Джон Форд – Люди ночи (страница 25)

– Ви приходить к воротам и приносить мне планы. Надевайт шляпа штоп я вас узнавайт.

– Я не стану вас слушать, у меня рабочее время закончилось, – ответил Риз-Гордон. – Идите шпионить к ночному дежурному, а мы свяжемся с вами в понедельник.

– Внизу через полчаса, – сказала Белл, обращаясь к ВАГНЕР, и вышла.

Риз-Гордон мгновение смотрел ей вслед, затем осторожно сел и принялся размешивать кофе шариковой ручкой.

– Где вы бываете на выходных, Гарет? – спросила ВАГНЕР.

– По большей части я бываю там, куда меня пошлют.

– Солнце никогда не заходит[55], хм.

Риз-Гордон отхлебнул кофе.

– Солнце никогда не встает. Для меня, во всяком случае.

ВАГНЕР пробрала внезапная дрожь. Кто-то прошел по моей могиле, сказал тогда Аллан. Она забрала бумаги и встала.

– До свиданья, Гарет. Берегите себя.

– Хорошего отпуска.

Она двинулась к выходу, но у двери обернулась, почувствовав на себе его взгляд. Однако Риз-Гордон просто сидел, тощая бурая щепка в толстом оранжевом кресле, и глядел в свой кофе.

ВАГНЕР спустилась в подсобку, бросила распечатки программы в желоб печи для сжигания бумаг и нажала кнопку. Газовые горелки включились с легким хлопком, и ВАГНЕР вообразила, как бумага чернеет и скручивается, обращается в оруэлловский прах забвения.

Она надела жакет, вышла через проходную и устроилась в фойе с книжкой. Довольно скоро раздался голос Белл:

– Все, я готова.

ВАГНЕР подняла голову. Белл переоделась в туалете. Теперь на ней был белый лагерфельдовский тренчкот, лучшая ее вещь.

– Как я выгляжу?

– Когда я пойду с тобой под руку, все девчонки будут мне завидовать, – сказала ВАГНЕР, и они со смехом вышли на улицу.

Черри сидел на мотоцикле и смотрел, как объект выходит из здания министерства обороны. На ней был тот же белый плащ, что на фотографии. Как-то даже чересчур просто… только с ней была другая телка. Очень некстати.

Женщины остановили такси. Черри поехал за ними. Плевое дело – он мог бы следовать за такси во сне. Они проехали по мосту Ватерлоо, и такси высадило их у Национального театра.

Черри выругался. Не одно, так другое. Что ж, по крайней мере, он знает, где объект будет в следующие часа два. А раз так…

Он оставил мотоцикл на стоянке, вошел в здание Национального кинотеатра, рядом с НТ, взял сандвич и стакан молока. Черри никогда не пил на работе.

Объект и ее спутница вышли из театра в десять пятнадцать и вместе свернули на юг, в улочку между театром и парковкой.

Здесь они остановились и обнялись. Черри покачал головой. Такая баба аппетитная, прям жалко. Объект огляделась и пошла к открытому родстеру «Триумф Стаг». Черри запомнил номер автомобиля и медленно двинулся к нему. Она не увидит его, когда будет заводить машину.

Она открыла пассажирскую дверцу и села в автомобиль.

Черт. Она с кем-то встречается. Вот ведь гадство.

И тут ему пришла отличная мысль. Он пошел к машине, к объекту, ступая тихо, неслышно.

Черри был уже в шаге позади нее, когда под ногой хрустнул камешек. Объект обернулась и ничего не сказала. Она видела лишь черный силуэт.

Он левой рукой зажал ей лицо и рубанул ладонью по шее. Хрустнула кость. Объект дернулась, свет блеснул на ее больших серьгах.

Черри отступил на шаг и перевел дух. Затем нагнулся и выпрямил женщине голову. Под белым плащом на ней был длинный шарф; Черри вытянул его и намотал ей на шею. Она все равно осталась кривоватой, но в темноте сойдет.

Он обошел «Триумф», провел пальцем в перчатке по изгибу заднего бампера. «Стаги» ему нравились – серьезная английская машина из времен, когда над такими не смеялись. Ее владелец, очевидно, думал так же. Модель шестьдесят восьмого года, а выглядит как новенькая.

Черри подумал, что сможет сделать хорошие деньги на родстерах, когда заведет свою мастерскую. «Черри инглиш моторс. Специализация – родстеры». А если кто сунется к нему с пластмассовой подделкой, то получит кувалдой по бамперу.

Сегодня он на семь тысяч ближе к собственной мастерской.

На парковку, насвистывая и держа руки в карманах длинного плаща, вошел мужчина и направился прямиком к «Триумфу». Черри отвернулся, притворяясь, будто возится с замком машины на соседнем парковочном месте.

– Один прыжок, и безумный Майк на свободе! – сказал мужчина, обходя задний бампер «Стага». – Как спектакль, дорогая?

Черри кулаком двинул ирландца в висок, и тот упал на «Триумф». Черри обхватил его руками и, распахнув дверцу, впихнул на сиденье. Ноги пришлось заталкивать – автомобиль был тесноват. Черри почти закончил дело, когда заметил у мужчины на плечах погоны.

