Мы знаем место каждого из них.
Их создала одна рука, но все же
Они не слишком меж собою схожи.
Зачем ты глупость в этот век унылый
Разишь пером с такой безмерной силой,
Что даже рвешь венок лавровый свой,
Хотя и жаждешь похвалы людской?
Такая жажда говорит о том,
Что засуха стоит в тебе самом.
Нет, пусть весь мир злословящий глумится
Над каждою твоей, поэт, страницей,
Пускай кричат, что протечет песка
Так много сквозь часы твои, пока
Ты пьесу пишешь, что его гряда
Твое поглотит имя навсегда,
Пускай бранят, что много масла жжешь
В своей лампаде ты и кровь крадешь
Невинных авторов,[459] что пролита
В твои чернила. Это — суета.
Не жалуйся, что быстро тает воск
Свечи, твоим стихам придавшей лоск.
Вины не чувствуй. Коль сразишь счастливо
Иных поэтов, забирай поживу.
Сие — не кража. Можешь без затей
Считать, что ты добыл в бою трофей.
Пускай другие грубой лести рады
Ты верь, что завтра ждет тебя награда.
Поделки их умрут наверняка —
Твои труды переживут века.
Ты не из их рядов, и в этом суть,
А потому уж тем доволен будь,
Что пишешь лучше каждого собрата,
Хотя и хуже, чем писал когда-то.
ЭЛЕГИЯ НА СМЕРТЬ НАСТОЯТЕЛЯ СОБОРА СВЯТОГО ПАВЛА ДОКТОРА ДЖОНА ДОННА
Ужель у овдовевшей музы мы
Элегию не выпросим взаймы,
Чтоб, Донн великий, гроб украсить твой?
Ужели нам не взять хотя б такой,
Как та дурная проза, что, бывает,
Нестриженный священник выпекает
Из высохшего чахлого цветка
Риторики, живущего, пока
Живет звучанье изреченных слов, —
Сухая, как песок внутри часов,
Которую во время похорон
Желал бы возложить на гроб твой он?
Где наши песни? Иль забрал твой разум
У языка слова и чувства разом?
Есть в этом правда, и она горька.
Да! Церковь сохранит наверняка
И догматы свои и наставленья,
И лучшее найдет им примененье.
Но пламя редкостной души поэта,
В котором было столько жара, света,
Что озарило тьму и мир ожгло
И нашу волю подчинить смогло,
Сердцам людским даруя очищенье
И тайных истин смысл и постиженье,
Чтоб чувством непостижное понять, —
Его вовеки не разжечь опять.
Тот огнь живой, чьим жаром напоен
Дельфийский хор,[460] тот огнь, что был рожден
Дыханьем Прометея, — он сейчас
Уж не горит, с тобою он угас.
Очистив сад стихов от сорняков 
