Джон Френч – Солнечная война (страница 38)
Сколько погибло?
Он убил их. Да, Век убил их, не ты. Ты отдала приказ отстыковаться, но он застрелил бы тебя.
У тебя не было выбора.
Внизу, в тишине, Цадия Кёльн, некогда младшая госпожа, а теперь внеочередной капитан грузового системного судна «Антей» слушала, как мысли перекатываются и шумят в её голове. Коридор был тёмным. Обеими руками она сжимала пистолет, он всё ещё дымился, затвор был открыт, обойма опустела. Она сидела на полу, вокруг неё валялись латунные гильзы с толстыми стенками. Дальше, наполовину укрытые тенями, лежали тела. Пять или, возможно, больше. Она не была уверена. На секунду она поймала их краем глаза.
У неё не было выбора.
Она шла по палубам. Они появились откуда не возьмись, когда она закрывала переборку, она потянулась за оружием и…
Кёльн посмотрела на закрытую дверь в коридоре. Она спускалась по палубам, чтобы проверить, что все они закрыты…
Нет, это было ложью… Она просто хотела убежать с пропахшего страхом мостика, и Века с его телохранительницей, которые наблюдали за всем, словно не доверяли ей.
Мысль о них снова вызвала гнев, пронзивший её, поглощавший ужас подобно топливу, как огненный шторм затягивает воздух.
Она не просила об этом! Как они смеют сомневаться в ней. Именно она должна отдавать приказы, вести корабль сквозь космос…
Она провела большую часть из своих четырёх десятилетий на этом корабле или одном из однотипных с ним судов. Руда и припасы, назад и вперёд через круги спутников Урана, снова и снова, предсказуемо и неизменно. Ничем не примечательная жизнь, заполненная скукой, но был храм и укромные собрания в тишине доков Миранды. Она была польщена, когда ей предложили присоединиться, затем заинтригована. Дрожь тайны приправила мысль о том, что она впервые в жизни делала что–то запретное. Что–то особенное. И всё же через некоторое время это стало такой же рутиной: все эти люди в рваных капюшонах и бессмысленные слова, произносимые ими, чтобы узнать друг друга. Символы и монеты, и встречи, которые были наполовину ритуалами, наполовину разговорами, которые можно было услышать в любой питейной дыре дока.
Её взгляд остановился на одном из трупов; его ладонь была открыта… Чистые звёзды, похоже, он ещё жив. Что они кричали перед тем, как она начала стрелять? Еда, что–то про еду.
Что же она наделала?
Нет, нет, нет… Это не её вина.
О чём думал Век? Почти тысяча беженцев на корабле с провизией только для экипажа. Век должен был знать… У них ничего не было. Голод начал ощущаться спустя всего несколько дней. Скоро беженцы в трюмах пойдут дальше этого коридора. Они только выбежали из темноты, и она…
Она…
Их не должно было быть здесь…
— Это не твоя вина.
Голос заставил её замереть. Взгляд остановился на мёртвых беженцах. Она слышала, как бьётся её сердце. Затем она рассмеялась, звук отразился эхом и затем сменился слезами. Это был её голос, конечно же. Её. Слова из мыслей превратились в звуки, вырвавшиеся изо рта, а она просто не заметила.
— Это не твоя вина, Цадия Кёльн. — Она услышала свой голос и почувствовала, как слова повисли в воздухе, холодном и сверкающем от мороза.
— Это не твоя вина…
Затем она услышала шаги, медленные и неторопливые, приближавшиеся к ней по палубе.
Она попыталась повернуть голову.
Она не смогла.
Она не могла пошевелиться.
Сердце остановилось. Её морозное дыхание повисло в воздухе блестящей пылью напротив глаз.
— У тебя не было выбора тогда, нет его и теперь…
На периферии зрения появилась фигура, силуэт, напоминавший, тень чего–то, что передвигалось, как человек. Она хотела закрыть глаза, хотела отвернуться. Глаза остались открытыми, когда фигура остановилась рядом с ней.
— Но один выбор у тебя всё же есть…
Она почувствовала запах палёного мяса и ещё чего–то, что напомнило ладан, горевший в храме на Миранде. Храм… храм, который был всего лишь комнатой с несколькими свечами, нацарапанными на полу символами и рядом чаш под потоком воды из сломанной трубы.
— У всех есть выбор, каких ангелов слушать…
Мороз пополз по рукам, ногам и шее.
— Ты можешь слушать те голоса, которые, как ты знаешь, истинны, и которые будут охранять тебя, пусть это даже и означает, что ты станешь просто маленьким пламенем, а не светом вечности…
Кровь… Она почувствовала запах крови и… и воды…
— Или ты можешь слушать всю ненависть, гнев и обиду, которые несёшь, как мать несёт дитя…
Тварь переместилась, и теперь Кёльн увидела её.
— И вы люди всегда делаете один и тот же выбор.
Что–то острое коснулось снизу её подбородка и потянуло вверх. Два жёлтых глаза уставились на неё.
— Вы всегда выбираете слушать горьких ангелов своих сердец…
Она не могла вдохнуть воздух, чтобы закричать.
