Джон Френч – Солнечная война (страница 40)
Мерсади оглянулась назад, где Аксинья теперь сидела на полу около люка. Тёмные пятна расползались по телу телохранительницы и из её правого бедра вырвало влажный кусок плоти. Она перезаряжала пистолет, выражение её лица было напряжённым и жёстким. Мерсади почувствовала тяжесть пистолета в руке и сделала два выстрела. Из–за отдачи выстрелы ушли слишком высоко. Мир вокруг ревел от выстрелов, сужался и сжимался, словно тиски. Мори дрожала, её брат плакал.
И она могла думать только о луне в воде, острых зубах и паре жёлтых глаз. Произнесённые шёпотом во сне слова ворвались в её мысли:
Мы придём за тобой… Мы знаем… Мы здесь из–за тебя…
Паника пронзила её и наполнила адреналином. Она должна бежать. Она должна уйти.
Она приподнялась. Мори дёрнула её назад.
— Что вы делаете? — воскликнула девочка.
Мерсади попыталась сбросить её руку. Она должна бежать, инстинкт был таким чистым и животным, что опережал любые мысли.
— Они попытаются остановить тебя, — произнесло лицо Киилер во сне. — И старые друзья и враги. Они придут за тобой.
Она снова попыталась подняться из–под прикрытия опорной колонны.
Пара солдат в тёмно-красной броне была в четырёх шагах от неё, держа оружие наготове и сжимая пальцы на спусковых крючках. Время превратилось в застывшее между вдохами мгновение. Мерсади видела всё.
Солдаты в доспехах наступали… Лучи и пули пронизывали мрак… Размытые очертания Аксиньи, пока она пыталась подняться и повернуться лицом к фигурам, проходившим через другой люк…
И затем она увидела тень. Она стояла в открытых противовзрывных дверях, через которые только что вбежало второе отделение солдат. Она стояла спокойно. Выпрямившись. Словно стоп-кадр в пикт-трансляции.
Звон в голове нарастал, и всё, о чём она могла думать, было послание, которое она несла в своей памяти, и запах мокрого меха, крови и мороза.
Солдаты продолжали наступать, их пальцы нажимали на спусковые крючки, пока исчезавшие мгновения мигали в такт аварийным лампам.
Красный, чёрный…
Красный, чёрный…
Красный, чёрный…
Красный.
Тень стояла позади их.
Чёрный.
И теперь тень была рядом с ними, и Мерсади услышала, как мгновенно зазвучал в её голове крик сирены.
Красный.
Брызнула кровь. Солдаты поворачивались, тень была среди них, перемещаясь рывками, как в неисправной пикт-трансляции.
Чёрный.
Аксинья по-прежнему оставалась на полу у люка, пистолет в её руке не двигался. Красный иней поднимался по стенам. Разлетались тела, сломанные и измельчённые.
Красный.
Теперь тень остановилась, омытая кровью, её голова повернулась к Мерсади, и она увидела лицо тени, красные глаза на покрытом чёрными венами черепе младшей госпожи Кёльн.
— Мы здесь из–за тебя, — произнесла тварь, и протянула пальцы, из которых в воздухе вытянулись тени, и Мерсади могла думать только о сне, где она бежала по тёмному лесу, а позади неё всё громче звучал вой. — Мы здесь…
Лазерный разряд снёс боковую часть черепа Кёльн. Окутанное тенью тело дёрнулось назад. Мерсади выстрелила ещё раз, и ещё, и ещё, шагая вперёд, пока тварь шаталась от пронзавших её лазерных лучей. Кёльн упала, истекая кровью и дрожа всем телом.
Мерсади стояла над ней, всё ещё тяжело дыша и сжимая в руке пистолет, индикатор заряда силовой ячейки оружия мигал красным светом. Единственным, что нарушало тишину, был звук капающей с потолка крови.
ВАРП
∞
Снег повалил с чёрных небес, когда старик начал подниматься на гору. Он кутался в обледеневшие меха и чёрные лохмотья. Ветер обрушился на него, и он пошатнулся, едва не упав. Его руки погрузились в снег.
Холод.
Обжигающий холод.
Вне огня и вне воды.
Он задохнулся и на мгновение снег стал не снегом, а каждым мгновением когда–либо испытанной боли: воплем матери около маленького свёртка; последней мыслью человека, умирающего раньше времени; прикосновением ножа. Холодной, острой, обжигающей…
Он заставил себя выпрямиться.
За спиной он услышал вой волков. Он остановился и обернулся. Свет горящего факела в его руке слегка дрожал на ветру. Глаза заметили отблески костра, пока он смотрел на лес на склоне. Деревья росли вверх, голые ветви тянулись к ветру. В ответ на него смотрят глаза: красные, зелёные и болезненно-жёлтые. На расстоянии, всё ещё видимые над и за вершинами деревьев, он замечает огни покинутой ради этого путешествия башни. Порывы ветра и волки следуют за ним и выпрыгивают из темноты и мороза. Он взмахивает факелом. У волков широкие челюсти со сломанными клыками в гнилых дёснах. Расплавленная медь капает с железных зубов, синее пламя срывается с гладких чёрных когтей. Факел задевает первого волка…
Вспышка молнии.
