Джон Эспозито – Кошмарный Квартет (страница 6)

Рука исчезла. Сама собой.

Тим вздохнул. Он бы даже рассмеялся, вот только его сердце до сих пор учащённо билось, и чувство ужаса никуда не пропало. На то была веская причина. В его спальне, кроме него, определённо было что-то ещё. Даже сквозь биение своего сердца он отчётливо слышал его. Звук, похожий на скрежет ногтей.

Царапанье.

Тим огляделся и заметил её – вот же! Что-то ползло по полу. В темноте казалось, что это гигантский паук размером с человеческую руку. Только у этого паука было шесть лап. Представили? Это была отрубленная шестипалая кисть, которая вонзала свои острые как лезвия ногти в доски пола, продвигаясь вперёд. Но где её тело? Сейчас оно свисало с дерева во дворе.

Рука, лишённая тела, набрала скорость, все шесть пальцев двигались с ужасающей синхронностью. У неё была цель. Проклятая рука направлялась к комоду, на котором её ужасная награда, ловушка Лонгана, ждала воссоединения с тем, что когда-то давало ей жизнь. Её костистые пальцы потянулись к ручкам, чтобы вскарабкаться по ним наверх.

Тим решил, что, если эта рука реальна, ему стоит поближе рассмотреть штуку, висящую во дворе. Он взял с полки «старинный» бинокль. Взгляд скользил вдоль кривых ветвей, и тут…

Тим увидел лицо трупа крупным планом. Он почти мог ощутить через линзы тошнотворную вонь. Это было лицо Лефти Лонгана, вернее, то, что от него осталось – больше костей, чем плоти. Тонкая белая кожа на висках была грубо стянута полукруглыми рядами стежков, отчего голова напоминала бейсбольный мяч. Нижняя челюсть двигалась вверх и вниз. Сначала Тим подумал, что это рефлекс – штука, болтавшаяся во дворе, была совершенно точно мертва. Но потом заметил, что движения были осмысленными. Лефти пытался произносить слова. Тим не мог их слышать, да и, если честно, не очень-то хотел. Труп с трудом поднял свою левую руку (это сложнее, чем кажется, когда над телом потрудились трупное окоченение и десятилетия под землёй). Обрубок завис в воздухе, указывая на Тима и словно обвиняя его в кошмарах этой ночи.

Но это была не худшая из проблем Тима, ведь к тому моменту отрубленная кисть уже заползла на комод и скользнула в перчатку всеми шестью костлявыми пальцами. Стоит заметить, перчатка села превосходно. Всё же она была сделана специально для руки Лонгана.

Тим уронил бинокль. Это правило ужасов номер два: когда ты пугаешься, то роняешь вещи. Не замечая, что происходит позади него, он попятился к комоду – последнему месту, где сейчас стоило бы находиться. Тим ухватился руками за край в поисках опоры. И тут он почувствовал: перчатка была за его спиной. И она двигалась.

Тиму даже не нужно было оглядываться, хотя он всё же это сделал. Он схватил перчатку, держа её подальше от себя, как омерзительно грязный подгузник, и направился к окну, собираясь вернуть её трупу Лонгана.

Но только Тим поднял руку для броска, перчатка вылетела из его ладони, словно обладала собственной волей, и вцепилась в его лицо. Тим не мог видеть, не мог дышать! Перчатка нападала, душила его, как кожаная морская звезда. Тим перепробовал всё: тянуть её, бить, щипать! Ловушка держала железной хваткой: Лефти не просто так получил прозвище «шестипалого гения». Тим на мгновение освободил рот и попытался закричать; крик вышел не слишком убедительным. Возможно, его услышали рыбки. Но, честно говоря, что они могли сделать?

Тим должен был найти способ предупредить родителей, прежде чем потеряет сознание. Он ощупывал пространство вокруг себя, пока его пальцы не нашли смартфон. Тим включил первую песню своего любимого плей-листа. Конечно, перчатку это не спугнуло, но мама и папа услышали и поспешили в его комнату.

Кто-то из них включил свет. Это наверняка была мама; у его отца главной целью в жизни было гасить любой свет, мимо которого он проходил.

Они нашли Тима катающимся по полу и борющимся с пустой бейсбольной перчаткой. Отец оторвал ловушку от его лица, Тим посмотрел наверх и увидел родителей, которые молча стояли рядом с ним. Перчатка снова превратилась в безжизненный комок коричневой кожи. Да, происходящее требовало объяснений. Тим рассказал им о штуке в перчатке, так что они заглянули внутрь, и как думаешь, что нашли? Ну же, подумай.

Правильно. Ничего! Ноль, пшик, пустота. Никаких доказательств того, что оторванная рука вообще была там. Мама Тима приложила ладонь к его лбу, чтобы проверить температуру.

– Мне не показалось! Иначе как вы объясните это? – Тим указал на окно.

Родители обернулись.

– Объясним что? – спросила мама.

Стекло было совершенно целым. Окно никто не разбивал, и нигде не было даже следа заплесневелого мяча или оторванной руки (хотя папка по обществоведению всё же погибла под ногой Тима).

Он начал рассказывать про однорукого бейсболиста, висящего на ветке, но когда родители выглянули во двор, то увидели там только качели из верёвки и старой шины. Мама заверила Тима, что это был всего лишь ночной кошмар.

