Что извлеку? — лишь слезный мед![646]
Так солнце мир огнем сжигает,
На элементы разлагает,
Чтоб, квинтэссенцию найдя,[647]
Излить ее — струей дождя.
Блажен рыдающий в печали,
Ему видны другие дали;
Росою скорбной взор омыв,
Да станет мудр и прозорлив.
Не так ли древле Магдалина[648]
Спасителя и господина
Пленила влажной цепью сей
Своих пролившихся очей?
Прекрасней парусов раздутых,
Когда домой ветра влекут их,
И персей дев, и пышных роз —
Глаза, набухшие от слез.
Желаний жар и пламя блуда —
Все побеждает их остуда;
И даже громовержца гнев
В сих волнах гаснет, зашипев.
И ладан, чтимый небесами,
Припомни! — сотворен слезами.[649]
В ночи на звезды оглянись:
Горит заплаканная высь!
Одни людские очи годны
Для требы этой благородной:
Способна всяка тварь взирать,
Но только человек — рыдать.
Прихлынь же вновь, потоп могучий,
Пролейтесь, ливневые тучи,
Преобразите сушь в моря,
Двойные шлюзы отворя![650]
В бурлящем омуте глубоком
Смешайтесь вновь, поток с истоком,
Чтоб все слилось в один хаос
Глаз плачущих и зрячих слез!
НЕСЧАСТНЫЙ ВЛЮБЛЕННЫЙ[651]
Счастливцы — те, кому Эрот
Беспечное блаженство шлет,
Они для встреч своих укромных
Приюта ищут в рощах темных.[652]
Но их восторги — краткий след
Скользнувших по небу комет
Иль мимолетная зарница,
Что в высях не запечатлится.[653]
А мой герой — средь бурных волн,
Бросающих по морю челн,
Еще не живши — до рожденья —
Впервые потерпел крушенье.
Его родительницу вал
Швырнул о гребень острых окал:
Несчастный! он осиротился
В тот миг, когда на свет явился.
Тогда, внимая гулу гроз,
От моря взял он горечь слез,
От ветра — воздыханья шумны,
Порывы дики и безумны;
Так сызмальства привык он зреть
Над головою молний плеть
И слушать гром, с высот гремящий,
Вселенской гибелью грозящий.
Еще над морем бушевал
Стихий зловещий карнавал,
Когда бакланов черных стая,[654] 