— И мы слушаем.
— Вы с Терры? — спросил мальчик.
— Да, — ответила Мерсади. — Я родилась там. — Она положила стеклянную фишку в углубление на металлической доске для настольной игры. Мальчик нахмурился от её хода. Его сестра сидела, свернувшись в кресле, смотрела себе под ноги и слушала. Она была старше мальчика минимум на пять лет, возможно, немного больше. Её звали Мори, а его — Нун. Они были детьми Века. Они пробрались в каюту, где она спала два дня назад, и, похоже, заинтересовались ею — она стала для них отвлечением от ситуации, в которой они все оказались. Она рассказала им историю, и мальчик, по крайней мере, вернулся за новой. Век разрешил им, и телохранительница Аксинья пришла вместе с ними — тень с холодными глазами в углу каюты.
Мерсади разговаривала и рассказывала истории, пока «Антей» мчался во тьме залива между Ураном и Юпитером. Похоже, газовые гиганты находились в той части орбитального цикла, которая выводила Юпитер на прямой курс между Ураном и внутренней системой. Больше не было никаких взрывов, спешки и неожиданных событий, просто медленно и натужно тянувшиеся минуты, часы и дни, пока напряжение росло внутри мыслей всех, кто был на борту.
— На что он похож, Тронный Мир? На что? — спросил Нун.
Мерсади пожала плечами и улыбнулась:
— Не знаю на что он похож сейчас. Я уже давно не была там. Но хочешь знать правду? — Она наклонилась над доской с цветными плитками и понизила голос до шёпота. — Всегда считала его уродливым. Небо затянуто дымкой. Раньше там были моря, но уже никто не может вспомнить, когда именно. Теперь там только пыль и вонь. Слишком много высоких зданий. И люди, много людей, больше, чем ты можешь себе представить.
— Куда вы ушли? — спросила Мори через комнату. Мерсади оглянулась на девочку, которая едва пошевелилась, но внимательно смотрела на неё. — Если вы долго находились вдали от Терры, куда вы ушли?
Мерсади выдержала взгляд девочки, обдумывая, как лучше ответить.
— Я ушла посмотреть, как создаётся Империум.
— Что это значит? — спросила девочка.
— Достаточно вопросов, — произнесла из угла Аксинья.
Мерсади посмотрела на телохранительницу, затем снова на цветные плитки на доске, потом на Нуна. — Похоже, ты можешь выиграть, — сказала она ему.
Повсюду вокруг них зазвучали сигналы тревоги.
Штурмовая капсула врезалась в спину «Антея». С боков капсулы выскользнули когти, впились в металл и подтянули её ближе к корпусу. Кольца зубастых дрелей начали вращаться. Мелталучи ударили в упор. Поверхность корпуса пузырилась и сочилась оранжевым. Сработали кумулятивные заряды в основании капсулы. Взрыв пробил горячий металл и превратил его в струю раскалённой добела жидкости. Капсула покачнулась, но её снабжённые лезвиями опоры погрузились ещё глубже, втягивая вращавшиеся зубья пасти в светившуюся рану.
Сработал второй комплект зарядов и пробил последние дюймы корпуса корабля. По ближайшим к месту взрыва коридорам прокатилась взрывная волна. Наполовину закрытые люки выбило. Одинокий матрос рядом с точкой удара отлетел в стену и превратился в сломанную куклу из измельчённого мяса и разрушенных костей.
Круглый раздвижной люк между зубами-дрелями капсулы с лязгом открылся. Появились фигуры. Из–за тёмно-красной пустотной брони они казались угловатыми и громоздкими. К куполообразным шлемам от баллонов на спинах тянулись напорные шланги.
В каютах на носу корабля Мерсади поднялась с пола и выпрямилась, пока корпус дрожал от прорывного взрыва.
Аксинья уже двигалась, схватив обоих детей и размытым пятном метнувшись к двери. В одной руке она сжимала длинноствольный пистолет.
— Аксинья, — позвала Мерсади. Что–то было не так, что–то расплывалось на границах сознания, на чём Мерсади не могла сосредоточиться. Кожу на шее и руках покалывало. Перед её мысленным взором появилось изображение из сна: волк, который улыбался острыми окровавленными зубами. — Не уходите. Там что–то…
Телохранительница повернулась, открывая дверь:
— Мне нужно попасть к господину Веку. — Дверь открылась, и она оглянулась на Мерсади, маска самоконтроля на секунду исчезла, сменившись нескрываемым презрением. — Это вы втянули нас во всё это. Пусть они получат вас. — Она отвернулась. Глаза Нуна расширились, когда он оглянулся на Мерсади, удерживаемый Аксиньей.
— Нет, — сказала Мерсади. Она тряслась, дрожь била её изнутри, словно ищущий выхода заряд. В разуме возникло изображение символов, которые она видела во сне с Киилер, планеты и знаки, символы и значения. Они изменились и сместились, пылали жаром и источали дым. И со всей ясностью, как если бы это прокричали ей в ухо, она поняла, что это было предупреждением. — Есть что–то ещё… что–то приближается… Не уходите!