Джон Диксон Карр – Все приключения Шерлока Холмса (страница 361)

В голом зале люди усаживались за длинный стол. Сбоку стоял другой, с бутылками и стаканами; на него кое-кто из собравшихся уже обращал взгляды. Макгинти сидел во главе стола, копну его густых черных волос прикрывала плоская шапочка из черного бархата, шею окружала фиолетовая епитрахиль. Он выглядел как жрец, возглавляющий какой-то дьявольский ритуал. Справа и слева от Макгинти сидели члены правления ложи, среди них выделялось жестокое красивое лицо Теда Болдуина. У каждого был символизирующий должность шарф или медальон.

В большинстве своем то были люди зрелого возраста; остальную часть общества составляла молодежь от восемнадцати до двадцати пяти лет, усердные, знающие свое дело порученцы, исполнявшие приказания вышестоящих. Среди старших было много таких, чьи лица свидетельствовали о злобе и необузданности, но при взгляде на рядовых с трудом верилось, что эти пылкие открытые юноши входят в опасную шайку убийц. Нравственно извращенные, они испытывали отвратительную гордость от того, что были мастерами в своем деле, и с глубочайшим почтением взирали на человека, который прославился тем, что они именовали «чистой работой».

Испорченные, они считали достойным вызваться убить человека, не причинившего им никакого зла, того, кого они, как правило, и в глаза не видели. Совершив преступление, они оспаривали друг у друга честь нанесения рокового удара, развлекали общество рассказами о криках и судорогах жертвы.

Поначалу эти люди скрывали свои дела, но к тому времени, о котором идет повествование, стали творить их совершенно открыто. Почти никогда не видя торжества правосудия, они убедились, что свидетельствовать против них не посмеет никто. Кроме того, в казне ложи вполне хватало денег, чтобы выставить сколько угодно лжесвидетелей и нанять самых талантливых адвокатов в штате. За десять долгих лет бесчинств не было вынесено ни одного обвинительного приговора, и единственную опасность для ликвидаторов представляли сами жертвы нападения: несмотря на его неожиданность и численное превосходство нападавших, они подчас оставляли свои отметины на противниках.

Макмердо предупредили, что ему уготовано какое-то испытание, однако никто не сказал, какого рода. Двое братьев церемонно ввели его в переднюю. Сквозь дощатую перегородку доносился ропот голосов в зале. Несколько раз Макмердо расслышал свою фамилию и понял, что там обсуждают его кандидатуру. Потом вышел внутренний страж с зеленой и золотистой лентами на груди.

– Магистр повелевает, чтобы этого человека связали, закрыли ему глаза и ввели, – объявил он.

Втроем они сняли с Макмердо тужурку, засучили правый рукав, обмотали руки веревкой выше локтей и крепко затянули ее. Затем надели толстый черный капюшон, закрывающий голову и верхнюю часть лица, чтобы он ничего не видел. И наконец его ввели в зал.

Под капюшоном было темно и душно. Макмердо слышал шевеление и негромкое бормотание людей вокруг себя. Внезапно раздался голос Макгинти, доходивший сквозь толстую ткань поверх ушей словно издалека.

– Джек Макмердо, – произнес голос, – являешься ли ты уже членом Высокого ордена свободных людей?

Он поклонился.

– Твоя ложа номер двадцать девять, в Чикаго?

Он снова поклонился.

– Темные ночи неприятны, – продолжал голос.

– Да, для тех, кто не знает пути.

– Тучи сгустились.

– Да, близится буря.

– Братья удовлетворены? – спросил магистр.

Все выразили согласие.

– По знанию паролей и ответов, брат, мы понимаем, что ты действительно один из нас, – сказал Макгинти. – Однако ставим тебя в известность, что в этом округе и в соседних округах этих краев у нас существуют определенные ритуалы, а также определенные обязанности, исполнение которых не всем под силу. Готов ты подвергнуться испытанию?

– Готов.

– У тебя отважное сердце?

– Да.

– Сделай шаг вперед, чтобы доказать это.

При этих словах в глаза Макмердо уперлись два твердых шипа, и, казалось, нельзя двинуться вперед, не рискуя лишиться зрения. Однако он собрался с духом, решительно шагнул, и нажим исчез. Послышались негромкие аплодисменты.

– У него отважное сердце, – произнес голос. – Способен ты переносить боль?

– Не хуже кого бы то ни было.

– Испытайте его!

Предплечье пронзила мучительная боль, и Макмердо едва сдержал крик. От внезапности ее он чуть не упал в обморок, но закусил губу и стиснул кулаки, чтобы не выказать страдания.

– Я способен вынести и не такое, – сказал он.

На сей раз ему зааплодировали уже громко. В ложе еще не бывало такого превосходного первого появления. Его похлопали по спине и сняли с головы капюшон. Макмердо стоял, мигая и улыбаясь, среди поздравлявших его братьев.

