Джон Донн – Стихотворения и поэмы (страница 63)
Ворваться в зал, терзая острой шпорой
Полу плаща,[686] как ловчий с целой сворой
Визгливых псов, сметая все подряд;
С ртом, перекошенным, как у солдат,
Бичующих Христа на гобеленах,[687]
Что от его ругни дрожат на стенах;
Он, точно шут, паясничает всласть
И помыкает всеми, словно власть.
Устав, хочу я выбраться на волю, —
Не так оно легко; в соседнем холле
Семь смертных сторожат меня Грехов;[688]
Миную сонмище здоровяков,
Чья гордость — звание «людей короны»,
Пуды бифштекса[689] и вина галлоны, —
Им сдвинуть колокольню по плечу.
Меж этих Аскапаров[690] трепещу,
Как тать крадущийся. Отцы святые!
Потопом слов обрушьтесь, о витии,
На сей рассадник зла! а я лишь мог
Подмыть его, как слабый ручеек.
Смиренью Маккавеев подражая,[691]
Свой труд я, может быть, и принижаю;
И все ж надеюсь: буду я прочтен,
Как должно понят — и внесен в Канон.[692]
САТИРА V[693]
Я смех считаю, муза, неуместным.[694]
Творец трактата о придворном честном[695]
(Хоть не было таких людей и нет)
Нас поучает, что шутить не след
Над хворью[696] и пороком. Не смеяться
Нам надо, а скорбеть иль возмущаться:
Ведь смех не страшен тем, чей произвол
Просителей ввергает в бездну зол.
Коль все взаимосвязано на свете,
Те ж элементы в каждом есть предмете,[697]
Что в остальных, и человек любой
По сути представляет мир собой,
Мир, в коем власти сходствуют с морями,
Просители же — с мелкими ручьями,
В пучину уходящими навек.
Мир тоже все равно что человек,[698]
И власти в нем играют роль утробы,[699]
Что кормится просителями, чтобы
Извергнуть их, переварив вполне.
Все люди — прах.[700] Просители — вдвойне,
Коль служат, словно труп — червям могильным,
Добычею[701] чиновникам всесильным.
Чиновники подобны жерновам,
Покорные просители — ветрам,
Что сообщают жерновам вращенье.
Меж них идет война, но верх в сраженье
Не за вторыми в случае любом.
Известно ли монархине о том?[702]
Не больше, чем истоки Темзы знают,
Как в устье на разлив ее пеняют.
Итак, начну выпалывать порок[703]
В угоду вам, тому, кто мне помог
Желанный доступ получить на службу
И честностью снискал Глорьяны[704] дружбу.[705]
Наш век считать железным не резон,
Именоваться ржавым должен он:[706]
В железном — правосудьем торговали,
Днесь торговать неправосудьем стали.
Быстрей, чем от поклонников своих
Бежала Анджелика,[707] к горю их, — 
