Джон Форд – Младшие современники Шекспира (страница 54)

Взять речь — твои словечки примелькались...

Виндиче

Молчать я буду, словно меланхолик, Или звучать басовою струной, Что и в веселой партии печальна.

Ипполито

И я в беседе с ним к тому клонил: Мол, нелюдимым ты давно прослыл.

Виндиче

Ты подведешь меня к нему, а там уж...

Ипполито

Тсс! вот и он. Ты все продумал, брат?

Виндиче

Да не волнуйся ты!

Луссуриозо

Ипполито!

Ипполито

Синьор?

Луссуриозо

Кто это там с тобою рядом?

Ипполито

То Виндиче, мой брат сердитый. Вы Его хотели во дворце увидеть.

Луссуриозо

Твой брат? Отлично, черт меня дери! Ему уже давно пора быть здесь. Ну, подойди.

Ипполито (брату)

Синьору Луссуриозо, Наследнику, хочу тебя представить.

Луссуриозо

Да не робей, приблизься, ну, вот так.

Виндиче

Пошли вам бог удачи, ваша милость.

(Снимает шляпу и расшаркивается.)

Луссуриозо

Как старомодна эта церемонность Здесь, во дворце, где бойкость и развязность Ввели мы в обиход, а если бога И поминаем, то в другой связи! Я вижу, ты не в духе. Отчего?

Виндиче

Уж очень долго изучал я право.

Луссуриозо

И это повод, чтобы так хандрить?

Виндиче

А то нет! Столько лет ничего не видеть, кроме чернил да переплетов. Я ушел с головой в законы еще в Anno Quadragesimo Secundo и выбрался из них только в Anno Sextagesimo Tertio[70].

Луссуриозо

Убить на это двадцать с лишним лет?!

Виндиче

Я знавал таких, которые всю жизнь убили, только и делая, что отсуживая несушку или кабанчика.

Луссуриозо

Ужель на эти мелочные тяжбы Суд тратит время?

Виндиче

Для многих это хлеб, сударь. Иные корифеи, ведя бесконечные тяжбы, так объелись судебными терминами, что они и на улице говорят на варварской латыни; а молитвы у них выходят вроде аппеляции: просим, дескать, мол, признать грехи недействительными и вынести частное определение о взятии души на небо.

Луссуриозо

Какая странная, однако, жизнь. А впрочем, в этом сущности человечья: Какие помыслы — такие речи. И что ж тебе, приятель, по душе?

Виндиче

Что? А вот, к примеру говоря, помирает известный богач, и какой-нибудь оборванец подрядился отзвонить по нему в колокола. А тот уставился на огромный сундук и все никак не отойдет, сказать уже ничего не может и только пальцем тебе на шкатулки показывает; и вот уже шепоток пошел, что совсем человек в беспамятстве, а он в эту минуту думает о чьих-то просроченных векселях, о конфискации чьего-то имущества. Нет, каково! Уже слышно, как у него хрипит и булькает в горле, а он, знай, лихорадочно соображает, чем припугнуть своих нищих жильцов... Да-а, над всем этим можно лет десять голову ломать!.. Есть у меня одна мысль в виде живой картины — она и сейчас передо мной — я вам ее, кстати, нынче же и нарисую, ваша милость, а что она вам понравится, за это я головой ручаюсь, сделаю-то я это безвозмездно.

Луссуриозо

Не за того меня ты принимаешь,