Не соглашаясь на дела плохие,
Боится свойства утерять благие,[359]
Так вы нас приучаете к добру:
И тем, кто вашу изучил игру, —
Брать и владеть уже не по нутру.
Так духи движут звезды на орбитах,[360]
Стремя к любви[361] свой каждый вдох и выдох,
Она же, ими зримая, живит их;
И как они хранят светил пути,
Так можете и вы к нам снизойти,
Чтоб нас к блаженству высшему вести.
О леди, в ваш приход полны мы веры,
Ведь каждый светлый луч из вашей сферы
Способен пробудить любовь без меры —
Пусть загорится каждый луч и блик,
Чтоб, отовсюду видимый, возник
Пред нами ослепительный ваш лик!
ОДА В ОТВЕТ НА ВОПРОС, МОЖЕТ ЛИ ЛЮБОВЬ ДЛИТЬСЯ ВЕЧНО
Оплакав юноши уход,[362]
Могилой ставшая земля,
Вновь разукрасила поля,
Прослышав, что жених грядет.
В гармонии сойдясь земной,
Звенели птицы на весь мир,
Расхваливая щедрый пир,
Уже справляемый весной.
Им ветер мягко подпевал,
Присвистывая тут и там,
И ноты раздавал листам,
Поддерживая весь хорал.
Блаженство поровну делилось
И умножалось оттого,
И каждой жизни торжество
Мгновенно общим становилось.
Средь трелей, щебета, рулад
Любовь могла ли быть безгласной?
Меландр с Селиндою прекрасной
Весну на свой воспели лад.
Дойдя до рощи небольшой,
В которой все дары апреля,
Объединясь, запечатлели
Любви их образ золотой, —
На траву, полную тепла,
Они присели отдохнуть
(Ее глава ему на грудь
Блаженным бременем легла).
И — вроде гибких повилик —
В объятье руки их сплелись,
И словно оба поклялись
Ввек не отринуть сих вериг.
Глаза от неба отвратить
Им долго было не дано:
Лишь это зеркало одно
Могло любовь их отразить.
Тогда, вздохнув, она сказала,
Откинув локоны с лица:
О если б не было конца
Любви иль не было начала!
Поверь, что я твоя до гроба,
Я б никогда не предала
Любви, что столько нам дала
И коей преданы мы оба.
И если смерть в своей алчбе
Тебя в бессрочный плен захватит,
Ей никаких теней не хватит, 
