижнего звена.

Следующей ночью половина людей в северном полушарии проснулась от снов о тварях без глаз или о существах, сидевших в темноте на корточках на их груди, носивших ободранные лица их близких и напевавших о былой боли. Люди падали и падали в вечную бездну ночи, освещённую сверкающими глазами и обнажёнными зубами, крики их падения уносились всё глубже и глубже. Звук копыт и вой волков катились сквозь тьму, пока ночь накрывала лик Терры.

После трёх ночей снов начались беспорядки. Огни осветили Арктические ульи и жилые муравейники. Толпы людей хлынули из прорванных зон комендантского часа. Пламя пожаров виднелось на сотни километров. Направили умиротворяющие когорты. Количество смертей увеличилось и ночные кошмары пустились вскачь вместе с вращавшимися небесами.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

У края выживания

Волк новолуния

Чудовища

Грузовое судно «Антей», Юпитерский залив

Мерсади нашла Века на мостике. Она отослала детей в их каюту, и толпа беженцев-добровольцев, похоже, следовала её приказам с отчаянием утопающих, хватавшихся за последнюю соломинку. Они остановились, когда она сказала им, что должна пойти на мостик одна. Они не стали спрашивать почему.

Часть её знала. Не было никаких следов Века в остальной части корабля, а она не могла поверить, что он не стал искать Мори и Нуна.

Она знала. Но знать — это одно, а смотреть на его останки, лежавшие на палубе мостика, — совсем другое. Были и другие тела, разбросанные на каждом уровне и платформе. Никто не выжил. Абордажная группа действовала эффективно. Она заметила среди мёртвых членов экипажа одинокую фигуру в тёмно-красных доспехах. Солдата словно разрубили пополам. На какое–то крошечное, тошнотворное мгновение она задумалась, что же все–таки произошло. Она оглянулась на Века. Раньше, возможно, она почувствовала бы желание заплакать. Теперь она просто чувствовала холод, словно лёд лился в пространство, где когда–то жила печаль.

— Они не повредили системы, — позвал Нил с рулевой платформы. Она посмотрела на него. Навигатор смотрел в ответ над бронзовыми перилами. — Полагаю они просто собирались взорвать корабль, когда закончат.

— Значит всё продолжает работать? — спросила она.

— Насколько я могу судить.

Палуба задрожала. На панели управления замигали лампочки.

— Если двигатели всё ещё работают, тогда что это?

— Не знаю, — ответил Нил. — Возможно последствия того, что они пробили корпус, чтобы проникнуть внутрь.

Мерсади снова посмотрела на останки Века. Возникло чувство, словно она должна остановиться, словно время должно остановиться и отменить этот момент. Палуба опять задрожала. Нил что–то сказал, но она услышала только половину. Она встряхнулась, подняла упавший офицерский плащ и накрыла им Века. Нил что–то крикнул, слова затерялись среди грохота металла.

— Что? — спросила она, отворачиваясь и поднимаясь по лестнице на рулевую платформу. Позади себя она услышала шум людей, которые шли по коридору к открытым дверям мостика. Нил склонился над палубой, изучая кроваво-масляное пятно на бронзовом и железном полу.

— Я сказал, что не видел следов гибели техножреца корабля.

— Чи-32-Бета, — произнесла Мерсади. Палуба на мгновение покачнулась.

— Что? — спросил Нил.

— Так её имя, техножрицы корабля. Её имя Чи-32-Бета.

Нил пожал плечами, игнорируя столь малозначимый факт.

— Она нужна нам. Даже с экипажем мы не сможем управлять системами судна без техножреца… — Он шагнул вперёд, не сводя взгляда с размазанной жидкости. Мерсади услышала крики на нижнем уровне мостика, когда беженцы увидели резню. Нил подошёл к секции стены с толстыми швами и заклёпками. Между двумя пластинами от пола до потолка протянулась трещина, как если оставили бы приоткрытой дверь. Пятна крови и масла исчезали за стеной.

Нил смотрел на неё, его и так уже бледная кожа каким–то образом стала ещё бледнее. Он остановился и уставился на бегущую по стене трещину. Звуки голосов и шагов приближались снизу по лестнице к платформе. Нил отступил. Корабль задрожал, и Мерсади заметила, что из трещины на пол просочилась новая капля чёрной жидкости.

