Джон Эспозито – Кошмарный Квартет (страница 5)
А потом он сделал то, от чего у Уиллы перехватило дыхание, и не в лучшем смысле. Он выудил из кармана пятидолларовую купюру, смял её в шар и бросил под ноги лавочнику.
– Это всё, что тебе положено, – сказал он тем же твёрдым голосом. – Скажи спасибо. Если бы я решил с ней сбежать, ты никогда бы меня не поймал. Ни за что на свете.
И с этими словами Тим пошёл прочь, посчитав перчатку своей.
Уилла была в ужасе. Конечно, поторговаться стоило. На блошиных рынках и гаражных распродажах это обычное дело. Но тут всё было по-другому.
Глаза Тима были
Уилла залезла в рюкзак и вытащила все деньги, какие у неё были, около двадцати долларов.
– Завтра принесу остальное, – сказала она лавочнику.
Старик аккуратно оттолкнул её руку.
– Не утруждайте себя, юная мисс, – сказал он тоном, который говорил об обратном. – Мальчик уже заплатил свою цену.
Казалось, он почувствовал облегчение, словно с его плеч упала гробовая плита весом в полтонны.
К этому моменту Тим был уже у выхода. Уилла поймала его за рукав.
– Погоди!
Он обернулся, и Уилла ударилась о его плечо. Сильно.
– Что это сейчас было? – спросила она, надеясь, что ей ответит прежний Тим.
– Настоящий грабёж, – сказал он с ехидным смешком.
– Согласна, пятьдесят баксов – это многовато, но тебе не стоило…
– Пятьдесят? Девочка, ты тупая как камень. Эта перчатка стоит в десять раз больше.
– Девочка? – Уилла сжала кулак. – Объяснись, пока ещё жив.
– Ты не поймёшь.
– Всё равно, – Уилла положила свободную руку на бедро.
– Это ловушка Лонгана, – Тим показал ей перчатку: номер тринадцать, змею. Уилла не хотела признавать, но Тим был прав. Она не понимала.
– Этот парень – настоящая легенда, – пояснил Тим.
– Мне совершенно плевать. То, что ты сделал, было неправильно!
– Сама посмотри! Шестипалых перчаток не выпускали с шестидесятых годов, – продолжил Тим.
– И что?
– И то! – ему пришлось перевести дух. – Эта перчатка была сшита специально для Лефти в пятидесятые, потому что, – он с трудом мог сдерживаться, – у Лефти Лонгана было шесть пальцев!
Вот как. Уилла была окончательно сбита с толку. Не странностями Лефти – у её дяди Джоша было три ноздри. Её смущало поведение Тима. Уверенность в его голосе. Словно он действительно застал те далёкие дни.
– Сними её! – Уилла потянула перчатку на себя, и всё тело Тима наклонилось следом.
– Стой! – взмолился Тим. – Ты мне руку из плеча выдернешь!
Перчатка не поддавалась, словно была намертво пришита к запястью Тима. Уилла отступать не собиралась. Она просто не могла сдаться! Перчатку обязательно нужно было снять, хотя Уилла не могла объяснить почему. Просто чувствовала нечто внутри. Она каким-то образом знала… с ловушкой что-то было
Тим увидел выражение лица Уиллы и тоже пришёл в ужас.
– Сними её! Пожалуйста, Уилла, прошу!
– Я пытаюсь!
Пока они тянули в противоположные стороны, в голове у Тима закрутилась мысль: не стоило ему грабить старика. Это был отвратительный поступок. И вместе с сожалением пришло облегчение, словно ловушка потеряла власть над ним.
Перчатка соскользнула в руки Уиллы, и та упала назад, приземлившись на пятую точку. Тим поспешил к ней.
– Ты в порядке, Уилл?
Она собиралась вместо ответа ударить его, но вдруг поняла… этот голос принадлежал Тиму.
– Избавься от неё, Тимбо.
Помогая ей подняться на ноги, Тим понял, что Уилла права.
– Я верну её сейчас же, – сказал он и чуть не добавил «с большим сожалением».