Он расстегнул на ирландце плащ, ощупал китель, но пистолета не нашел. Ладно, не бывает все как по заказу. Черри расстегнул собственную куртку и вытащил «беретту», радуясь, что взял ее, а не «вальтер». «Беретту» легче будет заменить, а что калибр маленький, это сегодня неважно.

Он снова сунул руку под китель ирландца. В левом кармане торчал карандаш. Значит, правша. Отлично. Черри вложил пистолет ему в правую руку и прижал дуло к шее под подбородком. Он знал, что из подушки выходит отличный глушитель, и надеялся, что мягкое содержимое головы сработает так же.

Вроде бы сработало.

Убедившись, что не оставил кровавых отпечатков или других сувениров, Черри отошел на шаг, оглядел свою работу, затем сиганул через невысокую бетонную стену, вернулся к своему мотоциклу и уехал.

ВАГНЕР открыла дверь своей квартиры и замерла. Дыхание перехватило. Ящики комода были выдвинуты, платяной шкаф распахнут, матрац валялся на полу, коврики были сдвинуты к плинтусу.

Она осторожно попятилась, гадая, ждут ли ее в квартире. Прислушалась. Все было тихо. Она вновь заглянула в комнату, держа ручку, чтобы в любое мгновение захлопнуть дверь. По-прежнему ничего.

ВАГНЕР спустила сумочку с плеча, поставила на тумбу у двери и вытащила портсигар-зажигалку. Вооруженная и очень опасная, она стремительно вошла в дом, навела пистолет на шкаф (внутри никто не прячется, все вверх дном), на кухню (невероятный разгром на столе и на полу), на санузел (тоже никого, корзина с грязным бельем перевернута, с унитазного бачка снята крышка).

ВАГНЕР закрыла входную дверь и села на единственный стул. Его подушка была разрезана, набивка вылезла наружу.

Когда зазвонил телефон, ВАГНЕР чуть не вскрикнула. Она выждала три звонка, всерьез пытаясь думать, потом осторожно взяла трубку, почти ожидая, что та рассыплется в руке или взорвется.

– Алло?

– Это Гарет Риз-Гордон из Центра, – сказал голос.

«Господи, – подумала она, – Секретная служба вышла на меня, игра окончена, они обыскали комнату, пользуясь своими чертовыми особыми полномочиями, и теперь…»

– …мне бы очень хотелось сообщить это как-то иначе, но в книге прихода-ухода отмечено, что из Центра вы уходили вместе.

– Что?

– Вы и Сьюз Белл, – терпеливо сказал Риз-Гордон. – Если это возможно, не могли бы вы приехать в больницу Святого Фомы? Надо, чтобы кто-нибудь опознал тело. Тела.

– Боюсь, я ничего не понимаю, – сказала она, отчаянно боясь, что понимает.

Риз-Гордон объяснил еще раз.

– Да, конечно, я приеду… нет, не надо присылать машину… – Она оглядела разгромленную комнату. – Если я возьму такси, это будет так же быстро. Да, я уверена.

ВАГНЕР положила трубку. Теперь она поняла, отчего взломщики не стали ее дожидаться. Они рассчитывали, что домой она не придет. Ее должны были убить, но совершили ошибку. Исключительно большую ошибку, которая очень дорого им обойдется. Война началась по-настоящему? Что ж, они получат войну. Они получат конец света, черт побери.

Часть четвертая. Набат

И, услыхав набат, начнут резню,

Которая продлится до рассвета

И стихнет лишь тогда, когда умолкнут

Колокола[56].

В Кембридже было солнечное субботнее утро. Профессор Эдвард Мортон Четвинд, кавалер ордена Британской империи, уже подходил к двери, когда в кабинете зазвонил телефон. «Марджи, возьмите, пожалуйста, трубку», – машинально крикнул он, однако на следующем гудке остановился и покачал головой. Он сам вчера сказал секретарше, что сегодня она ему не понадобится. Телефон по-прежнему звонил, а Четвинд все не мог решить, брать ли трубку.

Он поставил чемодан и вернулся в кабинет, воспользовавшись случаем еще раз проверить свет, пепельницы и камин. Нигде ничего не горело. Телефон на углу хэпплуайтовского стола[57] по-прежнему надрывался.

– Четвинд слушает. Доброе утро, Чарльз. Нет, вообще-то я как раз выходил из дома. Что случилось?.. Хансард? При чем здесь это?[58] А, понял, фамилия. Нет, я… да, слышал фамилию… С чем?! Погодите, теперь припоминаю… Я догадываюсь, от кого он ее получил. Да. Отруби гидре голову… Я говорю сам с собой, Чарльз, не обращайте внимания. Послушайте, я улетаю в Канаду… о господи, через три часа. Действуйте на свое усмотрение, хорошо? И, Чарльз, я употребляю это слово в обычном смысле, не как эвфемизм из какого-нибудь триллера.

Четвинд умолк, постучал пальцами по столу, глянул на правый нижний ящик.