Джон Донн – Стихотворения и поэмы (страница 58)

Философов незрячих, но спасенных,[597] Как будто верой, чистой жизнью оных, Узрит тебя, пред кем был ясный путь, Среди погибших душ? — О, не забудь Опасности подобного исхода: Тот мужествен, в ком страх такого рода.[598] А ты, скажи, рискнешь ли новобранцем[599] Отправиться к бунтующим голландцам?[600] Иль в деревянных склепах кораблей[601] Отдаться в руки тысячи смертей? Нырять в пучины,[602] в пропасти земные? Иль пылом сердца — огненной стихии — Полярные пространства растопить?[603] И сможешь ли ты саламандрой[604] быть, Чтоб не бояться ни костров испанских,[605] Ни жара побережий африканских,[606] Где солнце — словно перегонный куб?[607] И на слетевшее случайно с губ Обидное словцо — блеснет ли шпага В твоих руках? О, жалкая отвага! Храбришься ты и лезешь на рога, Не замечая главного врага; Ты, ввязываясь в драку бестолково, Забыл свою присягу часового;[608] А хитрый Дьявол, мерзкий супостат (Которого ты ублажаешь) рад Тебе подсунуть, как трофей богатый, Свой дряхлый мир, клонящийся к закату; И ты, глупец, клюя на эту ложь, К сей обветшалой шлюхе нежно льнешь; Ты любишь плоть (в которой смерть таится)[609] За наслаждений жалкие крупицы, А сутью и отрад, и красоты — Своей душой пренебрегаешь ты. Найти старайся истинную веру.[610] Но где ее икать? Миррей,[611] к примеру, Стремится в Рим, где тыщу лет назад Она жила, как люди говорят. Он тряпки чтит ее, обивку кресла Царицы, что давным-давно исчезла. Кранц[612] — этот мишурою не прельщен, Он у себя в Женеве[613] увлечен Другой религией, тупой и мрачной, Весьма заносчивой — хоть и невзрачной: Так средь распутников иной (точь-в-точь) До грубых деревенских баб охоч. Грей[614] — домосед; ему твердили с детства, Что лучше нет готового наследства; Внушали сводни наглые:[615] она, Что от рожденья с ним обручена, Прекрасней всех. И нет пути иного, Не женишься — заплатишь отступного,[616] Как новомодный их закон гласит. Беспутный Фригий[617] всем по горло сыт, Не верит ничему: как тот гуляка, Что много шлюх познав, страшится брака. Любвеобильный Гракх[618] — наоборот, Он мыслит: сколь ни много женских мод, Под платьями у них различий нету; Так и религии. Избытком света Бедняга ослеплен. Но ты, учти, Одну обязан истину найти. Да где и как? не сбиться бы со следа! Сын у отца спроси, отец — у деда;[619] Почти близняшки — истина и ложь,[620]