Джон Ченси – Автострада запредельности (страница 22)

Винни схватилась за мою руку, подпрыгнула, перешла по столу и плюхнулась мне на колени. Она сомкнула руки у меня на шее и ухмыльнулась до ушей, крепко зажмурившись.

— Какая она нежная лапочка, правда? — сказала Сьюзен.

— Да, верно, — ответил я. Я зарылся в ее длинное лохматое ухо. А вы когда-нибудь обращали внимание, что она всегда хорошо пахнет? Словно у нее духи такие тонкие.

— Это то, что далеко не всегда скажешь про большинство разумных существ, — сказала Сьюзен.

— Да. Ладно, как бы там ни было, давайте вернемся к теме…

— Послушай, Джейк, — сказал Роланд, — вот галактический пояс — дорога, которая ведет через ответвление Ориона в этой части Галактики. Ты видишь, как тут он перекрещивается с ответвлением Персея? Вот где мы снова оказываемся там, где можем выехать на знакомые дороги.

— А как мы узнаем, что добрались до этого места?

— Ну, тут ты прав — узнать довольно трудно, — Роланд положил карандаш и почесал в затылке, потом снова пригладил свои прямые черные волосы. — Вот что дьявольски трудно во всем этом. Нет никакой возможности близко соотнести карты и поэму Винни. Поэма — просто длинный список инструкций. Проезжай десять километров, потом поверни налево, невозможно ошибиться — и всякое такое. Если мы идем просто за указаниями, нам страшно трудно сориентироваться, где именно на карте мы находимся в настоящий момент. Если только мы не сможем вести астрономические наблюдения.

— Ну ладно, — сказал я, — в трейлере куча всякого астрономического оборудования, если хоть кто-нибудь из нас сможет сообразить, как им пользоваться.

— К сожалению, — ответил Роланд, — мое знание астрономии в основном сводится к теории, — он постучал карандашом по отполированному дереву стола. — И оно только местами правильное.

— Ты что-нибудь обнаружил в ящике с книгами-кассетами?

— Не то чтобы очень много. Они главным образом состоят из монографий и астрономических журналов. Разреженный материал, главным образом, уравнения, целые страницы одних уравнений. Но я обнаружил один неплохой кусок, из которого можно выудить хоть какие-нибудь сведения. Местная группа действительно связана с метагруппой, а млечный путь находится на ее окраине. Ядром является галактическое скопление в созвездии Девы.

— Значит, — сказал я, почесывая шишковатое костяное образование между ушами Винни, что ей всегда очень нравилось, — это может означать, что большая дорога, которая вливается в Андромеду, и есть Космострада красного предела.

— Мне так не кажется, Джейк. Если это так, то местная группа изолирована от остального метаскопления и не имеет никакого доступа к сквозной Космостраде через все скопление. Нет, это должна быть сквозная Космострада, которая ведет на Андромеду.

— Почему бы не спросить Винни и не выяснить наверняка? — сказал я.

— Э?

— Вместо того, чтобы терять время на догадки о том, что могла сказать Винни, почему мы просто ее саму не спросим?

Винни выжидательно посмотрела на меня.

— Винни, — сказал я, — ты можешь поподробнее изобразить нам эту карту?

Я взял лист, где была нарисована местная группа, и положил его перед ней.

— Вот это место. Ты можешь врисовать туда что-то, чего там сейчас нет?

Винни пристально смотрела на карту, потом протянула руку к Роланду. Роланд дал ей карандаш. Неуклюже схватив его, она прорисовала линию, которая входила на рисунок справа и заканчивалась в Большом Магеллановом Облаке. Она посмотрела на рисунок, задумчиво пожевывая кончик карандаша. Потом она продолжила линию через Магелланово Облако и дальше, заканчивая ее как раз там, где «трансгалактическое продолжение» выходило за пределы Млечного Пути.

— Вот сквозная Космострада, — сказал я. — Трансгалактическое продолжение — просто ее часть.

— Почему она не нарисовала ее раньше? — удивился Роланд.

— Неважно, — ответил я. — И, кажется, я начинаю понимать, почему для нее это не было важно. Как сказал в прошлый вечер Джон, это же просто путеводитель для туристов. Мы на краю метаскопления. Мы хотим отсюда уехать, а не проехать в глубину, поэтому нам не понадобится сквозная Космострада. — Я протянул руку и собрал в нее все бумаги. — Все это, вся куча рисунков, вне сомнения, не является атласом вселенной. Они слишком неполные и фрагментарные. Эти карты дают путешественнику просто описание специфической трассы, которой можно доехать до определенного места.

— И где это место? — спросил Джон.

— Винни? — спросил я. — Куда мы едем?

— Домой.

