Джон Френч – Солнечная война (страница 41)

— Я не вижу, — произнёс Император, меха сместились на Его старческой фигуре. — Ни внутри, ни за краем Ночи. Настоящее — тьма, а будущее — горизонт. Есть только борьба.

Малкадор, юный и облачённый в золото, ещё мгновение молчал, а затем кивнул, его лицо стало маской, неспособной скрыть беспокойство.

— Другие знают, — наконец сказал Малкадор. — Хан, Ангел, командующие… особенно Рогал. Действия врага не складываются в единую картину, и они видят, что в их понимании есть пробел, тень.

— Именно для этого они там находятся, — сказал Император, забирая меха, на которых едва оттаяли лёд и мороз. — Быть зубом и когтем, сражаться и не уступить. Остальное на твоё усмотрение — оградить их так, чтобы они были такими какими должны быть.

Император повернулся к двери.

— Мы ещё можем победить? — спросил Малкадор.

— Это не тот вопрос, который ты на самом деле хочешь задать, — сказал Император, поворачивая голову, но всё ещё глядя на него.

Малкадор грустно улыбнулся и согласно кивнул.

— Прощай, — произнёс Император, закутываясь в меховой плащ и шагая к маленькой двери, что вела в ночь и зиму.

Малкадор остался на месте и смотрел на чёрное пространство за грубой каменной аркой. На мгновение, которое на самом деле длилось не больше мысли, он снова посмотрел на комбинацию карт, лежавших рядом с ним на каменной скамье. Затем он наклонился и взял изображение высокой башни, разрушавшейся под ударом молнии.

— Мы можем это пережить? Можем что–нибудь? — спросил он и закрыл глаза.

Идея и изображение пещеры исчезли из бытия и сменились воющими порывами ветра.

ТРЕТЬЯ ЧАСТЬ

НАШИ ВРАТА И КЛЯТВЫ РАЗРУШЕНЫ

ДВЕНАДЦАТЬ

Солатариум

Я здесь

Поле битвы — время

Боевая баржа «Анхтауи», Супрасолнечный залив

Айзек Ариман, главный библиарий Тысячи Сынов, наблюдал, как в кристаллической сфере проступала кровь. Багровый цвет появился в полированных глубинах, закружился и затем устремился к краю шара. Холодный свет собирался вокруг него, и Ариман слышал, как мелодия в его разуме меняется по мере смещения нот и гармонии. Он ещё секунду наблюдал за сферой, которая вращалась в воздухе над ним.

+ Это находится в пределах необходимого сопряжения? + мысленно спросил Ариман.

+ Находится, + прохрипел Менкаура. Ариман чувствовал исходившую от ответа усталость. Он понимал почему. Находиться в этом зале означало чувствовать и слышать поток Имматериума без перерыва или смягчения. Это был солатариум, похожий на те, которыми когда–то пользовались давно умершие учёные для предсказания движения небесных тел в небесах Терры. В тех устройствах каменные и стеклянные сферы вращались вокруг кристаллического подобия солнца. В этом зале действовал тот же основной принцип, но на этом сходство заканчивалось. Подобно тому, как телескопы древних астрономов концентрировали свет небес, так и этот зал притягивал бесконечный резонанс варпа к точке, где становились видны его узоры.

Созвездие сфер и дисков поворачивалось в пространстве над ним, внешние части устройства раскинулись достаточно широко, чтобы почти касаться изогнутых стен. Всё помещение представляло собой огромную сферу диаметром в восемьдесят один локоть, вырезанную при помощи телекинеза из цельного куска нефрита. Ни одна живая рука никогда не касалась её поверхности или не загрязняла её памятью. Сферы и диски солатариума в её центре перемещались психическими потоками. Большинство из них представляли физическую Солнечную систему, но и другие начала не менее реальные, но всё же неосязаемые, вращались вокруг них: Восхождение Силы, Правосудие Зимы, Полёт Ворона. Меньшие сферы и диски были сделаны из камня, металла и кости, взятых с планет, спутников и космических тел, омываемых светом Сол. Каждая планета представляла собой кристаллическую сферу, сформированную в варпе одной только силой воли и воплощённой в реальность при помощи жертвоприношения. Когда последний компонент установили на место, возникший резонанс перерос в пронзительный вопль, который убил последнего из создавших его восьмидесяти одного психических мастеров. С тех пор звук его вращения болезненно отзывался в разуме Аримана, даже когда он не находился в зале. Это была мерзкая цена, которую пришлось заплатить, но дальше будет ещё хуже. В это он не сомневался.

Ариман и Игнис парили над устройством на серебряных дисках. Они оба уйдут, как только чтение будет завершено. За изогнутыми стенами «Анхтауи» мчался к цели, движимый наполовину утраченной наукой о машинах. Но здесь, пока Море Душ бежало мимо, они оставались неподвижными, наблюдая за растущим ураганом. Только Менкаура останется в солатариуме в течение ритуала. Военный предсказатель сидел на своём диске, который висел вверх ногами относительно Аримана, рядом с золотой сферой солнца. Серебро диска местами потускнело, а Менкаура выглядел потрёпанным и полумёртвым. Лак слез с его брони и доспехи покрывала ржавчина. Голова была голой, а пустые глазницы сияли призрачным светом и слезились гноем.

