Джон Форд – Люди ночи (страница 26)
– Чарльз, вы еще… Теперь слушайте. Думаю, вопрос надо рассматривать как чисто научный, не как что-либо иное. Кажется, я знаю, как с этим разобраться. Да. Да. Нет, Чарльз,
Четвинд сел за стол, закрыл глаза и начал массировать виски. Костяшки пальцев побелели от напряжения.
Часы на каминной полке пробили десять. Четвинд снял телефонную трубку и набрал номер, надеясь, что услуга, о которой он просит, не глупая и не безнравственная.
ВАГНЕР закончила укладывать вещи. Ей пришлось купить новый чемодан – люди Палатайна изрезали ее лучшую сумку в поисках плат. Она последний раз оглядела разгромленную квартиру, поставила вещи в коридоре, выключила свет и заперла дверь. Затем спустилась на улицу, загрузила багаж в арендованный автомобиль и уехала, не оглядываясь.
Время рассчитано точно. Никто не решит, что она уехала внезапно. Хозяйка в курсе, что у ВАГНЕР начался отпуск. Она не будет шпионить, но через неделю заглянет просто для порядка, увидит кавардак и решит, что квартиру ограбили после отъезда жилицы. Уж наверное та бы не стала жить в таком разгроме, ни слова не сказав.
Во вторник вечером машин на улицах было мало. Меньше чем через час она добралась до временной квартиры, снятой на фамилию, лишь на несколько букв отличную от ее настоящей.
ВАГНЕР вставила ключ в замок и на мгновение замерла. Что, если здесь окажется такой же разгром, как на старой квартире? Что, если грабители на сей раз решили ее дождаться? Она приложила ладонь к двери, то ли силясь успокоиться, то ли в глупой надежде магическим образом почувствовать опасность.
Нечестивый бежит, когда никто не гонится[59], подумала она и отперла дверь. Внутри была обычная пустота. Маленькая спальня-гостиная с телефоном и телевизором, крохотная кухонька, пластиковая, но светлая, душ и раковина. В кухонном шкафу терпеливо ждал «дипломат» с платой КОН-СВЕТ. Все удобства.
Она снова спустилась в лавчонку за кофе с молоком и фиш-энд-чипс, потом села на кровать и стала есть под хаммеровский ужастик по Четвертому каналу[60]. Завтра воскресенье. Она никуда не пойдет, будет привыкать к новому месту, читать и составлять планы. С понедельника начнется очень напряженная неделя.
Хансард записался в читальный зал Британского музея и пришел точно в назначенное время. Британский музей как-никак.
– Здравствуйте, доктор Хансард, – сказал библиотекарь, глядя на удостоверение Белой группы. – Надолго в Англию на этот раз?
– Недели на две. – Хансард точно слышал фамилию библиотекаря, но вспомнить не мог, хоть убей. Он протянул заполненное требование. – Мне нужно вот это. Если не ошибаюсь, все в одном ящике.
– Хорошо, доктор Хансард. Я все принесу самое большее за пятнадцать минут.
Библиотекарь уложился в десять. Хансард расписался за книги, выбрал стол, сел – аккуратно, чтобы не скрипнуть стулом – и начал читать. Он начал погружаться в мелочи повседневной жизни, словно в теплую ванну, расслабляющую и в то же время вызывающую легкое чувство дезориентации.
– Простите, – прошептал женский голос над самым ухом, – у вас тут нет, случайно, «Анализа домовых счетов» Уивера?
Хансард поднял голову. Перед ним стояла девушка в твидовой юбке и розовой блузке, с наброшенным на плечи защитного цвета кардиганом. Через плечо у нее висела большая и бесформенная кожаная сумка. Волосы у девушки были светлые, глаза – голубые и внимательные, носик чуть острый…
– Да, да. Вот он. – Хансард принялся рыться в поисках брошюры.
– Отлично. Я скоро верну. Или, может быть, мне можно… – Она указала на другой конец его стола.
– Конечно, конечно.
Они оба владели искусством почти беззвучного библиотечного разговора.
– Спасибо.
Девушка села, скромно оправив юбку. Хансард довольно долго смотрел, как она вытаскивает из сумки блокноты и все прочее, затем вернулся к своим книгам. Потом снова взглянул на девушку. В ее лице было что-то от Анны Романо, в бедрах и манере одеваться – что-то от Луизы…
Наконец он начал вставать, затем передумал и, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке, написал записку и кинул через стол.