Расколотая ночь.
Горящий снег.
Волки отступают, крики срывают с небес снежную вьюгу.
Старик бежит по склону горы, ноги увязают в сугробах, руки цепляются за обледенелые камни. Вой снова становится громче. Вход в пещеру совсем близко, прямо там, между камнями. Ещё один шаг, ещё одно волевое усилие, и он доберётся до убежища. К нему тянутся когти. Он чувствует их дыхание за спиной. Он поворачивается и высоко подбрасывает горящий факел. Зазубренный разряд молнии ловит его и бьёт вниз. Белый свет прокатывается по склону горы. Тени волков исчезают, но приближается ещё больше. Он прыгает к каменному входу в горе и…
Тишина. Запах камня и земли. Неподвижность.
Перед ним простирается пещера. В полу вырублены грубые ступени. Кристаллические пласты блестят на необработанных стенах. До ушей доносится звук капающей на камень воды. Отблески огня просачиваются на ступеньки, пока он спускается. Внизу ждёт квадратная дверь. Он останавливается на пороге, затем перешагивает через него.
Пещера небольшая, но её расширили сначала каменными топорами, а затем инструментами из бронзы и железа. Источником света служат горящие фитили в жаровнях с очищенным маслом. По сторонам от двери протянулись ряды каменных скамеек. Сидения гладкие, отполированные временем и теми, кто приходил сюда. По полу к глыбе необработанного кристалла протянулись углубления. Её украшают символы: наполовину человек наполовину конь; капающая из кубка вода; фигура с головой быка.
Мужчина в чёрных лохмотьях и мехах остановился.
Другой мужчина, закутанный в золотые одежды, сидел на одной из скамеек. В руке он держал посох, и венок из лавровых листьев и серебряных нитей покоился на его голове. Он выглядел молодым.
Они долго смотрели друг на друга. Затем старик в обледеневших мехах отряхнулся и снял плащ. Чёрная туника под ним была изодрана и покрыта потом. Мышцы на руках выглядели иссохшими верёвками, плечи сгорбились от старости, кожа на голове лишилась волос и покрылась печёночными пятнами. Золотые кольца мерцали на его пальцах: голова барана, сияющее солнце, серый опал.
— Привет, старый друг, — произнёс молодой человек в золоте.
Старик в чёрных лохмотьях кивнул и шагнул вперёд. На мгновение он споткнулся. Глаза закрылись от боли. Камни пещеры заскрипели. Потоки пыли посыпались с потолка. Мужчина в золоте посмотрел вверх, а затем снова на человека в чёрном, когда тот сел на скамью напротив.
— Вот, — произнёс молодой человек, протягивая деревянную миску. — Хлеб, соль и мясо.
Старик кивнул, взял миску и начал есть. Мужчина в золоте поднял свою миску и делал маленькие глотки, не отрывая взгляда от собеседника.
— Мне жаль, что пришлось позвать вас сюда, — сказал человек в золоте, когда в миске старика остались только крошки, — но нам нужно поговорить. — Мужчина в чёрном вытер рот тыльной стороной ладони. Его глаза на обветренной коже лица казались чёрными глубинами. — События всё ускоряются и ускоряются, — продолжил молодой человек. — До сих пор атака идёт так, как мы и ожидали. Но есть что–то ещё, что за пределами этого…
Мужчина в золоте начал раскладывать карты на скамье между мисками. Карты были старыми и изображения на них выцвели: фигура в тёмном плаще и отвернувшимся лицом поднималась к высокой башне; человек с головой волка и связкой мечей, спрятанных под плащом; колесо звёзд, вращавшееся вокруг темнеющей луны… Карта за картой, с каждой новой картина становилась яснее.
— Видите, — сказал человек в золоте. — Она меняется, но центр картины всегда здесь, растущее волнение в варпе, как ноты поднимаются и гармонизируются, или фигуры ставятся на доску, или собираемое по частям оружие… Я не вижу, что это такое, только его тень, но оно там. За ночью и кровопролитием, оно там. — Мужчина в чёрном продолжал смотреть на карты. — Есть и другие вещи. Факторы, которые не вписываются в происходящее. Например, время атаки. Она началась в середине зимы, в нижней точке космического надира. И порядок… Положение планет сейчас особенное. Это редкое совпадение, которого не было с тех пор… скажем так, с прошлой тьмы. Мы всегда предполагали, что выбор времени атаки определяется поспешностью, но что если за этим стоит что–то ещё? Что если что–то…
— Да, — сказал человек в чёрном. Он встал. На секунду отблеск масляного пламени отбросил на стену его тень, и на мгновение это была не тень старика, а фигура на троне, её руки сжимают подлокотники, голова держится прямо. — Оно там под поверхностью, за краем ночи. Я… чувствую, как оно растёт.
— Что это? — спросил молодой человек. — Что они делают?
Мужчина в чёрном на секунду замер, его взгляд стал отстранённым. Ему пришлось дорого заплатить, чтобы отправить часть себя сюда, на эту встречу разумов в одном из последних оставшихся убежищ. Вдалеке, и всего лишь на расстоянии мысли, находилась всесокрушающая тьма, сдерживаемая секунда за секундой, приливная волна, остановленная на краю берега одной только силой воли.