Джон Френч – Солнечная война (страница 25)

Когорта терминаторов Железных Воинов телепортировалась на главную батарею возле бреши, которая всё ещё функционировала. Это стоило двух ударных крейсеров, но Железные Воины пожертвовали ими без колебаний. Расчёты колоссальных орудий размером с горы продолжали заряжать и стрелять даже когда терминаторы вырезали их. Огонь с израненной стороны спутника уменьшился и затих. Корабли скользнули вперёд, десантные суда с гулом покидали взлётные палубы.

Роты Сынов Гора и батальоны Железных Воинов вступили в битву сразу после гибели первой волны. Магистры связи анализировали потери и данные о ходе боёв, и выбирали цели для десантно-штурмовых кораблей и торпед прямо в полёте. Где защитники были слабы, где они отступали, где их орудия начинали замолкать, там легионы били подобно ножам, погружаясь в уже открытые раны. В этой второй волне были Садуран и его братья. Почти все являлись новорождёнными, воинами легиона всего несколько лет или месяцев. И всё же прошедшие дни битвы превратили их в ветеранов. Всех, кто выжил.

В туннелях спутника вспыхнули ожесточённые бои. Большинство войск защитников, которые не отступили с Имперскими Кулаками, принадлежало Механикум, вооружённые сервиторы и модифицированные машинные илоты. Индивидуально никто из них не мог сравниться с легионером, но их было много и у них было время, чтобы подготовиться. Бесчисленные огневые точки и ловушки встречали атакующие войска, и сопротивление только возрастало по мере продвижения вглубь. Ни один из защитников не отступил. Следуя программному управлению, или отчаянию или ненависти они сражались до конца.

Пол и стены спутника-крепости тряслись и дрожали без остановки. Уцелевшие орудийные батареи продолжали вести огонь, даже когда нападавшие вгрызались в его сердце. На орбитах Плутона братья и сёстры Кербера уже пали, объятые пламенем и окружённые кораблями, их внутренности горели, когда IV и XVI легионы вгрызались всё дальше коридор за коридором. Плутон принадлежал магистру войны. Осталось только сокрушить последние очаги сопротивления, которые всё ещё цеплялись перед лицом неизбежного.

Глядя на шагавшего защитить сердце Кербера автоматона, Садуран понял, что ему этой победы не увидеть.

Он прыгнул в сторону, когда оружие на плече выстрелило. Синий свет выжег линию на палубе. Он перекатился. Луч поразил двух его братьев. Они превратились в пыль и пепел. Садуран выпрямился и открыл огонь.

— Используй заряд, — крикнул он по воксу, продолжая стрелять. Он видел, как его брат с подрывным зарядом бросился к правой ноге автоматона.

Болты-снаряды застучали по груди автоматона. Его орудийная установка повернулась к Садурану. Энергии вспыхнули в стволе. Взрыв окутал бок автоматона. Садуран пошатнулся, когда взрывная волна прокатилась по воздуху и полу. Автоматон накренился, словно оглушённый боксёр. Дым и пламя окутали его бок. Из трубок под разорванной бронёй хлынуло загоревшееся масло. По корпусу поползли искры. Но он не упал.

Он выпрямился, орудийная установка повернулась, прицеливаясь. Садуран почувствовал, как рычание смеха и гнева сорвалось с его губ. Он поднял болтер, чтобы сделать последний выстрел неповиновения.

Автоматон замер.

Оставшиеся болты Садурана врезались в его тело. Мгновение он не двигался. Затем обмяк со звуком выпущенных поршней и раскручивавшихся механизмов. Садуран уставился на сидевшую на земле и продолжавшую гореть машину.

Роторные пушки на потолке прекратили стрелять, их стволы ещё некоторое время вращались по инерции, пока внезапно не наступила тишина.

— Что… — начал один из выживших воинов отделения, но вопрос исчез посреди прокатившегося хора лязга и глухих стуков. Каждая ведущая в зал дверь с грохотом открылась. Воздух пришёл в волнение, когда изнутри подул ветер. В воксе послышались трескучие голоса. Каждая система спутника-крепости просто отключилась, каждая дверь открылась и все батареи одновременно замолчали.

Лязгающий гул сотряс палубу, когда противовзрывные двери в ядро Кербера стали открываться. Слои металла в метр толщиной отходили один за другим. Садуран понял, что поднялся и шагает вперёд.

— Брат? — позвал его один из братьев, но он проигнорировал его. Пространство впереди заполняла безмолвная тьма. Он остановился на пороге, помедлил и снял шлем. В воздухе стоял запах горелого пластека и горячей проводки. Теперь он заметил небольшие огоньки на рядах машин: синие, красные и зелёные, они мигали в такт пульсирующему оборудованию. Зал был огромным. Он мог чувствовать это в воздухе, хотя взгляд и не мог достигнуть края теней. Он сделал ещё один шаг, держа оружие низко, но наготове. Ничего не двигалось.