Тишину нарушил звук царапающего по стеклу кончика алмазного пера. Ариман посмотрел на Игниса, записывавшего вычисления на обсидиановом листе. Магистр ордена Разрухи посмотрел в ответ, геометрические татуировки на его лице сложились в новый узор. Ариман шёпотом отправил мысленный вопрос. В зале солатариума каждая мысль была криком, каждое послание — воплем.

+ Прогресс в целом в пределах расчётов, предоставленных примархом Четвёртого и его кузнецами войны, + ответил Игнис. + Есть ошибки в мелочах, которые необходимо компенсировать при нумерации окончательной формулы. +

+ Так всегда происходит, когда планы сталкиваются с реальностью, + отправил Ариман. + Всё разваливается. +

Игнис моргнул, узор снова изменился на его лице, пока он обдумывал сказанное.

+ В ряде случаев, + ответил он, а затем вернулся к расчётам и снова послышался скрипящий вой алмазного пера. Ариман ещё секунду наблюдал за Игнисом и повернулся к сферам. Взгляд перемещался между ними, отмечая путь и детали каждой. Одновременно в его мысли хлынули эмоции и видения со всех концов космического залива.

Лицо человека, который забился в подпол и пытался стать меньше, когда гиганты в полуночно-синих доспехах проходили мимо, из их вокс-передатчиков доносились крики тех, кого они уже нашли; обесточенное судно дрейфует сквозь мрак, находившиеся внутри люди цеплялись за последние неглубокие вдохи, пока заканчивался воздух; военный корабль непрерывно вращается, пылая словно факел, а убивавшие его пожары подпитывает топливо его же двигателей…

Ариман усилием воли оборвал видения и сосредоточил разум на мысленных схемах девятого перечисления. Он почувствовал, как дыхание на мгновение заморозило внутреннюю часть шлема. Наблюдать за солатариумом означало не только видеть его своими глазами, но и стать его частью — ощущать, как он поворачивается и пытается затянуть тебя в свой водоворот.

+ Тебе не по себе, + заметил Игнис.

Ариман не стал отвечать, а посмотрел на Менкауру и открыл свои мысли, чтобы отправить их ему.

+ Это ещё можно остановить, + сказал Менкаура, послав ответ на вопрос, который собирался задать Ариман. + Баланс резонансов в устройстве такой, что это… не предопределено. Всё — слепота и пыль на ветру. +

Ариман почувствовал, как в разуме формируется новый вопрос и подавил его. С тех пор как Менкаура принял епитимью наблюдения за Конфигурацией, в его мыслях и словах ощущалась склонность к пророчеству, словно его разум и воля стали бумажными змеями, которых штормовые ветра уносили в далёкие земли восприятия. При всех своих умениях предвидения и мастерства оккультизма Ариман осознал, что его беспокоит происходящее с братом.

+ Идём, + послал он Игнису и повернул свой серебряный диск небольшим усилием воли. Он поплыл к одинокому выходу, вырезанному в стене зала. Его взгляд задержался на сине-белой вращавшейся сфере, когда он поворачивался, и он…

Синие и белые камни в его руке, гладкие от воды, их поверхности покрывают узоры цапель и змей…

Огненно-кровавый свет заходящего солнца сквозь дымку загрязнений Терры, запах пыли и статическая вонь зарождающегося шторма…

Щелчок, когда Ормузд положил три камня в углубления старой деревянной доски и улыбнулся ему…

— В чём дело, брат? Не знаешь, какой сделать ход? — спросил его близнец.

Ариман отдёрнул свои чувства и видения исчезли. С противоположной стороны вращавшихся шаров и дисков на него смотрел Менкаура. Слепой провидец склонил голову набок, и Ариман почувствовал, как разум позади пустых глазниц изучает его.

+ Жестокая вещь — вернуться домой и обнаружить, что он изменился, но не так сильно, как изменились мы, + слова Менкауры эхом звучали в черепе Аримана, когда он позволил диску скользнуть в выход в стене зала.

Покинув солатариум Ариман сразу же снял шлем. Вокруг него «Анхтауи» шумел знакомыми звуками работающего корабля: гудением энергии и грохотом далёких двигателей. Это ощущалось успокаивающе реальным. Он вздохнул и потянулся разумом, скользя по мыслям братьев и экипажа. Всё было в порядке. Их маленький флот следовал заданным курсом и оставался необнаруженным. Они оставили огромную армаду Абаддона и флота Механикум далеко позади. Теперь их снова было мало, они оставались одинокими посреди ночи и направлялись к далёкому пятнышку света. Он послал короткую мысль, коснувшись психических связей между собой и сопровождавшими Несущими Слово. Он не стал сохранять контакт и отступил с привкусом пепла на языке.