– Ты проводишь слишком много времени с этим клубом ужасов, – сказала она.

– Это Кошмарный Квартет, – поправил её Тим, – и с ним это никак не связано.

Его отец понюхал перчатку внутри. Он перестал следить за новостями бейсбола ещё в возрасте Тима и помнил Лефти Лонгана.

– Он играл в «Красных Дьяволах». В пятидесятые, в Главной лиге. Ну… пока досрочно не ушёл на покой.

– Что с ним случилось? Травма?

– Можно и так сказать.

Мама Тима покачала головой:

– Так ему и надо. Бейсбол – это просто игра. А человека кормят английский и математика.

Она поцеловала Тима на прощание и отправилась в свою спальню. Отец задержался немного дольше, рассматривая перчатку. Потом снова её понюхал.

– Она ценная?

Тим пожал плечами.

– Возможно. Я отдал за неё пять баксов.

– Подумай, можно ли её продать. Сделай прибыль. Скажем… шесть долларов. По одному за каждый палец, – отец Тима счёл свою шутку остроумной и, посмеиваясь, выключил свет. – Сладких снов, чемпион.

Но Тим не смеялся. И не мог уснуть. До следующего дня… до уроков английского и математики.

После обеда Тим собирался проспать и бейсбол. Он мог бы вздремнуть на скамье запасных, где проводил большую часть игр, если бы Арти Каратез не вывихнул лодыжку, пиная песок какому-то ребёнку в лицо. Что тренеру Андерсону оставалось делать? Отменить игру? Или отправить Тима в центр аутфилда[6], где от него было бы меньше всего вреда?

Да, в стартовый состав Тим попал лишь по счастливой случайности. Он запустил руку в спортивную сумку и нечаянно схватил не ту перчатку. Да-да, ловушку Лонгана.

Тим собирался поменять её, вот только тренер Андерсон уже кричал:

– Эй, Том… Тед… Тим, живо в центр!

Тим трусцой побежал на поле, что он умел делать почти как профессиональный игрок. Всё, на что он надеялся, – просто не опозориться, и в этом ему сопутствовала удача первых четыре бэттера. Был уолк[7], страйк-аут[8] за три подачи, «свечка»[9] кэтчеру[10] и снова страйк-аут, уже за пять подач. Тим почти пережил иннинг[11] в целости и сохранности, но тут на поле ступила Лена Тутс. Лена была большой девочкой – и не просто крупной девочкой двенадцати лет из младшей лиги. Она была огромной, как тридцативосьмилетний водитель грузовика. Лена встала на позицию, и питчер вздрогнул. Тим сделал вид, что его не существует, а тренер замахал ему:

– Назад! Назад! Назад!

Тим ещё отступал, когда ампайр[12] крикнул:

– Мяч в игре!

Питчер поднял левую ногу, чтобы сделать замах, и бросил фастбол[13] прямо перед собой. Для Лены отбить его было так же просто, как съесть три пончика подряд. Лязг её алюминиевой биты эхом разнёсся по полю, мяч стремительно взмыл вверх на несколько десятков метров, а после начал снижаться к центру аутфилда. Команда Тима смотрела на него, надеясь на чудо – только на это и можно было надеяться, когда на поле был Тим. Но у ловушки Лонгана были свои планы.

Тим почувствовал, как в перчатку прорастает шестой палец, а грубый голос в голове приказывает двигаться ногам, что они тут же и сделали. Тим сосредоточился на мяче, который летел к ограждению. Луис Крамп, оценив обстановку, тоже кинулся туда. Ему сказали ловить все до единого мячи, которые летели к Тиму. Но это был момент славы Тима. Тима и Лефти.

Мяч уже начал падать, когда в игру, словно из ниоткуда, влетел Крамп, крича:

– Он мой, неудачник!

Тим опустил руки, словно давая Крампу возможность схватить мяч. Но, как только правый аутфилдер оказался под мячом, Тим подставил ему подножку. Крамп покачнулся, запутавшись в собственных ногах. Это было одно из тех падений, на которые можно было смотреть несколько минут и гадать, упадёт ли наконец этот парень. Крамп всё же упал. Это выглядело как случайность для стороннего наблюдателя: просто Крамп полетел в одну сторону, а мяч – в другую.

Тим побежал к ограждению, видя с невероятной ясностью, как мяч крутится над его плечом. Сейчас он чувствовал себя легче воздуха. Войдя в зону досягаемости мяча, он разбежался, взбежал по ограждению, как насекомое, и поймал мяч. Трибуны ахнули, но на этом игра не закончилась. Тим сделал сальто в воздухе, как на олимпийских играх, приземлился на обе ноги и, не прерывая движения, отправил невероятно быстрый мяч в дом[14].

Тем временем раннера[15] на третьей базе уже вывели в тэг-аут[16]. Стоило сделать близкую передачу, но мяч, посланный Тимом, пролетел мимо шорт-стопа[17]. Тим бросил мяч мимо специально, отправляя его лететь прямо в дом. Кэтчеру даже не пришлось двигаться – мяч приземлился в карман перчатки так, словно всегда там был. Ему оставалось только опустить руку и коснуться раннера, который скользил в дом. Дабл плэй![18]