Вспышка молнии расколола темноту, протянувшись по краю гигантской металлической сферы в центре зала.

Садуран снова остановился. В воздухе послышалась ещё одна нота, высокая вибрация, от которой заныли зубы. Вокс разрывался от голосов легионеров Сынов Гора и Железных Воинов. Спутник умирал, словно перерезали что–то жизненно важное…

Ещё одна дуга молнии осветила сторону металлической сферы впереди. К боли в зубах добавился пронзительный визг в ушах.

Он сделал ещё один шаг.

Новая вспышка и он увидел повисших на кабельных соединениях сервиторов. Он толкнул одного стволом болтера. Тот слегка покачнулся. Его оружие не пошевелилось. Словно перерезали что–то жизненно важное…

Вспыхнули три молнии, и в ярком белом свете он увидел техножрецов, лежавших на высоко поднятых контрольных платформах, располагавшихся вокруг леса меньших металлических сфер. На пультах управления мигали красные лампочки.

Что–то перерезали… или что–то втянули, как обратная тяга огня или вдох зверя…

Холод пронзил само его естество. Он повернулся и побежал к дверям, которые были открыты по всему спутнику, спутнику, за захват которого они заплатили кровью и временем, который был теперь окружён военными кораблями и забит войсками. Братья по отделению окликали его, но он кричал в вокс, пытаясь пробиться сквозь шум и шипение, которые нарастали в такт гулу в его ушах.

Позади него безостановочно вспыхивали всё новые молнии, освещая реакторную камеру ослепительно белым светом. И он знал, что было слишком поздно, что это были последние растянутые моменты его жизни, и что изменившая его война теперь пришла и за ним.

Вспышка…

Ярче молнии, и звук за пределами слышимости, затопивший на бесконечное мгновение, прежде чем он не превратился в ничто.

Ударный фрегат «Лакримая», Плутон

Сигизмунд открыл глаза. Клинок меча холодил лоб. Он ждал в тишине, обратившись мыслями вглубь себя. Но теперь он должен вернуться к своей цели. Бормотание клятвенных слов заполнило мостик «Лакримаи». Он опустил меч, но не стал убирать в ножны. Голопроекции Борея и Ранна встретили его взгляд.

— Время пришло, брат, — произнёс Ранн.

Сигизмунд кивнул, чувствуя, что слова, которые он собирался произнести, набирают вес на языке.

— Поверните флот, — сказал Сигизмунд. — Вырежьте их.

Кербер взорвался.

Уничтожение спутника было непростым делом. Представители генерал-фабрикатора сопротивлялись. Для них подобное действие являлось надругательством, а убийство машин — трагической потерей функций и знания. Рогал Дорн был непреклонен, и всё свершилось согласно его воле. Боеприпасы поступали на спутники Плутона в огромном количестве. Их склады забили макроплазменными ядрами, блоками взрывчатки и баллонами с легковоспламеняющимися веществами. Всё было сделано так, что казалось частью подготовки к приближавшейся войне. Глаза Гора среди защитников видели только поступавшие для подготовки к осаде военные грузы и больше не спрашивали, и не думали об этом.

Техножрецы справились с заданием, распределив растянутые во времени алгоритмы перегрузки на первичные, вторичные и третичные системы управления реакторами. Заряды установили в забитых до отказа хранилищах боеприпасов, синхронизировав с единственной командой, которая превратит их все в составные части одного грандиозного акта разрушения. Инфоджинн, созданный техножрецами для воплощения плана, несколько месяцев формировался в инфомашинах, расположенных в глубоком космосе комплексов, и когда он был закончен, у всех участвовавших в работе удалили воспоминания. Это было создание искусства и гения, гимн пределам знания и машинного ремесла, но никто из его создателей никогда не пожелал бы предъявить права на свою работу. И всё же они дали ему имя, обозначение, которое сплело его предназначение с шёпотом забытого ужаса.

Они назвали его Vanth-Primus-Nul.

Когда Имперские Кулаки отступили, инфоджинн приступил к работе. Заложенный в ядра инфорезервуаров каждой крепости-спутника, он воссоздал себя во всём своём величии. Щупальца кода на дюжине машинных языков протянулись по инфокабелям, фотонным линиям и ноосферным соединениям. Он распространялся от системы к системе. Он переписывал командные коды и перепрограммировал сервиторов. Данные изменялись и циклы разрушения запускались в духе каждой машины, через которую он прошёл. Даже на захваченных спутниках Vanth-Primus-Nul продолжал работу, шаг за шагом, тихий и невидимый. К тому времени, когда Железные Воины и Сыны Гора начали полномасштабное нападение на Кербер, процесс уже прошёл точку невозврата.