Не то же ль самое, что домогаться
В аду жары, на полюсе — прохладцы?
Как человек, однако, измельчал!
Он был ничем в начале всех начал,
Но в нем дремали замыслы природны;
А мы — ничто и ни на что не годны.
В душе ни сил, ни чувств... Но что я лгу?
Бессилье же я чувствовать могу!
СЭРУ ГЕНРИ ГУДЬЕРУ[940]
Кто новый год кроит на старый лад,[941]
Тот сокращает сам свой век короткий:
Мусолит он в который раз подряд
Все те же замусоленные четки.
Дворец, когда он зодчим завершен,
Стоит, не возносясь мечтой о небе;
Но не таков его хозяин: он
Упорно жаждет свой возвысить жребий.
У тела есть свой полдень и зенит,
За ними следом — тьма; но Гостья[942] тела,
Она же солнце и луну затмит,[943]
Не признает подобного предела.
Душа, труждаясь в теле с юных лет,
Все больше алчет от работы тяжкой;
Ни голодом ее морить не след,
Ни молочком грудным кормить,[944] ни кашкой.
Добудь ей взрослой пищи. Испытав
Роль школяра, придворного, солдата,
Подумай: не довольно ли забав,
В страду грешна пустая сил растрата.
Ты устыдился? Отряси же прах
Отчизны; пусть тебя другая драма
На время развлечет. В чужих краях
Не больше толка, но хоть меньше срама.
Чужбина тем, быть может, хороша,
Что вчуже ты глядишь на мир растленный.
Езжай. Куда? — не все ль равно. Душа
Пресытится любою переменой.
На небесах ее родимый дом,
А тут — изгнанье; так угодно Богу,
Чтоб, умудрившись в странствии своем,
Она вернулась к ветхому порогу.[945]
Все, что дано, дано нам неспроста,
Так дорожи им, без надежд на случай,
И знай: нас уменьшает высота,
Как ястреба,[946] взлетевшего за тучи.
Вкус истины познать и возлюбить —
Прекрасно, но и страх потребен Божий,[947]
Ведь, помолившись, к вечеру забыть
Обещанное поутру — негоже.
Лишь на себя гневись, и не смотри
На грешных. Но к чему я повторяю
То, что твердят любые буквари,
И что на мисках пишется по краю?[948]
К тому, чтобы ты побыл у меня;
Я лишь затем и прибегаю к притчам,
Чтоб без возка, без сбруи и коня
Тебя, хоть в мыслях, привезти к нам в Митчем.[949]
ПИСЬМО, СОЧИНЕННОЕ СЭРОМ Г. Г. И ДЖ. Д. ALTERNIS VICIBUS[950]
Когда весна велит садам цвести
И будит хмель, дремавший взаперти,
Пора и нам свой плод произвести.
Одним светилом испокон жива
Земля; но если не одно, а два
Взойдет, куда как больше волшебства.
Так вы, два солнца,[951] озарили нас: 
