Джон Френч – Солнечная война (страница 28)
— Батареи с девятой по пятнадцатую потеряны…
— Сила тяги на уровне тридцать пяти процентов…
— Стабилизация курса потеряна…
— Пустотный генератор отключается!
— Мы без щитов!
— Лорд, — позвал офицер связи. Мужчина вцепился в край пульта управления, лампы аварийной сигнализации окрашивали его лицо красным светом. — Лорд, приближается вражеский корабль, быстро. Тип неизвестен, но он большой. Они запускают штурмовое судно.
— Включить главную тревогу по всему кораблю, — сказал Сигизмунд. — Приготовиться к отражению абордажа.
— Эфирный скачок!
Крик раздался за секунду перед тем, как тонкий луч света закружился в воздухе над командной платформой. Отделение рассредоточенных по мостику Храмовников побежало к платформе. Сигизмунд успел поднять меч, когда свет и тень поменялись местами, а течение времени сбилось. Вспыхнул протянувшийся от палубы до потолка пульсирующий столб молнии. Внутри света стояли фигуры, гигантские фигуры металла и смерти. Затем свет исчез, и во внезапно наступившей темноте раздался грохот выстрелов, когда Сыны Гора открыли огонь.
Сигизмунд уже двигался вперёд, меч сиял, слова старой клятвы звучали на губах. Лезвие клинка рассекло горло первого из Сыновей Гора даже раньше, чем исчезла вспышка телепортации. Он был среди них, рубил и рубил, убивая каждым ударом, пока выстрелы и клинки тянулись к нему.
А тем временем «Лакримая» погибала, истекая кровью в пустоту, пока рой штурмовых таранов и когтей врезался в её борта.
Огонь и шум убийства заполнили мостик «Лакримаи». Воины в броне цвета морской волны рассредоточились, стреляя на ходу. Измельчённая плоть и кровь взлетали в воздух, когда болты взрывались среди экипажа и сервиторов. Сигизмунд видел, как погибли немногочисленные Храмовники, которые были с ним на борту, расстрелянные поодиночке подавляющими очередями огня и добитые клинками. Такая же судьба ждала и его, если он покорится ей.
Секунды исчезли. Мир свёлся к удару двойных сердец, уменьшился до лезвия, острия и движений меча. Теперь они окружали его со всех сторон, доспехи цвета морской волны, опускавшие клинки и стволы оружия, повернувшиеся и смотревшие на него пустыми глазами потерянного незнакомца. Слишком много. Слишком близко. Слишком быстро.
Затем он увидел Аксиманда, стоявшего за смертоносным вихрем своих воинов, его оскаленный бронзовый шлем с красным гребнем и двуручный меч в ножнах за спиной. На его плече под красным глазом Гора располагался чёрно-серебристый полумесяц.
Тяжесть меча в руке Сигизмунда казалось исчезла. Цепи упали. Всё закончится здесь. Все годы войны закончатся здесь.
Смерть… одинокий и позабытый.
Он видел всё. Цепной топор опускается перерубить его руку с мечом, удар меча, траектории болтов, которые искромсают его ноги, дальше и дальше — вращавшаяся истина клинков, пишущих слова смерти. Он читал всё и видел, что этот клубок невозможно распутать.
Смерть…
Один среди звёзд, а не рядом с отцом.
Киилер ошиблась.
Смерть и неудача…
Он умрёт здесь.
Осознание пронзило его, и, возможно, впервые за всю жизнь он почувствовал покой.
Но я умру не один…
Его меч встретил цепной топор клинком к клинку. Искры и молния пронзительно засвистели в воздухе. Он разрубил лезвие топора, меч задрожал в его пальцах, когда цепные зубья разлетались во все стороны. Он усилил давление и рассёк сверху грудь замахнувшегося топором воина. У предателя не было времени упасть. Сигизмунд навалился всем телом вперёд, опуская меч и разрубая воина до пояса.
Силовой меч пронзил пространство, где Сигизмунд находился мгновение назад. Силовое поле раскололо броню над его рёбрами. Он ответил новому нападавшему ударом локтем в лицо. Болты взрывались на палубе и в воздухе вокруг него, но он уже двигался вперёд, широким взмахом отрубив ноги воину с силовым мечом в тот момент, когда его товарищ рухнул на палубу в потоке кишечной жидкости и крови.
Это не было фехтованием в дуэльных клетках. Это было тем, что Кхарн из XII называл «правдой битвы». Пронзать, рубить, ломать. Убийство без паузы или остановки, пока кровь окрашивала мир. И всё же здесь присутствовал ритм — ужасная и чистая дробь в столкновении клинков и грохоте оружия, в приливе мышц и крови. Это всё было вокруг него и внутри него, последнее прибежище его души, которое он вырезал сам удар за ударом.
Сыны Гора были хороши, закалённые боями и выбранные за мастерство и ярость. Они были убийцами все до одного. Но они подались назад, построения и шеренги для стрельбы деформировались, когда они пытались направить свои болтеры и клинки на лорда Храмовников. Сигизмунд врубился в их ряды, каждое движение его меча было ударом. Он почти не замечал их массу, взгляд закрепился на Горе Аксиманде посреди толпы воинов. Выпад клинка, расколовший броню; шаги, толкавшие его вперёд мимо рубящих ударов врагов; — всё исчезло, оставив путь только к этому врагу. Он умрёт здесь. Сигизмунд знал это. Единственный выбор оставался в том, как именно.