Но, когда Тим и Уилла вернулись на место, где был лавочник, и сам старик, и его стол уже исчезли. Тим ходил кругами, надеясь его найти, но бесполезно. Старика с его столом здесь словно никогда и не было.
– Что мне теперь делать?
Уилла смягчилась и предположила, что они просто перепутали место, но ей не хотелось провести остаток дня, бродя кругами по блошиному рынку.
– Наслаждайся своим новым куском мусора, – невозмутимо сказала она. И быстро добавила: – А на сэкономленные деньги купишь мне итальянского мороженого. Даже можешь рассказать мне про этого Лефти Как-его-там.
Так они и поступили. За превосходным итальянским мороженым Тим рассказал Уилле всё, что знал о Лефти Лонгане. Не только о его внушительном показателе отбивания в 0,425 в тот год, когда он, – кхем, –
– В день игры всех звёзд, семнадцатого июля, в девятнадцать пятьдесят пять Лефти повесился на ограждении, – Тим опустил голову. – Он жил бейсболом. Без руки он не мог играть. А без игры он не мог жить дальше.
– Это худшая история из всех, – сказала Уилла. Но в жизни Лефти были истории гораздо хуже. Истории, о которых не знал даже Тим. По-настоящему кошмарные вещи.
В тот вечер, когда Тим принёс перчатку домой, он ничего не рассказал родителям, что было совершенно на него не похоже. Он рано отправился в кровать, надеясь, что сон унесёт с собой странные события прошедшего дня.
Но уснуть он не смог.
Сначала он обвинял в своей бессоннице жару. Ночь выдалась душной, и потолочный вентилятор не справлялся. Тим перевернул подушку, чтобы найти прохладное местечко. И тут он заметил ловушку Лонгана. Та лежала на комоде у аквариума. В темноте она напоминала огромное человеческое сердце. Конечно же, воображение Тима очень быстро включилось в игру, и гигантское сердце забилось.
Тим сделал то, что делают большинство храбрецов в таких ситуациях. Он натянул одеяло на голову в надежде, что всё прекратится. Но стук продолжался и становился только громче.
Тим опустил одеяло, совсем чуть-чуть.
В окно бился бейсбольный мяч – на скорости, с какой не могут летать мячи. Сверхъестественно быстро.
Двигаясь медленно, как герой любого фильма ужасов, Тим выбрался из кровати, чтобы проверить. Ну знаете, выяснить, что происходит.
Он оттёр грязь рукавом пижамы, чтобы разобрать подпись на мяче – впрочем, это было не так уж необходимо. Тим уже догадывался, кому принадлежал мяч. И хоть он изо всех сил надеялся, что ошибается… мяч действительно был подписан…
Ничего удивительного, да? Но того, что Тим увидел дальше, он совсем не ожидал.
Глядя через разбитое стекло, он увидел фигуру человека, которая свисала, покачиваясь, с верхней ветки старого дуба. Сначала Тим принял его за манекен в устаревшей бейсбольной форме. С одежды стекала свежая грязь, словно он скользил по бейсбольному полю в дом… или выбирался из могилы. Шею стягивала удавка, и, словно этого было недостаточно, вместо левой руки красовался обрубок.
Тим застыл на месте. Правило ужасов номер один: когда что-то пугает тебя, ты застываешь. Это было совсем некстати, потому что, будь он способен двигаться, то заметил бы, как по его аквариуму мечутся рыбки. Они тоже были напуганы. А когда рыбки пугаются, они не застывают, они начинают метаться.
Стук не прекращался. Но на этот раз он шёл от Тима – стучало его сердце, готовое выскочить из груди. У него было смутное чувство, что он был не один – в комнате находилось что-то ещё.
Он был прав.
На полу действительно лежало нечто омерзительное. На самом видном месте лежала человеческая рука, обрубленная у запястья. Она была совершенно неподвижна, словно глиняная скульптура, а из плоти торчали кончики гниющих костей. Как она сюда попала? Влетела в окно вместе с мячом? Всё это время пряталась в перчатке? Самым разумным из объяснений, которые пришли Тиму в голову, было то, что её