— Нил, — сказала Мерсади. — В чём дело? — Но навигатор продолжал пятиться и смотрел на другую лестницу, ведущую вниз к носовой части мостика. Он направился туда.

— Шаттл всё ещё там, — прошептал он, словно обращался к самому себе. — Я проверю там ли он. Да, на всякий случай…

Он подошёл к лестнице и стал спускаться именно в тот момент, когда первый беженец поднялся по кормовой лестнице. Мерсади собралась позвать его, но он уже скрылся из вида.

— Все мертвы, — произнёс один из беженцев. Это был крупный мужчина, который первым вышел вперёд; он сказал, что его зовут Гейд. Его глаза были широко раскрыты, пот покрывал кожу. — Все…

Мерсади оглянулась на трещину в стене. Она подошла ближе, протянула руку и отодвинула секцию стены в сторону.

В нише за потайной дверью лежала окутанная проводами фигура. Мотыльки света и черви статики бежали по некоторым её кабелям. Кровь и масло покрывали красную мантию и стекали по пучкам проводов. Голова в капюшоне дёрнулась и корабль снова задрожал. Статика выдохнула сквозь шипение шума, который, возможно, был речью.

Мерсади собралась шагнуть ближе, но фигура подняла бронзовую руку и теперь она видела, что кабели подсоединялись к телу под мантией.

— Мы… — прохрипела Чи-32-Бета. — Мы должны бежать. Их… Их корабль… Они всё ещё здесь.

Императорский Дворец, Терра

Серый воин пришёл к регенту на пятый день вызванных снами беспорядков. Никакие охранники и двери не преградили ему путь. Одинокий символ на наплечнике и передаваемые доспехами коды доступа позволяли ему передвигаться по Дворцу, подобно призраку, не вызывая вопросов и оставаясь невидимым. Только когда он подошёл к последней двери святилища регента, путь ему преградило опустившееся копьё хранителя.

Су-Кассен наблюдала, как воин в серой броне повернул голову и посмотрел на кустодия. Поступавшее в реальном времени из шлема кустодия изображение показало его лицо с идеальной чёткостью. Пожалуй, воина можно было назвать красивым, но генетическое ремесло расширило и изменило черты его лица так, что человечность исчезла под твёрдостью, от которой у Су-Кассен волосы на шее встали дыбом. Как и глаза, спокойные и немигающие и такие же холодные, как далёкие звёзды. Она знала его имя. Как член Военного совета Терры она знала о существовании Странствующих Рыцарей регента, но без подробностей о том, что они делали и зачем. Она также знала, что воин, смотревший прямо в пикт-устройство, являлся капитаном легиона Лунных Волков и ближайшим доверенным лицом самого Гора Луперкаля. Его звали Гарвель Локен и теперь он был воином, серые доспехи которого отмечали его, как призрака, пойманного между верностью и обстоятельствами, сражавшегося на войне за пределами света морали.

— Желаете, чтобы я ушла, лорд-регент? — спросила она.

Малкадор покачал головой, не отрывая взгляда от экрана на столе. Последнее заседание Совета закончилось всего несколько минут назад. Оно было коротким и мрачным.

Прошло пять дней с тех пор, как ночные кошмары начали преследовать всех на неосвещённой стороне Терры. В этих снах не было никакой закономерности или чего–то общего, кроме одного: ужаса. Они сдерживали беспорядки, но сны изнашивали уже и так тонкие нити контроля. Только внутри Дворца ночь проходила без ужасов. Также сообщали о возобновлении деятельности культов Lectitio Divinitatus. С этим было трудно справиться даже при обычных обстоятельствах. Когда внешние сферы Солнечной системы охватило пламя, а враг приближался с каждым часом, это граничило с катастрофой.

— Судьба, — мягко произнёс Малкадор, глядя на лицо воина в серой броне и выдыхая, — всегда проявляется в мелочах. — Су-Кассен осталась сидеть неподвижно, неуверенная, что обращаются к ней. — Пусть проходит, — разрешил он. Секунду спустя дверь в палату башни открылась.

— Капитан Локен, — сказал Малкадор. Локен посмотрел на регента и, несмотря на кипевший в нём гнев, на секунду склонил голову. — Вас что–то беспокоит.

— Вы отдали приказ убить содержавшихся на Титане заключённых, — произнёс Локен.