— Одинокий и позабытый… — раздался призрачный голос Эуфратии Киилер.
Он подставил плечо под вытянутый вниз топор, почувствовал, как наплечник треснул от силы атаки, и ответил рубящим ударом. Новая кровь брызнула в воздух, ещё одно тело упало, ещё один шаг вперёд. Аксиманд теперь двигался к нему, он достал клинок из ножен и активировал силовое поле. Болт взорвался на повреждённом наплечнике. Керамит разрушился. Боль пронзила Сигизмунда и его следующий рассекающий удар не достиг цели. Он прервал неудачную атаку и успел поднять меч, останавливая покачнувшуюся откуда–то из–за пределов зрения булаву. Затем из толпы мелькнул ещё один широкий удар, раскалывая броню на уровне талии. Цепной меч выбил искры, вгрызаясь в руку, кромсая броню от запястья до предплечья.
Кровь. Теперь он её почувствовал.
Аксиманд неторопливо приближался. Меч в его руке был шириной с плечи смертного, клинком палача.
Сигизмунд отвёл очередной удар и рассёк мечом горло под бронзовой лицевой пластиной. Оглушительный грохот и взрыв в боку. Боль. Мир разлетелся на белые осколки. Он больше не продвигался вперёд, и вокруг была только толпа в зелёных доспехах, удары и рёв.
Аксиманд был уже близко, красный плащ ниспадал с его плеч, красные линзы глаз смотрели с гротескной клыкастой лицевой панели, демонический король явился с последним даром к покалеченному врагу.
— Иди ко мне! — выдохнул Сигизмунд.
Столбы света вспыхнули в воздухе посреди палубы. Прокатились взрывные волны. Пойманные в ослепительном сиянии Сыны Гора превратились в тени, прежде чем исчезнуть. На их месте стояли фигуры в жёлтой броне. Сигизмунд увидел очертания сомкнутых в защитные круги абордажных щитов. Болтеры открыли огонь и звуки взрывов сменили исчезающий гром телепортации. Легионеры-предатели падали, сбитые с ног попаданиями. Круги Имперских Кулаков распались и собрались в месте, щиты сцепились в одну стену. Сигизмунд увидел выжженную эмблему двойных топоров, чёрную на жёлтом фоне, и Ранна в центре атакующего строя. Они стреляли, наступая, сквозь амбразуры в высоких щитах. Это было жестокое совершенство, словно разрушающий череп идеальный удар топора. И когда Сигизмунд выпрямился, и его собственный клинок разрубил окружавших его врагов, он услышал, как стена щитов врезалась в Сыновей Гора.
Масса воинов в доспехах цвета морской волны подалась назад, но они не были ни людьми, ни новорождёнными космическими десантниками. Они были XVI легионом, как и раньше, воинами, кровью и смертью заслужившими высокое место, с которого пали. Они перегруппировались, встречая стену щитов Имперских Кулаков. Раздались выстрелы. Потоки плазмы и мелталучей ударили в единственный щит и испарили и сам щит, и державшего его воина. Рассеявшиеся Сыны Гора построились узким клином, чтобы пробить брешь в стене щитов прежде, чем этот промежуток закроется. Над головами Имперских Кулаков проревел приказ, отозвавшись эхом в воксе.
— Открыться! — прокричал Ранн.
Стена разошлась, между щитами появились широкие промежутки. Воины в жёлтом и чёрном цветах атаковали в открывшиеся проходы. Эмалированные лавровые венки венчали их шлемы, а мечи в руках светились синим огнём. Впереди бежал Борей, белый табард первого лейтенанта покрывали кровь и ожоги. Храмовники врезались в Сыновей Гора, когда стена щитов сомкнулась позади них.
Казалось словно молния ударила впереди приближавшегося грозового шторма. Мостик внезапно превратился в толчею тел и оружия, скрежетавших друг о друга, как окровавленные зубы. Силовое оружие рассекало плоть и броню, и палуба стала вихрем из рубящих, режущих и дробящих ударов. Сигизмунд видел, как Борей пронзил мечом воина в доспехе цвета морской волны и выпустил половину обоймы в лицо другого, прежде чем стряхнуть ногой труп с клинка и встретить опускавшийся удар цепной глефы. В следующее мгновение боя челюсти битвы сомкнулись вокруг Борея.
Сигизмунд прорубался сквозь волну, он чувствовал, как раны сворачивались под бронёй. Повсюду вокруг него были воины в зелёном и бронзовом цветах. Ещё одна линия боли прочертила его рёбра, когда удар сзади стегнул по боку. Он поменял захват меча и нанёс выпад под локтем. Он почувствовал, что попал и рванул меч назад, поворачивая и поднимая клинок, разрубив воина перед собой от паха до плеча. Он сделал ещё один шаг и остановился.