– Последнее слово, брат Макмердо, – сказал Макгинти. – Давал ли ты уже клятву хранить тайну и верность и знаешь ли, что кара за любое нарушение их – незамедлительная и неизбежная смерть?

– Да.

– И по-прежнему готов повиноваться магистру при любых обстоятельствах?

– Готов.

– Тогда от имени ложи триста сорок один, Вермисса, допускаю тебя к ее секретам и к прениям. Поставь виски на стол, брат Скэнлен, и мы выпьем за нашего достойного брата.

Макмердо принесли его тужурку, но прежде, чем надеть ее, он осмотрел все еще сильно болевшую правую руку. На предплечье был темно-красный круг с треугольником внутри, оставленный раскаленным железом. Несколько братьев приподняли рукава и показали ему свой знак ложи.

– Мы все подвергались этому, – сказал один, – только не все перенесли это так же мужественно.

– Подумаешь! Пустяк, – ответил Макмердо, хотя боль не проходила.

После того как с выпивкой, последовавшей за церемонией приема, было покончено, заседание ложи продолжилось. Макмердо, привыкший к будничным делам в Чикаго, слушал с большим удивлением, но не отваживался высказаться.

– Первый пункт в повестке дня, – начал Макгинти, – письмо от магистра Уиндла, округ Мертон, ложа двести сорок девять. Он пишет:

«Уважаемый сэр.

Необходимо заняться Эндрю Рэем из компании «Рэй и Стармаш», местным шахтовладельцем. Ваша ложа в долгу перед нашей, поскольку пользовалась услугами двух братьев в деле с полицейским прошлой осенью. Пришлите двух толковых людей, они поступят под начало казначея нашей ложи Хиггинса, адрес которого Вам известен. Он покажет им, где и когда действовать.

Уиндл ни разу не отказывал, когда нам приходилось просить для дела одного-двух человек, и мы не должны отказывать ему. – Макгинти умолк и оглядел собравшихся тусклыми недобрыми глазами. – Кто вызывается сделать эту работу?

Несколько молодых людей подняли руки. Магистр посмотрел на них с одобрительной улыбкой.

– Поедешь ты, Тигр Кормак. Если на сей раз сработаешь не хуже, чем в прошлый, будешь молодцом. И ты, Уилсон.

– У меня пистолета нет, – сказал этот доброволец, еще не достигший двадцати лет.

– Первый раз идешь на дело, так? Ну что ж, когда-то нужно отведать крови. А пистолет будет ждать тебя, если я не ошибаюсь. Явитесь туда в понедельник, времени будет вполне достаточно. Когда вернетесь, мы вас шикарно встретим.

– Какое-то поощрение будет? – спросил Кормак, крепко сложенный, смуглый, свирепого вида молодой человек, прозванный за жестокость Тигром.

– Не думай о поощрении. Это дело чести. Может, когда все будет позади, к оплате прибавят еще несколько долларов.

– Что сделал этот человек? – поинтересовался Уилсон.

– Не таким, как ты, спрашивать, что он сделал. Его осудили там. Это нас не касается. Мы должны только выполнить их заказ, как они выполняют наши. Кстати, на будущей неделе к нам приезжают двое братьев из мортонской ложи, чтобы сделать кое-что здесь.

– Кто они? – осведомился кто-то.

– Право, разумнее не задавать таких вопросов. Если ничего не знаешь, ничего не сможешь показать на суде и ничего плохого не случится. Но эти люди чисто сработают.

– Давно пора! – выкрикнул Тед Болдуин. – Люди здесь совсем отбились от рук. На прошлой неделе штейгер Блейкер уволил трех наших людей. И получит в полной мере все, что ему давно причитается.

– Что получит? – спросил Макмердо шепотом у соседа.

– Заряд картечи! – с громким смехом ответил тот. – Как тебе наши методы, брат?

Преступная натура Макмердо, казалось, уже прониклась духом гнусного общества, в которое он вступил.

– Мне они по душе, – ответил он. – Для храброго человека место здесь подходящее.

Кое-кто из сидевших поблизости услышал его слова и зааплодировал им.

– Что там такое? – крикнул черногривый магистр с конца стола.

– Новому брату, сэр, наши методы по вкусу.

Макмердо встал.

– Хочу сказать, высокий магистр, что, если понадобится человек, я сочту за честь быть полезным ложе.

Тут раздались громкие аплодисменты. Казалось, из-за горизонта взошло новое солнце. Но кое-кому из старших подумалось, что новичок слишком уж обращает на себя внимание.

– Должен заметить, – подал голос секретарь Херрауэй, старик с ястребиным лицом, сидевший рядом с председателем, – что брату Макмердо следует повременить, пока ложе не будет угодно его использовать.