Девушка это заметила. Чересчур быстро, подумал Хансард. Не так, как если бы была целиком погружена в чтение. Она прочла записку, что-то черкнула снизу и бросила листок обратно.
Хансард прочел:
МОЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ГРАНТ ВКЛЮЧАЕТ РАСХОДЫ НА ПИТАНИЕ. ЧТО ВЫ ДУМАЕТЕ О ЛАНЧЕ?
И ниже, аккуратным мелким почерком, ее ответ:
ЧУДЕСНО.
Она придвинула Хансарду одолженную у него брошюру, подняла десять пальцев – мол, дайте мне десять минут – и вышла.
Хансард вернул книги и пошел из читального зала мимо стеклянных витрин с фолио Шекспира и биллями о государственной измене, мимо иллюстрированных сказок братьев Гримм и Хартии вольностей, через весь длинный зал, полный бумажной истории. Он только что не напевал себе под нос.
Девушка сидела на лестнице в окружении любопытных голубей. Они разом взлетели, когда она встала, одернула юбку и спросила:
– Насколько шикарное место вы предпочитаете?
Хансард ждал от нее чего угодно, только не этого.
– Меня… э… вполне устроит музейный ресторан.
– Ой, бросьте. Ресторан сейчас полон скучными учеными и еще более скучными туристами. Блинчики любите?
– Конечно.
– Тогда сюда.
Она повела его на север в Блумсбери. По пути он узнал, что ее зовут Эллен Максвелл, она изучает историю в Кембридже и помогает собирать материал для книги о елизаветинском быте…
– Вы согласитесь, это ровно то, что нужно планете, чтобы решить проблемы перенаселенности и ядерного противостояния.
– Меня зовут Николас Хансард. Я преподаю в Валентайн-колледже, о котором вы никогда не слышали.
– Хансард? Вы хотите сказать, как…
– Как парламентские отчеты, ага.
Они пришли в кафешку с облезлой позолотой на оконных рамах красного дерева и разномастными столами и стульями. Максвелл заказала блинчики с грибами, Хансард – с курицей, и они разлили на двоих бутылку воды «Эвиан».
– Итак, доктор Хансард, – спросила девушка, принимаясь за салат, – что
– Я занимаюсь Скинской рукописью.
– Правда? Я видела копию. У подруги из университета есть.
– Копий очень мало. Кто ваша подруга?
– Вы ее не знаете.
– Вдруг знаю.
Эллен рассмеялась.
– Ладно, сознаюсь. Подруге вообще-то не положено иметь копию. Лилли даже не в состоянии прочесть рукопись, но она подумала, что чудесно будет иметь утраченный труд романтического Кита Марло. Она секретарша у одного профессора, и когда доктор Четвинд попросил ее сделать фотокопию…
– Она сделала две.
– Чудеса техники, не правда ли?
– Вы сказали Четвинд. – Хансард задумался. Фамилия вроде бы звучала знакомо. – Я читал его работу, что-то про Непобедимую армаду.
– «Паписты, памфлеты и пьесы – пропаганда на волне Непобедимой армады». Слишком много «п» и довольно натужная шутка, но Лилли, моя подруга, секретарша сэра Эдварда, говорит, что книга хорошая.
Армада, подумал Хансард.
– Вам нехорошо?
Хансард осознал, что уже некоторое время сидит, не донеся до рта вилку с остывшим блинчиком.
– Все в порядке. Я болван. Армаду уничтожили брандерами.
– И?
– Дидрик – убийца в пьесе – на вопрос, откуда он, называет себя морским найденышем с горящего судна. Это ложь – позже мы узнаем, что Дидрик на самом деле не сирота, – но мне подумалось, не означает ли это, что он спасся с корабля армады.
– Дидрик – испанец?
– Действие пьесы происходит в некоем месте, названном королевством Германий, но оно куда больше похоже на Англию. Так что Дидрик… Ну, пока это лишь сумбурные мысли. Я пытаюсь связать пьесу с реальными событиями, что, возможно, полный идиотизм.
– По-моему, это прекрасный идиотизм.
– Спасибо.