— Ну да, она все время именно это и повторяет. — Роланд нахмурился и скрестил на груди руки. — Что бы это могло на самом деле значить?

Мы уехали на рассвете.

Но прежде я испытал настоящий шок, когда увидел, что именно Шон и Лайем называли «машиной, на которой можно ездить по Космостраде». Лайем вытянул ее трактором из сарая.

Это была крохотная спортивная машина, помятая, забрызганная заплатами эмульсионной краски поверх царапин, и больше всего она была похожа на гигантскую детскую игрушку.

— А где ключик, чтобы ее заводить? — спросил я.

— Очень смешно, — осклабился Шон. — Но не оригинально.

— А это что за цвет?

— Пурпурный.

Я поднял глаза к небу.

Потребовалось полчаса, чтобы завести эту штуковину. Потом она выдала из себя примерно двадцать пять процентов того, что было в нее заложено по конструктивному замыслу. Лайем повозился с мотором еще минут пятнадцать, после чего уговорил мотор работать на семьдесят пять процентов мощности.

— Вполне хорошо, — сказал Шон, — мы можем где-нибудь остановиться, и механик ее посмотрит.

— Угу, — ответил я.

Наконец мы тронулись с места. Хорошо было снова оказаться на Космостраде. Нет, все-таки лучше дороги ничего нет, подумал я. Эта черная лента, что разворачивается между колесами — это свобода. Мне не хотелось никаких обуз, никаких обязательств. Но у меня, разумеется, они были. Моя теперешняя ситуация была ловушкой, и чем больше я барахтался, тем глубже тонул. Ко мне прилипали люди, точно так же, как к старому свитеру прилипает всякий ватно-шерстяной мусор. Что они все от меня хотели? В чем состояло мое неотразимое обаяние? Я ничего не знал относительно потаенных желаний остальных, но я сам искал теперь только дорогу домой. Мне сейчас ничего больше не хотелось, как только доставить груз по назначению и отправиться обратно на Черму. Я целый год готов ни единой души не видеть. Я готов даже продать свою квартирку в городе. Вопреки мнению, сложившемуся среди населения, этот вот звездный толкач, этот ваш покорный слуга не собирается путешествовать к «началу» вселенной, равно как и к ее концу. Это равно абсурдные мысли. Мне хотелось порвать карты Винни на мелкие клочки, выбросить черный кубик из иллюминатора и сказать «к черту все это». А потом поехать своей дорогой только я и Сэм и больше никого. Оставить всех и пусть до дома добираются на попутках.

Конечно, Джейк. Конечно. Давай-давай, сделай именно так.

В течение двух километров я матерился про себя, и мне стало легче.

Я был так занят своими мыслями, что не заметил, как лес уступил место равнинам, бесконечным равнинам, и это произошло совершенно неожиданно. Над горизонтом возвышались вершины цилиндров.

Вдруг мне в голову пришла одна мысль, и я ударил по тормозам. Я скатился с дороги и остановился. Шевроле промчался мимо меня, а потом съехал на обочину сильно впереди. Когда я выбирался из кабины к вящему удивлению всех присутствующих, я увидел Карла, который высунул голову из окна с таким же удивленным выражением лица.

Я прошел назад, к спортивной машинке, в которую наши два здоровенных лесоруба втиснулись, как… словом, как два здоровенных лесоруба в смехотворно маленькую машинку.

Шон опустил весьма сомнительной герметичности окно.

— Что-нибудь случилось, Джейк?

— Слушай, мне просто необходимо тебя спросить, прежде чем все это окончательно выветрится у меня из головы. Что за дьявольская тварь была там, в лесу… ну, которую я видел… этот Буджум или как вы его между собой называете?

Шон подергал свои роскошные задорные усы.

— Трудно сказать. Это существо с тобой разговаривало?

— Да… оно… — я выпрямился. — Да, точно разговаривало.

— И что оно сказало?

— Ну… оно сказало что-то вроде «о господи» или «батюшки». А потом рвануло обратно в лес.

— Понятно. — Он задумчиво погладил бороду, потом медленно покачал головой и сказал:

— Значит, это был не Буджум.

Я бы его прямо на месте и задушил, если бы точно знал, что моих ладоней хватит, чтобы обхватить его шепну.

8

Когда я снова влез в кабину, желтый предупредительный сигнал нагло таращился на меня с панели управления.

— Запасной роллер, — сказал я. — Правильно?

— Правильно, — ответил Сэм.

Я выразил свое неудовольствие весьма цветисто и долго.

— Попридержи язык, парень. Тут дамы.

— Мои извинения, Сьюзен, Дарла. — Я оглянулся. — Винни, — добавил я.

— О, тебе можно гордиться, — сказала Сьюзен. — Ты почти достиг художественного уровня и создал без малого шедевр.